Глава 11

Идёт четырнадцатый день моего заточения.

Я выбиралась за пределы особняка лишь единожды, когда нужно было пройти обследование в частной клинике. Володя отвез меня туда и в этот раз, словно надзиратель, ждал под кабинетом гинеколога. Слава Богу, не внутри.

Иногда мне кажется, что всё не так плохо, когда Андрей вовремя возвращается домой, мы ужинаем вместе и даже перебрасываемся парой фраз. Его присутствие всё внутри переворачивает и заставляет чувствовать себя живой.

А бывает так, как позавчера, когда Муратов не приезжает на ночь. Он не отчитывается передо мной и не предупреждает. Просто появляется под утро или в обед, принимает душ, меняет одежду и вновь уезжает по делам. Обычно я чувствую, что он ночевал с женщиной, потому что от него исходит посторонний запах сладкого парфюма.

Моё настроение меняется со скоростью света. В один момент я радостно перебираю крохотные вещички, которые купила накануне, а в другой вою от тоски у себя в комнате и рисую в своём воображении худшие варианты развития событий, в которых как только Илюшка появляется на свет, его у меня забирают.

— Что-то случилось? — спрашиваю у Людмилы, когда она в третий раз роняет кухонные приборы и чертыхается.

— Тороплюсь немного, — улыбается домработница. — Сегодня у нас с мужем тридцатая годовщина свадьбы.

— Ого! — удивленно присвистываю. — Поздравляю вас!

На плите готовится одновременно два блюда, а в духовке запекается десерт. Людмила никогда не допускает меня до готовки или уборки, но я не могу не предложить:

— Вы бегите домой, я закончу приготовление ужина.

— Я успею, Ниночка! — улыбается она. — Не стоит!

— Мне правда не тяжело. Бегите к мужу… Вам сегодня можно. Обещаю, что Андрею Вячеславовичу не скажу.

Домработница немного раздумывает, а потом все же соглашается. Она сто раз благодарит меня за помощь, после чего вызывает такси, и, довольная, уезжает домой к любимому мужу, с которым прожила целых тридцать лет. Я по-доброму ей завидую. У Людмилы стабильная семейная жизнь, дети, внуки, сад, огород, работа. У меня ничего этого нет. Собственное будущее кажется таким неопределенным и смутным…

Я быстро справляюсь с мясом и овощами, чуть позже достаю из духовки пирог с ягодами, а после решаю заняться приготовлением салата. Все необходимое нахожу в холодильнике и заканчиваю примерно в одиннадцатом часу. Андрея все ещё нет. Интересно, он опять сегодня не вернется?

Потом мне звонит мама. Она разбавляет моё одиночество рассказами о реабилитации в клинике. Помимо медикаментов, которые она получает, с ней занимается опытный психолог. Не хотелось бы радоваться за неё преждевременно, но результат кажется потрясающим.

— Капельница закончилась только в десятом часу, — произносит мама, — а началась в восемь утра. Мне кажется, я на девяносто процентов теперь состою из лекарств.

— Это же хорошо. Всю дрянь из тебя вывели.

— Хорошо, конечно. Я чувствую себя значительно лучше, а об алкоголе даже и думать не хочу!

За окном мелькает свет фар и слышится шум мотора. Кончики пальцев немеют, а по телу проходится жар. Андрей вернулся домой, когда я уже его не ждала.

— Я перезвоню тебе завтра, мам. Ты отдыхай и лечись.

— Хорошо, Нина. Спокойной ночи.

Судя по голосам в прихожей, Андрей вернулся не один, а в компании нескольких мужчин. Выйти к ним я не решаюсь и, чтобы чем-то отвлечь себя, начинаю сервировать стол. Проходит меньше десяти минут, прежде чем голоса утихают, а на улице слышится рёв машин. Я думаю, что Муратов вновь уехал, но он появляется на кухне так неожиданно, что я пугаюсь.

У него мрачный вид, а на белоснежном воротнике заметны брызги крови. Андрей снимает пиджак и бросает его на спинку стула. Следом скидывает с себя тёмно-синий галстук и расстегивает манжеты рубашки.

— На ужин сегодня мясо с овощами, — обращаюсь к нему. — Ты голоден?

— Нет, извини.

Андрей подходит к бару, достает оттуда бутылку виски и наполняет бокал. Похоже, у кого-то был сложный день.

Внутри всё леденеет от ужаса, когда я замечаю на его руке, которая сжимает бокал с алкоголем, разбитые костяшки.

— У тебя кровь.

— Я знаю, — Андрей делает глоток и тяжелым шагом проходит по кухне.

— Позволишь мне обработать? Я видела, что где-то здесь находится аптечка.

— Обработай.

Андрей отодвигает стул и откидывается на спинку, попивая алкоголь и внимательно за мной наблюдая.

Я бегаю словно белка в колесе в поисках небольшого сундучка с красным крестиком, где лежат медпрепараты. Точно видела его где-то на кухне, но в этот момент, как назло, не могу вспомнить, где именно.

— Нашла! — радостно восклицаю, когда вижу аптечку на одной из полок.

Ставлю её на обеденный стол, достаю вату и антисептик. Андрей продолжает пить виски и наблюдать за тем, как я взволнованно открываю бутылёк и обильно поливаю вату хлоргексидином.

Прикосновение к его руке вызывает у меня легкий электрический разряд по телу, но виду я не подаю. Сосредоточенно обрабатываю рану и напряженно дышу.

— Я не кусаюсь, Нина, — произносит низким голосом Андрей. — Можешь подойти ближе.

Я делаю ещё один шаг навстречу и встаю между его расставленных ног. Нервозность зашкаливает, напряженная тишина давит на барабанные перепонки, а воздуха в лёгких становится катастрофически мало.

— Чем ты занимаешься, Андрей? — спрашиваю, не глядя в его глаза.

— У меня своя транспортная компания, — отвечает невозмутимо он. — Преимущественно международные грузовые перевозки.

— А ещё?

— Ещё сеть автомастерских.

— Я не об этом, Андрей.

— Зачем тебе это, Нина? — усмехается Муратов. — Решила сдать меня правоохранительным органам?

— Нет, конечно, — возмущаюсь я, чувствуя, как вспыхивают щёки. — Просто от тебя пахнет опасностью и…

— Чем?

— Смертью.

Андрей с грохотом ставит пустой бокал на стол, заставив меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. Кровь на костяшках сбита до мяса. Страшно представить, что именно он делал этими руками и до какого состояния довёл человека.

— Незаконный оборот оружия и отмывание преступных доходов, — внезапно произносит Андрей, когда я уже не жду от него ответ. — Но об этой части моей жизни тебе лучше не знать, Нина.

Я киваю, всё ещё не в силах посмотреть ему в глаза, и заканчиваю обработку. Хочу отойти, чтобы выбросить мусор и вернуть аптечку на место, но Андрей вдруг перехватывает меня за запястье.

Я смотрю в тёмные глаза напротив и чувствую, как во рту становится сухо. Хватка сильная, взгляд охмелевший и горящий, а тяжелая энергетика Андрея буквально пригвождает меня к земле, отчего тело плавится, словно воск, и становится совершенно непослушным.

В этот момент малыш внутри меня с силой толкается. Андрей опускает взгляд и удивленно смотрит на мой живот. Под обтягивающим домашним платьем видно каждое движение ребёнка.

— Илюшка часто активничает поздно вечером, — обращаюсь к Муратову с трудом ворочая языком. — Если хочешь — можешь потрогать.

Неожиданное прикосновение тёплой ладони обжигает кожу. Второй толчок ножкой приходится аккурат в то место, где Андрей меня касается. Муратов смотрит настороженно, но руку не убирает бесконечно долго. Целых шестьдесят секунд. Я считаю и нервно кусаю губы, ощущая во рту солоноватый привкус.

Громкая трель мобильного телефона отвлекает внимание Муратова. Он убирает ладонь, отодвигает стул и поднимается с места.

Я отхожу в сторону на подгибающихся ногах и возвращаю аптечку на место. Сердце внутри клокочет так сильно, что, кажется, сейчас протаранит грудную клетку.

— Да, Антон, — слышу за спиной голос Андрея. — Передал? Что сказал Рудковский?

Его шаги отдаляются, а голос постепенно стихает. Кажется, Муратов скрывается у себя в кабинете, решая по телефону рабочие вопросы.

Пользуясь моментом, я пулей поднимаюсь на второй этаж, закрываю на замок свою спальню и ещё долго пытаюсь восстановить сбившееся дыхание и зашкаливающий до невозможности пульс.