Глава 45

Моё тело деревенеет, когда я слышу за дверью неторопливые шаги. Они стают такими отчётливыми, что сомнений нет — идут именно к нам.

Я отстраняюсь от Андрея и учащенно дышу, словно после многокилометрового марафона. Служебное помещение освещается тонкой полоской света, Андрей кивает мне в знак того, что всё нормально. Свои. Я выдыхаю и стою, прижавшись к стене, пытаясь понять о чём разговаривает мой муж с невысоким, но коренастым мужчиной.

— Андрей Вячеславович, нужно возвращаться.

Муратов бросает взгляд на наручные часы. Мы недолго были вместе, не больше десяти минут, но его и правда заждались в зале.

— Есть новости, Коля?

— Фирсов спрашивал про вас у Звягинцева.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь унять зашкаливающий пульс. Меня преследует неприятное ощущение того, что этот вечер пройдет не по плану.

Хаотичными движениями ищу в сумочке телефон и набираю сообщение Евгении. Она отвечает тут же, словно всё это время держала мобильный в руках: Илюша выкупан, накормлен и сладко спит. Я прошу прощения у няни и сообщаю, что немного задержусь. Она, конечно же, не против, но на всякий случай в конце сообщения желает удачи.

— Наташу он отшил. Не стал разговаривать даже, — произносит Коля. — Не знаю, если ли резон толкать её ещё?

Мужчины сбавляют тон, и я перестаю слышать разговор вовсе. Кажется, речь идёт обо мне. Андрей тяжело решается, но Николай его упрашивает и лично гарантирует мою безопасность. Он обещает, что ни один волосок не упадёт с моей головы.

— Хорошо, — рычит Муратов, меря шагами комнату. — Хорошо, попробуем.

Он быстро выходит за дверь и направляется в зал, даже не взглянув на меня. Ему сложно, но и мне не легче. Основные события ещё только начинаются, а я уже жажду их окончания, желательно с благоприятным исходом, при котором мы оба вернемся домой к сыну. Если не дай бог с Андреем что-то случится, то вдову с многомиллионным состоянием и прибыльным бизнесом тоже не оставят в живых. Все конкуренты, товарищи и компаньоны словно коршуны слетятся на слабую беззащитную добычу. Особенно такие как Фирсов. В этот вечер нам придется очень сильно постараться, чтобы его ликвидировать. Это противоречит всем моим жизненным установкам, потому что я по-прежнему считаю убийство страшным грехом. Но если не мы, то нас. Этим законом я заранее оправдываю все свои будущие действия.

Я получаю от Николая несколько коротких инструкций. Запомнить их в такой стрессовой обстановке сложно, но я пытаюсь и беззвучно повторяю губами всё, что он говорит.

Атмосфера в зале расслабленная и дружеская, с минуты на минуту объявят сумму пожертвований для детей-инвалидов. Иногда мне кажется, что благотворительный вечер — это не о помощи, не о сострадании и вовсе не о жалости. Это всего лишь прекрасный повод покрасоваться очаровательной спутницей и тугим кошельком.

Выровняв спину и гордо вскинув голову, прохожу мимо Романа, который разговаривает в компании мужчин. Они хохочут и ведут себя расковано, а я посылаю им смущенную улыбку и заказываю себе выпить у барной стойки.

— Давно вас не было видно, — произносит Роман минутой спустя.

Он быстро покинул компанию и подошёл ко мне. Видимо, я не на шутку его заинтересовала. Интересно, чем? Сегодня я как никогда выгляжу непримечательно и просто, всё потому, что мой основной гардероб остался в особняке, который мы спешно покинули.

— Встретила старую знакомую, — вру ему.

В зале достаточно много людей — потеряться проще простого, поэтому врать мне не страшно. Роман, не стесняясь, рассматривает меня похотливым взглядом и наверняка прикидывает как я буду смотреться в его постели. Внутреннее содрогаюсь от этого взгляда, но внешне лишь выдавливаю из себя открытую улыбку.

— Я уж подумал, что вы уехали домой.

— Нет! — неискреннее смеюсь. — Мне ведь тоже интересно узнать сколько денег получат несчастные дети. Вы тоже жертвовали сумму?

— Конечно, — горделиво отвечает Роман. — При чем немалую.

Ведущий выходит на сцену и начинает озвучивать итоговые суммы пожертвований, не забывая при этом выделять тех, кто особенно расщедрился. Я пригубляю шампанское и понимаю, что пора переходить к более активным действиям. Так мы условились с Николаем.

Фирсов налегает на алкоголь. Не знаю какой по счёту бокал с виски он опрокидывает, но его лицо побагровело, а в глазах появился хищный блеск.

— Останетесь на фуршет? — спрашивает меня.

— Вряд ли. Мне ещё машину нужно в автосервис отвезти.

— Что-то случилось?

— Да, всю дорогу глох двигатель, — пожимаю плечами. — С трудом сюда добралась.

— Я могу попросить ребят, чтобы посмотрели. Если, конечно, позволите.

Я боюсь, что Роман попросит ключи и просто передаст их своим ребятам, но он неожиданно молча следует за мной. Нам нужно всего лишь выйти на задний двор, а дальше сработают профессионалы — моя помощь больше не понадобится.

Мы вновь идём по длинному узкому коридору. Роман придерживает меня за талию, два амбала следует немного позади. Фирсов вдруг останавливается и вжимает меня в стену. Резкий запах алкоголя и приторного парфюма вбивается в ноздри и вызывает тошноту.

— Тебе восемнадцать-то есть, Наденька? — спрашивает меня.

— Есть, — отвечаю, заикаясь.

— Выглядишь гораздо младше, — шепчет на ухо.

Горло окольцовывает тугой спазм, потому что мне неприятны его касания и сбитое приправленное алкоголем дыхание, которое опаляет висок, щёки и шею. Никогда больше не позволю ни одному мужчине кроме Андрея меня коснуться. После таких событий на теле ощущается грязь, которая вызывает одно единственное желание — поскорее принять душ.

— Возможно, потому что я не успела накраситься, — отвечаю Роману.

— Не оправдывайся, малышка. Так даже лучше, что выглядишь ты младше. Меня возбуждают совсем девочки.

Так вот чем я его увлекла? Педофильские наклонности Романа заставляют меня убедиться в том, что жалеть о его смерти я ни капли не буду. Пока он шепчет мне на ухо похабные слова я думаю о том, как бы поскорее выбраться на свежий воздух. Будет неправдоподобно, если я выблюю ему на рубашку прямо сейчас.

— Моя машина, — упираю ладони в грудь Фирсову. — Вы обещали её починить.

Роман кривит раскрасневшееся от возбуждения лицо и коротко кивает. К счастью, мы вновь продолжаем дорогу на задний двор, где стоит якобы моя машина. Пугает то, что Роман вооружен, я чувствовала оружие в кобуре у него под пиджаком, а у меня даже ключей от автомобиля нет.

Один из амбалов обходит нас и толкает дверь вперед. Ребята Муратова не станут сразу же стрелять — это слишком рискованно. Ватными ногами я следую на выход. Легкий прохладный ветер обдувает лицо, а в голову лезут самые безумные мысли: что, если у Андрея не получится? Вдруг никто не спасёт меня из лап Фирсова?

— Где твоя машина? — спрашивает с раздражением в голосе Роман.

— Вот он! Красный Х-5, - указываю пальцем.

Шаркая балетками по асфальту, направляюсь к автомобилям, выстроенным в ряд. В этот момент происходит то, что заставляет меня вскрикнуть от ужаса — я вновь вижу смерть настолько близко. Пуля попадает чётко в лоб одного из амбалов и его лицо застывает в гримасе ужаса. Он падает на землю, прямо мне под ноги, после чего начинаются активные действия.

Вокруг Фиросова группируется плотное кольцо из охраны, в которое он захватывает и меня. Роману не до нежностей. Он грубо хватает меня под руку и тянет за собой. Отборный мат, выстрелы, потасовка. Возможно, скоро сюда вызовут полицию, поэтому долго задерживаться здесь нельзя. Совсем не удивительно, что Фирсов был готов к такому варианту событий. Наверное, когда ведёшь подобный образ жизни нужно быть готовым ко всему.

Выстрелы оглушают. Я закрываю глаза и шепотом молюсь. Молюсь и тогда, когда кто-то силой опускает меня на пол и вдавливает в землю, а чуть позже усаживает в машину, хлопает дверью и заводит двигатель. Я медленно открываю веки, потому что больше всего на свете боюсь того, что окажусь не там где нужно — по другую сторону баррикад. Но нет. На водительском месте сидит Николай, а сзади, сверкая чёрными как ночь глазами, оказывается мой муж, который крепко прижимает оружие к виску Фирсова. Взгляд противника дикий и разъяренный, веко подбито, а из носу стекает тонкая струйка крови.

— Мне показалось, что безопаснее держать тебя рядом, маленькая, — произносит Муратов, когда мы срываемся с места.