Глава 25

— Не надо… — шепчу и слабо пытаюсь оттолкнуть его руку. — Мне ещё нельзя.

В этот момент я судорожно вспоминаю, что говорил мне доктор по поводу интимной жизни после родов. О каких сроках шла речь? Шесть? Восемь недель? Знаю точно, что прошло ещё слишком мало времени — чуть больше месяца. А ещё помню, что стоит прежде показаться врачу, даже если закончились послеродовые выделения.

Но разве Андрея это останавливает? Он хмурится, но руку не убирает. Наоборот, ведёт увереннее и агрессивнее, подбираясь к тонкому кружеву белья.

— Сними, — произносит Муратов на секунду убирая от уха телефон и кивая на мой халат.

Я понимаю, что это неправильно и не совсем вовремя, но всё же повинуюсь ему. Развязываю пояс шёлкового халата, медленно оголяю грудь и прикрываю не совсем совершенный живот со шрамом внизу. Щёки при этом горят, потому что Андрей медленно обводит взглядом шею, ключицы и особенно долго смотрит на затвердевшие соски. В кабинете становится то жарко, то холодно, особенно когда пальцы Муратова касаются взмокших трусиков и надавливают на клитор.

— Андрей… — шепчу, пытаясь сдвинуть ноги вместе.

Получается плохо, потому что он не даёт мне этого сделать. Продолжает поглаживать, всё ещё выслушивая неизвестного мне Демьяна. Это так остро и грязно, но развернуться и уйти уже не получится. Да и Андрей вряд ли отпустит.

Я слышу лишь обрывки фраз из-за того, что мой мозг превратился в желе. Понять, о чем именно идёт речь не могу и даже не пытаюсь. Кто говорил, что после родов снижается либидо? Это чушь полнейшая! Я лично в этом убеждаюсь.

— Меня устроит любой рабочий день, Демьян, — произносит Муратов, поедая меня взглядом. — Набери сразу же, как только что-то узнаешь.

Он тут же сбивает вызов, бросает телефон на край стола и даёт мне наконец возможность нормально вдохнуть. Когда Андрей разговаривал по мобильному было ощущение того, что за нами подсматривают и видят каждое откровенное движение, что мы совершаем. Возможно его самого заводило это до чёртиков.

— Андрей, я не знаю, можно ли… — шепчу, ёрзая на месте от приятных прикосновений.

— Тш-ш… Слишком много слов, Нина.

Я нервно сглатываю и наблюдаю за каждым движением Муратова всё ещё не понимая, что именно он собирается делать. Андрей сейчас особенно красивый: разъяренный словно хищный зверь, мощный, агрессивный. Чёрные глаза магнитят и притягивают к себе, а сильные руки ласкают и крепко удерживают за бёдра. Его прикосновения сквозь кружево белья становятся ярче и интенсивнее… Меня давно не касался мужчина. В последние месяцы было не до этого.

В один момент Андрей поддевает пальцами трусики и с легкостью стягивает их с меня, бросая куда-то в сторону. Пользуясь моментом, крепко свожу ноги вместе и на секунду зажмуриваю глаза, чтобы не было так стыдно.

— Разведи ноги шире, — слышу командный голос Муратова у себя над виском.

Кожа покрывается мурашками от хриплого порочного голоса и его запаха.

— Андрей… Я…

— Попросить тебя? — спрашивает с насмешкой, потому что чувствует какая я влажная и готовая для него.

Я отрицательно мотаю головой и всё же развожу ноги в стороны. Муратов не умеет просить, нет. Особенно когда он зол и не на шутку взвинчен.

Горит не только лицо, но и уши, и промежность, а ещё моя гордость. Плевать я хотела на то, что Андрей, возможно, был в командировке с другой. Вернее, не так, я была в этом почти уверена, потому что часто слышала женские голоса, когда он звонил мне вечером и спрашивал, как дела у сына.

Он тоже ласкал своих женщин? Как и меня касался пальцами и гладил? В горле возникает болезненный ком, который я с трудом проглатываю. Сейчас не время для претензий и ревности, не время для серьезных разговоров и просьб. Я ведь пришла сюда не для этого. Не для того, чтобы Андрей бесцеремонно трогал моё тело и творил с ним постыдные вещи… Но я уже не смогу его остановить. И вряд ли сама этого хочу.

Когда преграда в виде трусиков исчезает, его пальцы касаются обнаженной плоти. Меня пробивает высоковольтным разрядом и трясёт. Глаза широко распахиваются, изо рта вырывается несдержанный вскрик.

Андрей смотрит на меня горящим взглядом и сквозь зубы втягивает воздух. Несдержанно ругается, до синяков сдавливает бёдра. Он заведён до предела. Возбужден. Жаждет меня. И в этот момент мне хочется, чтобы не только я получила удовольствие, в шаге от которого нахожусь.

Я не знаю, как действовать правильно, поэтому полагаюсь лишь на инстинкты. Тянусь руками к пряжке ремня под удивленный и немного ироничный взгляд Андрея. Он не помогает и не говорит как надо и от этого меня с головой накрывает смущение. Пряжка ремня, как назло, не поддается, поэтому я чертыхаюсь и расстёгиваю молнию, задевая пальцами внушительную эрекцию.

— Возьми его, — требует Андрей.

Мне кажется, что я научилась с точностью считывать его настроение. На данный момент Андрей — охотник, готовый наброситься на свою добычу без промедления и затрахать её до смерти, но я же сказала, что мне нельзя. Надеюсь, он помнит об этом?

Облизываю искусанные губы, когда Муратов нетерпеливо достает налитый кровью орган и толкается мне в руку. Дыхание спирает от того, какой он огромный и тяжелый. С крупными венами по всей длине и темной блестящей от смазки головкой. Я помню, как когда-то давно хотела попробовать его ртом, но сейчас почему-то пугаюсь и боюсь, что не справлюсь. Не смогу сделать всё как нужно или просто задохнусь.

— Что дальше? — спрашиваю, прокусывая нижнюю губу от волнения и продолжая извиваться под натиском его пальцев, совершающих круговые движения у меня между ног.

— Обхвати ладонью, — отвечает Андрей, толкаясь бёдрами. — Крепче.

Мы в разных весовых категориях, Андрей почти в два раза крупнее меня, поэтому обхватить ладонью его член никак не получается. Я глажу его рукой, трогаю нежную бархатную кожу, вожу вверх и вниз, растирая терпко пахнущую смазку. К собственному удивлению понимаю, что эти движения заводят ещё больше. Есть что-то особенное в том, когда именно этот мужчина так сильно меня хочет.

Я вздрагиваю, когда он поддается вперед и касается головкой взмокшей промежности.

— Андрей…

— Я не буду входить, — утешает Муратов.

Киваю и верю ему. Другого мне не остаётся.

Он действительно не входит. Просто скользит членом вдоль набухших складочек, растирая обильную влагу.

Я даже не пытаюсь анализировать то, что между нами происходит. Андрей выплескивает накопившуюся ярость? Разряжается? Даёт нам шанс? Хочет попробовать ещё раз?

Мысли резко обнуляются, когда внизу живота становится горячее. По венам расползается тягучая нега, кончики пальцев начинает покалывать, а строгое лицо Андрея — уплывает. Он чётко угадывает, что именно со мной происходит, поэтому усиливает давление на промежность и совершает несколько круговых движений, которые окончательно приводят меня к сокрушительному оргазму.

— Ты красивая, когда кончаешь, — звенит в ушах низкий голос Андрея в момент, когда перед глазами начинает искрить.

Он накрывает мои губы своими губами, ловит каждый мой стон и каждый полувсхлип. Мужская щетина царапает лицо, между ног всё ещё скользит его член, а тело бьется в судорожных конвульсиях.

Муратов отстраняется, а я с трудом собираю себя воедино. Смотрю как зрачки Андрея расширяются, плотно сжатые губы приоткрываются. Он проводит по каменному члену рукой выплескивая на меня густое вязкое семя.

В кабинете пахнет нашим возбуждением и взаимным удовольствием.

Проходят бесконечные секунды безмолвных взглядов, прежде чем Андрей первым берёт себя в руки, закрывает молнию и поправляет ремень. В чёрных хаотичных зрачках воцаряется спокойствие, утихает буря, а на лице появляется едва заметная улыбка.

Свожу ноги вместе и понимаю, что с трудом могу контролировать свои движения. Медленно сползаю со стола и удивляясь тому беспорядку, который мы натворили.

Андрей достаёт из кармана пачку сигарет, подкуривает прямо в кабинете и внимательно на меня смотрит, выпуская горький дым. Капли его семени стекают по ногам и пачкают пол.

— Возьми салфетки в ящике.

— Я лучше в душ, — произношу первое, что приходит в голову.

— Иди, — спокойно отвечает Андрей.

Ноги не слушаются и заплетаются, а лопатки непривычно покалывают от его взгляда, направленного мне в спину. Дёрнув за ручку двери слышу, что Андрею опять звонят. Он без промедления снимает трубку и вновь включается в деловой разговор с Демьяном. Ровным голосом, словно только что ничего и не было между нами.

Я пулей вылетаю из кабинета с колотящимся от волнения сердцем и совершенно забываю о том, ради чего вообще сюда приходила.