ГЛАВА 16

Ева снова прошлась деревянным гребнем по блестящим в отблесках камина волосам, легшим тяжелой волной на плечи и спину. Зеркало равнодушно показало чужое лицо с точеными чертами и алебастровой кожей. Смотреть на собственное отражение было все еще непривычно, но уже не так странно, как в первые дни, когда она осваивалась в новом теле.

Возможно, если бы она осталась здесь надолго, то вскоре бы привыкла к такой себе.

Ева тряхнула головой, отгоняя неуместную мысль. С чего она вообще об этом подумала? Ей нужно домой. Она скучает по родным, работе и друзьям. Разве нет?

Чтобы не отвечать на этот вопрос, Ева нашла взглядом лист бумаги, на котором кривоватым почерком было выведено несколько пунктов. Самый первый (с нападением на поселение близ реки Лауры) был вычеркнут, а напротив чернела галочка.

Реймонд попросил составить список событий, которые могли бы изменить будущее, но такой список у нее уже был готов. Она набросала его еще в кабинете Реймонда, когда судорожно искала нужную развилку в сюжете книги. Тогда ее и осенило, что, возможно, ей придется тем или образом повлиять на каждый пункт списка. Благо, что их было не так много.

Она снова взглянула в зеркало и поправила ворот халата, оголяющего тонкие ключицы. Затем чуть взбила распущенные волосы, в которых плясали блики огня в камине, нанесла на запястье пару капель туалетной воды (Реймонд позаботился даже о таких мелочах: на столике ее ждала целая батарея разных баночек и флакончиков) и решительно кивнула сама себе — подготовку к разговору можно считать оконченной.

Возможно, ей бы и в голову не пришло так сильно прихорашиваться, но оброненная Уильямом фраза про поцелуй истинной любви заставила Еву мобилизовать все свои силы. Что-то ей подсказывало, что Реймонд не в духе, но поговорить им все равно придется.

В конце концов, противник не станет ждать, пока они решат свои проблемы. Война не за горами.

Она дошла до двери, ведущей в соседнюю, мужнину спальню, и успела дотронуться до ручки, когда та дернулась. Дверь распахнулась, и Ева едва не уткнулась носом в грудь Реймонда, перешагнувшего порог ее комнаты.

— Наверное, я должен был постучать, — низко заметил он.

Его взгляд пропутешествовал по Еве, остановившись ненадолго на мелькнувших в полах халата обнаженных икрах. Сам он тоже был одет во что-то домашнее, напоминающее пижаму: широкие атласные штаны скрывали мускулистые ноги, а длинные рукава просторного верха под горло — сильные руки.

Как говорится, ни единого шанса на неприличные мысли, ни единого…

Еве пришлось повторить себе это как мантру. Помогло не сразу. С фантазией у нее всегда все было хорошо.

— Ничего страшного, — пробормотала она и облизнула губы. — Я как раз собиралась зайти к вам, чтобы поговорить.

Реймонд кивнул и, пройдя мимо Евы, опустился в кресло напротив кровати. Ева, подумав, приземлилась на расправленную постель.

Ни единого шанса, да.

— Я изучил трактат, о котором говорил вам. В нем лишь мельком упоминалось такое явление, как обмен душами.

Ева насторожилась. Как бы не провалиться из-за мелочей. Подавшись вперед, она уточнила:

— Вы нашли что-то конкретное?

— И да, и нет. — Реймонд выглядел отстраненным. Его взгляд бродил по комнате, изредка возвращаясь к ее лицу. — Мне попалось несколько законспектированных историей случаев подобного магического явления и много, очень много теории на этот счет.

Ева поморщилась.

— Признаться, меня больше интересует прикладная часть этого явления.

Реймонд кивнул.

— Понимаю, но с этим все сложнее. Обмен душами — редкость, поэтому рассуждают о нем в основном в теоретическом ключе. Считается, что он происходит из-за прорех между мирами: те притягивают души с родственной магией.

— Я ничего не поняла, — честно призналась Ева.

Реймонд тоже подался вперед, словно хотел стать ближе к ней.

— Очевидно, наш мир посчитал ваш дар более полезным, чем тот, которым владела Элизабет. Именно поэтому произошел обмен душами. В ходе надвигающейся войны и вашего умения заглядывать в будущее… Это кажется логичным.

Ева с облегчением выдохнула: звучало и правда здраво. Значит, ей не придется переживать, что ее ложь рассыплется, как карточный домик от малейшего дуновения ветра.

— Да, пожалуй, — согласилась она, пытаясь скрыть волнение. — А талант Элизабет, вероятно, оказался востребованным у меня дома.

— У вас не хватает целителей?

Ева припомнила проблемы здравоохранения и с энтузиазмом закивала.

— Что ж, понятно, — протянул Реймонд. Его взгляд вдруг приобрел нечитаемое выражение.

— Я набросала список тех событий, что в свете происходящего кажутся мне наиболее важными, — кашлянув, проговорила Ева.

Протянув листок Реймонду, она с запозданием опустила глаза. Ворот халата распахнулся и оголил край груди. Ева чуть усмехнулась, покосилась на застывшего Реймонда и решила ничего не поправлять.

— Благодарю, — после паузы откликнулся тот и уткнулся в накарябанный ею список так отчаянно, будто там была формула алхимиков по превращению золы в золото. — Очень интересно.

Ева решила использовать неожиданно полученное преимущество и пододвинулась к Реймонду еще ближе.

— Насчет Уильяма и его слов…

— Да? — Реймонд не поднял глаз от листа бумаги, но его голос прозвучал глухо.

Она запнулась. Вся ее отрепетированная перед зеркалом речь испарилась, оставив после себя невнятные ошметки в стиле «Он сам пришел!» и «Не виновата я!».

— Это сложно назвать поцелуем, — наконец определилась Ева. — Простое касание губ.

— Полагаю, я должен порадоваться?

— Да ну бросьте! — вспылила она. — Перестаньте делать вид, что ревнуете к Уильяму.

Реймонд отложил на подлокотник многострадальный, уже успевший помяться список и вдруг рывком переместился: его кулаки уперлись по обе стороны края кровати, где сидела Ева. Его лицо оказалось напротив нее, а губы — в паре сантиметров от ее губ.

— Ревновать может тот, кто имеет на это право.

Ева как завороженная смотрела в его угольно-черные глаза, понимая, что тонет в них. Ее окутал аромат его туалетной воды, и захотелось прижаться носом к коже Реймонда.

Странное, неведомое ей прежде желание.

Каким-то чудом она сумела иронично поинтересоваться:

— Вы спрашиваете у меня письменное разрешение?

Реймонд усмехнулся.

— Возможно. — Он помолчал. Его рука осторожно коснулась ее щеки, убирая прядку волос. — Темные эманации делают меня в глазах людей крайне непривлекательным типом. Но мне подумалось, что с вами… все иначе.

Ева сглотнула. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а затем подскочило к горлу. Сейчас или никогда. Ей показалось, что она стоит возле холодного чистого озера и должна решить, прыгать в его воды или нет.

По привычке она поискала взглядом авторский текст, но тот, словно нашкодивший кот, не подавал признаков жизни. Вполне возможно, что прятался под кроватью.

И тогда Ева сделала то, что уже давно хотела.

— Я не знаю, что чувствуют рядом с вами другие, но я… Вы мне нравитесь.

Он вздрогнул, когда ее ладонь легла на его щеку. В карих глазах вспыхнуло пламя.

— Насколько? — тихо спросил он.

Ева сначала хотела было возмутиться, что это ее роль. Это ей полагается спрашивать о таких вещах, но вместо ироничного ответа, она просто притянула Реймонда к себе за ворот пижамы. Их губы встретились. Его язык жадно проник в ее рот, словно завоеватель, стремящийся как можно скорее утвердить свое господство. Поцелуй вышел жестким, торопливым, кружащим голову, но оставляющим странное горьковатое послевкусие.

— Это лучше того, что предложил вам принц?

Его голос прозвучал низко, с едва ощутимым вызовом. Реймонд по-прежнему нависал над ней. Он смотрел неотрывно, напряженно ожидая ее ответа. Ева сначала растерялась, а затем разозлилась. От ушата отборных ругательств (лучших из тех, что она знала!) его спас… текст.

«Элизабет едва не задохнулась от оскорбления, нанесенного так точно и неожиданно: словно нож в спину. Она отвесила некроманту пощечину и ледяным голосом попросила покинуть ее комнату. Позже, пряча слезы в подушку, она долго пыталась уснуть и сомкнула глаза лишь на рассвете».

«Фигушки, — мрачно подумала Ева. — Сами рыдайте в подушку!»

Она перевела взгляд на Реймонда, безмолвно наблюдавшего за ней.

— Даже не знаю… — стараясь быть серьезной, протянула Ева. — Признаться, такой сложный выбор.

Лицо Реймонда заледенело.

— Вот как?

Ева сокрушенно вздохнула, всем своим видом выражая танталовы муки.

— О да! — Она кивнула и, сощурившись, предложила. — Чтобы вы лучше понимали степень моих терзаний, позвольте я продемонстрирую вам поцелуй истинной любви, которым одарил меня принц.

— Вовсе не обяза…

Реймонд не закончил фразу. Он даже отодвинуться не успел: Ева действовала стремительно, как снайпер с однозарядной винтовкой — бей или беги. Ее губы на мгновение, всего на одно мгновение, прижались к губам Реймонда, а затем она быстро отстранилась и взглянула на хмурящегося, пытающегося сообразить, что произошло, мужа.

— Ну вот, теперь и вы знакомы с термином «истинный поцелуй». Практика закончена, не забудьте ваши методички, граждане-студенты.

Реймонд удивленно потряс головой. Он не спросил, что такое методичка. Возможно, в этом мире они тоже были, а может быть, он легко догадался о смысле фразы в целом: Ева не скрывала сарказма.

Дымчатый текст за правым плечом Реймонда вновь пришел в движение: буквы принялись перестраиваться, меняясь местами.

«Элизабет всегда встречала опасность с открытым забралом…»

Текст завис на многоточии, как собеседник, набирающий текст и затем стирающий его. Кажется, автор сбилась с мысли и отчаянно пыталась ее нащупать. Несмотря на другие переживания, Ева хмыкнула. Хотелось показать ремарке большой палец (автор думала в нужном направлении), но Реймонд бы ее не понял.

Тот наконец-то отмер. Его взгляд из-под пряди черных волос, упавшей ему на лоб, перестал прожигать насквозь, а черты лица смягчились.

— Это и был…

— Да, тот самый поцелуй истинной любви, — перебила Ева. — Я под впечатлением, а вы? Надеюсь, вы успели определиться со своими чувствами, ибо повторяться я не стану.

Реймонд откинул голову назад и оглушительно расхохотался. Ева криво улыбнулась, не торопясь разделить приступ его веселья. Хотя хотелось, чего уж там.

— Ну так что? — вскинув брови, спросила она. — Еще вопросы будут?

— Я идиот, — отсмеявшись, негромко признался Реймонд. Видимо, устав от неудобной позы, он резко подхватил Еву на руки и вместе с ней вернулся в кресло. — Утешает одно: Уильям явно идиот в больше степени, чем я, поэтому у меня есть неоспоримое преимущество.

Ева, устраиваясь поудобнее, поерзала на коленях Реймонда и мысленно отметила, что у него есть еще одно неоспоримое преимущество довольно впечатляющих размеров — то самое, о котором в приличном обществе не говорят.

А в женских романах его принято скрывать под маской эвфемизмов.

Дымчатый текст вдруг подернулся алым, а затем и вовсе медленно испарился. Дольше всего пропадали любопытные многоточия, которые сползли на плечо Реймонда и пытались вцепиться в ворот его пижамы. Ева прицельным движением большого и указательного пальцев отправила их в драматичный полет на пол.

— Прости, — пробормотал Реймонд, уткнувшись носом ей в шею и неожиданно переходя на «ты». — Я вел себя глупо, Ева.

От того, как мягко выдохнул ее имя Реймонд, по спине поползли мурашки. Его кожа приятно пахла кедровым мылом и туалетной водой с горькими нотками полыни. В кольце его рук, как в защитном коконе, было уютно и спокойно.

— Местами глупо, да — согласилась она и со вздохом добавила: — Но и я не сильно лучше: во время разговора с Маргарет мне тоже сорвало «крышу».

Реймонд чуть отстранился от нее, чтобы смерить озадаченным взглядом. Ева, не тратя слов на объяснения, молча постучала по своему виску.

— Забавный речевой оборот, — заметил Реймонд. Его пальцы осторожно прошлись по ее скуле, очертили нижнюю губу и скользнули вниз по шее. Сам он при этом выглядел немного напряженным, будто был готов отдернуть руку по первому требованию. — Значит, сегодня вечер признаний?

Ева подалась вперед. Ей не всегда удавалось правильно выразить свои чувства словами, поэтому она решила сделать это иначе — с помощью действий.

— Да, — выдохнула она ему в губы.

Реймонд смотрел ей в глаза долго — ей показалось, целую вечность, — а затем накрыл ее рот своим и замер. Не встретив сопротивления, он углубил поцелуй. В этот раз тот получился мягким, нежным. В нем ощущалась тщательно сдерживаемая страсть и обещание чего-то восхитительного.

Пальцы Евы запутались в коротких жестких волосах на макушке Реймонда. Его губы пропутешествовали ниже, к ее ключице. Он обвел языком впадинку, чуть прикусив кожу. По позвоночнику будто пробежал разряд тока. Ева глухо охнула.

Ее пальцы торопливо замелькали, пытаясь справиться с пуговицами на его пижаме. Реймонд тоже не терял времени даром: его ладони уже проникли под ее халат. Ева наконец справилась с пуговицами и, подрагивая от возбуждения, прошлась цепочкой теплых поцелуев по крепкой мужской груди.

Реймонд глухо застонал, а затем, очевидно, потерял контроль. Изучающие прикосновения становились все более голодными и смелыми, но Ева ничего не имела против. Она жарко отвечала на каждое, чувствуя, что пожар внизу живота разгорается все сильнее и сильнее.

— Ты еще можешь передумать, — задыхаясь, не то предложил, не то напомнил Реймонд.

Учитывая, что его пальцы как раз сжали ее бедро, прозвучало это не очень убедительно.

— Даже не надейся, — прошептала в ответ Ева, прикусывая мочку его уха. — С этого поезда я уже не соскочу.

— Я заведу блокнот, — вдруг не к месту, грозно пообещал Реймонд. — И заставлю тебя объяснить каждое незнакомое слово.

Ева бы рассмеялась, но ее переполняли другие, более сложные чувства.

— Прямо сейчас? Начнем сразу с ролевых игр в преподавательницу и любопытного ученика?

Реймонд рыкнул что-то в ответ — неразборчивое, возможно, ругательное, — и так вжал ее в себя, что ненадолго ей стало трудно дышать. Новый ошеломляющий поцелуй окончательно вскружил голову и затуманил разум. Так и не вырвавшееся наружу веселье осело где-то в груди, уступив место чистому, острому наслаждению, пробежавшему по венам и заставившему вскипеть кровь.

И Еве стало совсем не до смеха. Впрочем, не только ей.