Глава 9

Утро началось с мысли о кофе. Ещё не открыв глаз, ещё не до конца проснувшись, я уже чувствовала воображаемый аромат, слышала шипение кофемашины, ощущала тепло любимой керамической кружки в ладонях. На несколько блаженных мгновений я была дома, в своей квартире, и самой большой проблемой дня было успеть на работу вовремя.

Потом я открыла глаза и увидела почерневшие от времени балки потолка, выметенный вчера, но всё ещё серый от въевшейся грязи пол, и тусклый свет, пробивающийся сквозь дыры в крыше. Реальность обрушилась тяжёлым камнем. Никакого кофе. Никакой квартиры. Только полуразрушенная ведьмина избушка в чужом мире.

Яспер, свернувшийся калачиком у меня под боком, недовольно мяукнул, когда я пошевелилась.

— Доброе утро, — пробормотала я, разминая затёкшие мышцы. Всё тело ломило после вчерашней уборки, а руки были исцарапаны занозами и покрыты синяками.

— Что в нём доброго? — проворчал кот, поднимая голову и сердито таращась на меня. — Сыро, пахнет плесенью, и я всю ночь слышал, как ты во сне бормотала что-то про «капучино» и «круассаны». Идеальное начало дня.

Я не стала спорить. Вместо этого встала, накинула одеяло на плечи и подошла к окну. За ним занимался серый, неприветливый рассвет. Лес окутывал туман, придавая всему какой-то призрачный, нереальный вид. На поляне перед домом всё ещё лежала вчерашняя куча хлама, а из сарая показался Том — видимо, терпеливо ждал, когда его позовут.

— Есть хочется, — констатировала я, чувствуя, как желудок напоминает о себе. — И пить. Горячего чего-нибудь.

О, как же я мечтала о кофе! О крепком, ароматном кофе с молоком и сахаром, налитом в мою любимую керамическую кружку. Я почти чувствовала его вкус на языке, слышала шипение кофемашины, видела поднимающийся пар…

— Хватит пускать слюни, — оборвал мои фантазии Яспер. — Кофе здесь не растёт. Но чай найти можно. Видела вчера, когда убирались — на одной из полок остались связки трав. Некоторые из них вполне годятся для заварки.

— Чай, — повторила я, и это слово показалось мне почти волшебным. — Да, согласна на чай. Горячий чай. Сейчас разожгу печь и…

Я осеклась, глядя на массивную каменную печь в углу. Вчера мы её не трогали, решив, что разберёмся утром. И вот утро наступило, а я понятия не имела, как обращаться с этим чудовищем средневековой инженерии.

— Ты хоть раз в жизни печь топила? — с подозрением спросил Яспер.

— Нет, — честно призналась я. — У меня дома была плита. Повернул ручку — есть огонь. Повернул обратно — нет огня. Всё просто.

— Чудесно, — протянул кот. — Значит, сейчас будет познавательно.

Я подошла к печи и открыла массивную чугунную дверцу. Внутри лежала зола и несколько обгорелых головешек. Логика подсказывала, что нужны дрова, растопка и огонь. С дровами проблем не было — во дворе валялось достаточно сухих веток. Растопку я нашла в виде сухих щепок и бересты, которые аккуратно сложила пирамидкой в печи. А вот с огнём…

— Как здесь разжигают огонь? — спросила я у Яспера. — У меня же нет спичек или зажигалки.

— Кремень и огниво, — ответил он. — Должны быть где-то рядом с печью. Старая Мирита не могла обходиться без них.

После недолгих поисков я нашла кремень и металлическую пластину в нише у печи. Принцип был понятен: нужно высекать искры, ударяя кремнем о металл. На практике оказалось гораздо сложнее. Я била и била, но искры либо не летели вообще, либо гасли, не долетев до растопки.

— Сильнее, — комментировал Яспер. — Нет, не туда бей. Под другим углом. Боги, да дай я покажу… а, нет, у меня же лапы.

— Очень полезные комментарии, спасибо! — огрызнулась я, в очередной раз промахиваясь.

Наконец, после бесчисленных попыток, одна из искр попала на бересту. Я бросилась раздувать крошечный огонёк, который дразняще вспыхивал и гас. Дуй сильнее — гаснет. Дуй слабее — тоже гаснет. Но, в конце концов, пламя разгорелось, перекинулось на щепки, потом на более крупные ветки.

— Получилось! — торжествующе объявила я, закрывая дверцу.

Торжество длилось ровно минуту. Потом из всех щелей печи начал валить дым. Не в трубу, нет — прямо в комнату. Густой, едкий дым, от которого защипало глаза и начался кашель.

— Закрой поддувало! — закашлялся Яспер. — Или открой заслонку! Или… я не знаю, делай что-нибудь!

Я металась вокруг печи, дёргая все ручки и заслонки, какие только находила, но дыма становилось только больше. В итоге мне пришлось распахнуть дверь, чтобы хоть как-то проветрить помещение. Печь я залила водой из ведра, и огонь погас с сердитым шипением.

Когда дым, наконец, рассеялся, я вышла на крыльцо и рухнула прямо на траву. Лицо было чёрным от копоти, одежда пропахла дымом, глаза слезились, а в горле першило. Я лежала на спине, глядя в серое небо, и чувствовала, как подступают слёзы — не от дыма, а от чистого отчаяния.

«Помыться даже негде, — мелькнула мысль. — Нет ванной. Нет душа. Нет даже чёртовой бани, где можно было бы смыть с себя эту грязь. Беспросветный кошмар».

— Жалкое зрелище, — раздался над ухом язвительный голос Яспера. — Могучая некромантка, поднявшая мертвеца одним пинком, побеждена обычной печью.

— Заткнись, — устало ответила я, не открывая глаз.

— Нет, правда, это было впечатляюще. Особенно момент, когда ты металась с ведром воды, словно тушила пожар в царских покоях.

— Яспер, я тебя предупреждаю…

— А дым! Столько дыма я не видел со времён… впрочем, неважно. Главное, что ты смогла закоптить дом за рекордные пять минут. Талант, что и говорить.

Я открыла один глаз и посмотрела на него. Он сидел в паре шагов, невозмутимо вылизывая лапу, и его золотистые глаза насмешливо блестели.

— Знаешь что? — медленно произнесла я, поднимаясь. — Я пойду в деревню. Прямо сейчас.

— Зачем? — удивился кот. — Думаешь, там тебя научат топить печь?

— Нет, — я отряхнула платье, которое от этого стало ещё грязнее. — Я наймý людей, которые сделают всё как надо. Со скелетом я крышу не подправлю, окна не вставлю, печную трубу не прочищу. Это сейчас тепло, а что будет, когда наступит зима?

Я вопросительно посмотрела на кота.

— Здесь бывает зима?

— Ещё какая, — кивнул он. — Лютая. Снега по пояс, морозы такие, что деревья трещат.

— Вот видишь. А от тебя в быту никакого толку.

— Чего это? Могу давать ценные советы, — возмутился Яспер. — Это тоже важный вклад.

— Ага, я уже оценила твои советы насчёт печки, — фыркнула я и направилась в дом.

Я вытащила из тайника под половицами мешочек с драгоценностями. Помимо колец там лежали ещё серебряные гребни и брошь с камнями. Вчерашнее кольцо принесло хорошие деньги, но на строительные работы потребуется гораздо больше.

— Уж если я застряла здесь надолго, — сказала я вслух, больше для себя, чем для кота, — надо привести дом в порядок. И пристроить комнату. Хотя бы небольшую, чтобы было место, где можно уединиться и… и хоть немного почувствовать себя человеком, а не бродягой в развалюхе.

— Амбициозно, — протянул Яспер. — А печь?

— Печь — само собой. Её должны наладить в первую очередь. И дрова… — я задумалась, потом окликнула: — Том!

Скелет тут же подошёл к крыльцу, покорно ожидая указаний.

— Ты умеешь дрова рубить? — с сомнением спросила я, оглядывая его костлявые руки.

Том энергично закивал.

— Тогда возьми топор в сарае и наруби дров. Много дров. Целую поленницу.

Скелет кивнул и отправился выполнять приказ. Я проводила его взглядом, всё ещё сомневаясь, справится ли он, но решила дать ему шанс.

— Ты остаёшься на хозяйстве, — сказала я Ясперу. — Присмотри за Томом. И если кто чужой появится…

— Спрячусь и буду наблюдать, — закончил за меня кот. — Не волнуйся, я опытный наблюдатель. Это моя специализация.

Путь до деревни занял меньше времени, чем вчера — я уже запомнила тропинку и не плутала. Когда я вышла из леса и ступила на пыльную улицу, разговоры мгновенно стихли. Я чувствовала на себе десятки настороженных взглядов, но шла прямо, подняв подбородок. Прямиком к дому старосты.

Конрад, к моему разочарованию, оказался не дома. Вместо него на пороге появилась его жена — та самая полная женщина, у которой Яспер вчера стащил платье. Увидев меня, она присела в неуклюжем реверансе, но в глазах читалось беспокойство.

— Госпожа ведьма, — пробормотала она. — Муж отлучился, но скоро вернётся. Может, зайдёте в дом? Подождёте?

Я хотела отказаться — стоять на пороге казалось проще, чем заходить внутрь. Но в этот момент из открытой двери пахнуло таким божественным ароматом, что у меня буквально закружилась голова. Что-то мясное, с луком и специями. Что-то печёное, с хрустящей корочкой. Желудок мгновенно отозвался голодным урчанием.

— Зайду, — решительно сказала я.

Внутри дома было тепло, чисто и уютно. Побелённые стены, деревянный пол, застеленный домоткаными половиками, большой стол из светлого дерева. У очага висел котёл, из которого шёл пар, а на столе лежали свежеиспечённые пироги.

— Присаживайтесь, госпожа, — засуетилась хозяйка, указывая на лавку у стола. — Может, пообедаете? Как раз суп сварила, каша с мясом есть…

— С удовольствием, — ответила я, даже не пытаясь притворяться, что не голодна.

Женщина быстро накрыла на стол, и я впервые за все эти дни села есть по-человечески. Не жадно хватая куски хлеба и сыра, а нормально, за столом, с ложкой и тарелкой.

Суп оказался густым, наваристым, с крупными кусками овощей и мяса. Каждая ложка была как глоток жизни. Я ела медленно, смакуя каждый кусочек, чувствуя, как тепло растекается по телу. Потом была каша — ячменная, с кусками тушёной свинины, политая топлёным маслом. Я накладывала себе добавку за добавкой, не в силах остановиться.

А венцом трапезы стал пирог. Высокий, румяный, с золотистой корочкой. Внутри была рыба — речная, судя по вкусу, — смешанная с луком и яйцами. Тесто таяло во рту, а начинка была сочной и ароматной.

Когда я доела третий кусок пирога, то поняла, что едва ли не похрюкиваю от удовольствия. Живот округлился, в теле разлилась приятная истома, и я чувствовала себя так, словно впервые за неделю по-настоящему поела.

— Благодарю, — искренне сказала я хозяйке, которая всё это время хлопотала у очага, косясь на меня с опаской. — Очень вкусно.

— Да не за что, госпожа, — пробормотала она, явно довольная, но всё ещё настороженная. — Вам ещё пирога? Могу завернуть с собой…

Именно в этот момент дверь отворилась, и на пороге появился Конрад. Увидев меня за своим столом, он замер, потом торопливо снял шапку и поклонился.

— Госпожа ведьма! Прошу прощения, что заставил ждать. Был в поле, проверял посевы…

— Ничего, — отмахнулась я, вытирая губы краем рукава. — Твоя жена меня накормила. Спасибо ей большое. Но я пришла поговорить с тобой о деле.

Мы вышли на крыльцо, и я изложила ему свою просьбу. Нужны мастера, чтобы починить крышу, вставить окна, прочистить печную трубу. И ещё пристроить к дому небольшую комнату. Желательно тёплую, с нормальным окном и дверью.

Конрад слушал внимательно, время от времени кивая.

— Всё можно сделать, — сказал он наконец. — Парней крепких найду, мастер у нас есть хороший — Бруно, он и дома строит, и печи кладёт. Только…

Он замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Только что? — прищурилась я.

— Вы уж, госпожа, своего помощника на время работ куда-нибудь уберите, — выпалил он. — Того, костлявого. Парни крепкие, работать не боятся, но рядом со скелетом…

Я замерла. Значит, за домом следят и уже знают про Тома. Надо быть осторожнее.

— Хорошо, — спокойно сказала я. — На время работ отправлю его в лес. Пусть дрова заготавливает. Подальше от людских глаз.

— Вот и славно! — обрадовался Конрад. — Тогда завтра с утра пришлю к вам Бруно с помощниками. Осмотрят, что к чему, прикинут объём работ. А там и цену скажут.

— Деньги не проблема, — заверила я, похлопав по карману, где лежали драгоценности. — Главное, чтобы всё было сделано качественно и быстро.

— Будет сделано, госпожа, не сомневайтесь!

На прощание хозяйка всунула мне в руки целый пирог, завёрнутый в чистое полотенце.

— Для вашего… — она запнулась, не зная, как назвать Яспера, — для спутника вашего. Небось тоже есть хочет.

Я поблагодарила и отправилась обратно в лес, прижимая к груди тёплый свёрток. Пирог пах так соблазнительно, что я с трудом сдерживалась, чтобы не откусить кусочек прямо по дороге.

Яспер встретил меня на крыльце. Где-то за домом слышался мерный стук топора — Том, судя по всему, исправно рубил дрова.

— Ну что, удачно сходила? — спросил кот, принюхиваясь к свёртку. — И что это ты принесла?

— Пирог. Для тебя, — ответила я, разворачивая полотенце и протягивая его Ясперу. — А ещё завтра к нам придут строители. Будут чинить дом и пристраивать комнату.

Он с видимым удовольствием принялся за еду, урча от наслаждения.

— Договорилась со старостой, — продолжила я, садясь рядом на крыльце. — Том на время работ отправится в лес, чтобы не пугать рабочих. А ещё… Яспер, за нами следят. Они уже знают про Тома.

— Не удивительно, — прокомментировал кот, облизывая усы. — В деревнях все про всех знают. Шаг влево, шаг вправо — уже сплетня на всю округу.

— Значит, надо быть осторожнее, — задумчиво сказала я, оглядывая поляну. — М-да… нам бы видеонаблюдение поставить, да где ж его взять.

Яспер хмыкнул.

— Видеонаблюдение. Гениально. А пульт дистанционного управления не хочешь заодно?

— Не издевайся, — поморщилась я. — Я серьёзно. Должен же быть какой-то способ… магический, может…

Мой взгляд упал на чучело совы, которое мы вчера вынесли на улицу вместе с остальным хламом. Оно валялось на краю кучи мусора, его стеклянные глаза тускло блестели в сером свете дня.

— Хотя бы такую, — пробормотала я, кивая на чучело. — Чтобы, увидев чужого, ухнула. Предупредила нас.

Я произнесла это несерьёзно, скорее для себя, как высказывают вслух абсурдные мысли. Но в следующее мгновение произошло то, чего я совершенно не ожидала.

Чучело дёрнулось.

Сначала я подумала, что это ветер. Но ветра не было. Потом птица дёрнулась снова — резче, судорожно. Её стеклянные глаза мутно вспыхнули изнутри каким-то тусклым светом. Крылья затрепетали, поднимая облачко пыли. И сова поднялась в воздух.

Это было отвратительно. Она летела не так, как живая птица — движения были дёрганными, неестественными, словно кукла на невидимых ниточках. Перья торчали клочьями, в некоторых местах была видна голая, высохшая кожа. Она сделала круг над поляной, и я услышала звук — хриплое, булькающее уханье, от которого мурашки побежали по спине.

Потом сова камнем упала вниз, приземлилась на пенек и, сложив крылья, уставилась на меня мёртвыми стеклянными глазами.

— Что… — выдохнула я. — Что я сделала?

Яспер молча смотрел на сову, потом на меня, потом снова на сову. На его морде было написано абсолютное изумление.

— Ты её оживила, — наконец произнёс он, и в его голосе звучало нечто похожее на благоговейный ужас. — Просто пожелала и оживила. Ангелина, ты понимаешь, что ты сделала?

— Нет, — честно ответила я, не сводя глаз с чучела. — Я просто… я просто подумала, что было бы удобно…

— Некромантия не работает от простых мыслей! — перебил меня кот, и теперь в его голосе отчётливо слышалась тревога. — Нужны заклинания, ритуалы, годы обучения! А ты просто захотела и получила!

Он замолчал, уставившись на меня с таким видом, словно видел впервые.

— Это не от Каэлана, — медленно произнёс он. — Дар в тебе самой. Ты прирождённая некромантка, Ангелина. Вот почему портал сработал именно на тебя. Вот почему граф смог тебя вытащить из твоего мира.

Я почувствовала, как холод разливается по венам. В голове пронеслись картины: я иду по лесу, а за мной из земли поднимаются скелеты, один за другим. Я прохожу мимо кладбища, и мертвецы тянутся ко мне костлявыми руками. Я засыпаю в доме, а ночью просыпаюсь в окружении призраков и нежити…

— Как представлю себе, — прошептала я, нервно передернув плечами, — что иду, а за мной следом вся нежить поднимается… Так дрожь пробирает. Яспер, я не хочу быть… этим. Я не просила такой силы!

— Никто не просит, — мягко сказал кот. — Дары не выбирают. Они просто есть. Вопрос лишь в том, что ты с этим будешь делать.

Сова на крыше повернула голову на сто восемьдесят градусов и ухнула снова — тот же хриплый, мёртвый звук, от которого стыла кровь.

А потом из-за угла дома вышел Том. В костлявых руках он держал охапку свежесрубленных дров, аккуратно сложенных, словно заботливый слуга. Пустые глазницы были обращены в мою сторону, челюсть слегка отвисла — получалось что-то похожее на улыбку.

А я сидела на крыльце своей полуразрушенной ведьминой избушки, глядя на ожившее чучело и безмолвный скелет, и медленно принимала себя — новую, страшную и непонятную.