Глава 10

Не теряется только Андрей…

— Далеко собралась? — спрашивает, глядя на меня сверху-вниз внимательным взглядом.

Я чувствую себя мелким гномом по сравнению с ним, потому что Андрей высокий и сильный, и, чтобы смотреть ему в глаза, мне приходится прилично задирать голову.

Слёзы прекращают бежать по щекам, а истерика заканчивается сама собой. Моя мама в больнице, срок вот-вот рожать, укрыться мне негде… Андрей опасен, но он не сделает мне ничего плохого, пока я вынашиваю его ребёнка.

Я нервно сглатываю и делаю маленький шажок назад. Интересно, Муратов заметил моё неадекватное состояние? Видел, как я бежала куда глаза глядят?

— Я собралась на стоянку. Володя заждался меня, наверное.

— Если ты посмотришь на количество пропущенных звонков в своем телефоне, то поймешь насколько сильно, — отвечает спокойным тоном.

— Прости, я встретила одногруппника, выпила с ним чашечку чая и немного заболталась.

Сама удивляюсь своему спокойствию и смирению. Возможно, это потому, что теперь чётко осознала, на что Андрей способен. Выламывать пальцы, обжигать раскаленным железом кожу и даже убивать, если нужно. Под чёрным пиджаком у него обычно скрывается оружие. Я никогда не думала, что можно бояться человека до дрожи в коленках и одновременно с этим хотеть к нему прикоснуться. Это сильнее меня и неподвластно никакому контролю.

— А плакала почему? — спрашивает Андрей.

— Всё нормально. Просто с мамой разговаривала по телефону и немного расчувствовалась, — вру, ощущая, как при этом горят уши. Но, кажется, Муратов мне верит. — А ты почему здесь?

Андрей неожиданно тянет ко мне свою руку и осторожно касается пальцами щеки, словно я такая сумасшедшая, что могу укусить. Я каменею и не могу двинуться с места или издать хотя бы звук. Мужские пальцы поглаживают кожу, а по телу расползается приятное тепло.

Мимо нас проходят люди. Много людей. А мы стоим друг напротив друга и не двигаемся. Расстояние не больше двадцати сантиметров, запах терпкого парфюма, кажется, пропитал мою одежду и волосы. Пожалуйста, можно, чтобы так длилось ещё вечность?

Лицо Андрея выглядит при этом хмурым и настороженным. Неужели он почувствовал, что я хотела сбежать и унести с собой его же ребёнка? Он уже потерял единственную дочь, поэтому тщательно следит за тем, чтобы было всё в порядке с сыном.

— За тобой приехал, — отвечает Муратов. — Водителя отправил домой. Пойдем?

Я послушно киваю и с разочарованием понимаю, что Андрей больше не касается меня. Он разворачивается ко мне спиной и направляется на парковку, а я неизменно следую за ним.

На улице сегодня ветрено, а с неба мелко моросит противный дождь, поэтому я кутаюсь в джинсовую куртку и с силой сжимаю в кармане пластиковую карту, с которой хотела снять наличные. Это было безумием. Временным помешательством. Я не могу так с ним… Вопреки всему, не могу.

Андрей вынимает из пачки сигарету, глубоко затягивается дымом и отходит при этом на приличное расстояние. Идёт торопливым и широким шагом, а я с трудом поспеваю за ним. Муратов грузит покупки в багажник и открывает для меня дверцу автомобиля. Опускаюсь на переднее сиденье, прикрываю глаза и ощущаю, как сильно гудят ноги. Несмотря на угрозу на ранних сроках, в целом моя беременность проходит отлично: никаких отёков, повышенного давления или болей. Мне грех жаловаться.

— Всё купила? — Муратов заводит двигатель и срывается с места, не забыв убедиться, что я пристегнула ремень безопасности.

— Да. Там подгузники, одежда, пустышки, бутылочки и детская косметика… Коляску, ванночку и кроватку доставят на днях прямо к дому, — отвечаю ему. — Денег потратила немерено… У нас в Нижнекамянске можно всё это купить в три раза дешевле.

Я вижу, как Андрей усмехается. Мелкие морщинки покрывают участок вокруг глаз, а уголки его губ ползут немного вверх. Он выглядит спокойным и расслабленным, уверенно управляет автомобилем, откинувшись на кожаную обшивку сиденья. Я на секунду забываю о том, что пять минут назад чуть было от него не сбежала.

Улыбайся так чаще, Андрей. В такие моменты ты не кажешься тем монстром, которым являешься на самом деле.

— А пелёнки? — спрашивает Муратов, останавливаясь на светофоре. — Помню, когда родилась Лера, младенцам не надевали одежду. Только туго пеленали.

Теперь уже я улыбаюсь, с трудом сдерживая рвущийся наружу смешок. Помню, мама тоже недоумевала, почему так не делают сейчас. Это же удобно! И ребёнок не будит себя хаотичными движениями по ночам. Лежит смирно, будто солдат на посту.

— Многое изменилось, Андрей. На ручки надевают царапки, чтобы ребёнок не смог себя поранить.

— Ладно, — вскидывает брови. — По ходу разберемся.

— Илюшу не придется пеленать, — отвечаю негромко. — Врач на УЗИ сказал, что у нас спокойный мальчик. Он даже толкается осторожно и бережно, словно не хочет сделать мне больно… Помню, на шестом месяце испугалась, потому что весь день не чувствовала шевелений. Побежала к врачу, а она меня утешила, сказав, что у Илюши такой темперамент.

— Илюша? — переспрашивает Андрей, слегка нахмурившись.

— Я хотела назвать нашего сына Ильей, — отвечаю, смутившись. — Всегда любила это имя.

Оставшуюся часть дороги мы едем молча.

На улице уже темнеет, ветер срывается такой сильный, что валит ветки прямо под ноги и поднимает клубы из песка и пыли. А я впервые за долгое время ощущаю непривычное умиротворение в душе, потому что мы с Андреем спокойно поговорили.

Охрана открывает ворота, Муратов загоняет автомобиль в гараж и достает из багажника многочисленные покупки. Мы встречаемся взглядами, и я улавливаю в его спокойных зрачках холодящую тело угрозу.

— Даже не думай от меня сбегать, Нина, — произносит хрипловатым голосом.

— Я… Я не собиралась… — отвечаю, заикаясь, потому что всё это время думала, что у меня получилось обмануть Андрея.

— Я всё равно тебя найду, — не слышит моих нелепых оправданий, — где бы ты ни была.