Побочный эффект социального эксперимента

— Что это за дрянь? — Саманта вопросительно выгибает бровь, когда «кей-ви» ставит перед ней прозрачный стаканчик с красно-бурой массой. — Дай угадаю, ты перемолол печень капитана?

Вечером в комнате отдыха нет шума и суеты. Коллеги разошлись, новостные экраны выключены, и только Доун тихонько фыркает, наблюдая за пикировкой.

— Это клубничный смузи, — отвечает кибер. С непроницаемым лицом, даже лишний раз не моргнет. — С высоким содержанием витаминов, в отличие от заказанного вами фастфуда.

И ведь знает, мерзавец, что это ее бесит, но все равно нарывается. Показывать средний палец в ответ неудобно и некогда — одной рукой Сэм придерживает коробочку с китайской лапшой, а второй орудует палочками, гоняя по углам гриб шиитаке.

— У тебя проблемы с блоком памяти? Я же просила капучино. Мог бы сразу сказать, что тебе влом, — она делает попытку подняться.

«Кей-ви» ее останавливает:

— Я принесу.

И с идеальной имитацией обиженного взгляда направляется к кофе-машине.

— Ну ты и стерва, — беззлобно бросает Доун. И, заговорщицки улыбаясь, переходит на шепот: — Он же старается. Меня так даже Тим не обхаживал. Не ломайся, тебе давно пора расслабиться.

— Для релакса придумали спа-салоны, — отмахивается Саманта, склоняясь к планшету. — Куда я обязательно схожу, когда кое-что закончу.

Вернее, если закончит — в гребаном расследовании, которым приходится заниматься втайне от Пауэлла, до сих пор нет ни одной прямой улики.

— Тебе необходима разрядка, — не отстает Доун. — Раз уж Кевин теперь полноценный, грех не воспользоваться.

Она хитро подмигивает, а Сэм продолжает скроллить невнятные показания свидетелей:

— Он и тебе разболтал про свой «эксперимент»?

— Я не слепая. К тому же, там есть, на что посмотреть.

— Не видела, — не моргнув, лжет Саманта.

Все она видела и замечает до сих пор. Каждый раз отводит взгляд, но его словно магнитом притягивает к чертовой выпуклости в штанах. Первое время Сэм уверяет себя, что это обычное любопытство. И что она косится с целью обсмеять потуги казаться человеком, но факт остается фактом — она пялится. Гребаная интеграция! «Кей-ви» мог бы надеть очки и цитировать Шекспира, чем не слияние с социумом? Но нет же, предпочел примитивную демонстрацию. И это работало — мужчины общались на равных, женщины кокетничали, и только Саманта упрямо ограничивалась саркастичными шуточками в лоб.

— Согласись, что он хорош, — продолжает подтрунивать Доун, поигрывая стаканчиком с кофе. — И я отстану.

— Ничего не изменилось, — Саманта отрывается от экрана. — Всего-то добавился кусок пластика.

— С весьма полезной функцией. Ты обязана ее протестировать.

— Спасибо, нет, — внутренне закипая, Сэм силится изобразить равнодушие. Неужели у нее на лбу высвечивается сообщение «мне срочно нужно потрахаться»? — И откуда столько внезапной толерантности? Ты же терпеть не могла киберов.

— Не подменяй понятия. Конкуренция — это одно, а секс — совершенно другое, — тоном знатока заявляет Доун. Дождавшись звонка от Тима, она, наконец, собирается уходить. — Чем быстрее ты примешь эту мысль, тем проще станет жизнь.

Принять? Вот уж нет — Саманта положит на это болт. И побольше, чем тот, который прилепил себе «кей-ви».

Закончив с едой, она снова углубляется в планшет и сосредоточенно всматривается в списки, пока перед глазами не мелькает рука.

— Ты охренел? — оттолкнув синтетическую ладонь, Сэм вскакивает. — Я же предупреждала: и думать забудь!

И запоздало понимает, что он тянулся не к ней.

— У меня нет проблем с восприятием информации, детектив. Вы все доходчиво объяснили. Я не перейду рамки дозволенного.

Собрав со стола салфетки в коробку из-под лапши, кибер уносит их к мусорной корзине, а Саманта с досадой отводит взгляд.

— Содержание холестерина в выбранном вами блюде вдвое превышает суточную норму, — «кей-ви» укоризненно цокает языком. — Я мог бы составить вам сбалансированное меню, детектив.

— Отвали, — дожевав сочный кусок стейка, Сэм откидывается на спинку дивана. — Я не кролик, и не стану грызть брокколи с морковкой.

Хочется привычно закинуть ноги на журнальный столик, но в присутствии кибера ей почему-то неловко. И это в собственной квартире! Поморщившись, Саманта вытягивает их вдоль подушек.

— Показывай, что накопал.

— После повторной проверки IP-адреса были задержаны трое подозреваемых, но обвинение предъявили лишь Рою Леману из Белвью, штат Небраска.

«Кей-ви» передает ей планшет с фотографией упитанного бородача и отворачивается, чтобы загрузить тарелку в посудомоечную машину. Она снова функционирует в обычном режиме — всего-то понадобилось полчаса выноса мозга, обреченное «ладно, вызывай, только заткнись» и десять минут на работу кибера из ремонтной службы.

— Лучше расскажи мне, чего я не знаю, умник.

— В тот же день его отпустили под залог, а еще через два — обвинение было снято, и Рой Леман исчез.

— Что значит «исчез»? — удивленно переспрашивает Сэм.

И федералы это проморгали? Хоть и появилась новая версия, внезапное исчезновение вчерашнего подозреваемого должно было их насторожить.

— То, что на данный момент его местонахождение не установлено, — невозмутимо поясняет «кей-ви». И ловко перехватывает летящую в лицо диванную подушку. — Я отследил операции по кредитной карте — ею уже неделю никто не пользовался.

— Мне нужно полное досье, — после броска Саманта сосредотачивается на скудной анкете Лемана, где есть только дата рождения, номер страховки и последний фактический адрес. — С кем жил, где работал…

— … и в чем обвинялся ранее, — кибер улавливает ход мыслей до того, как она успевает их озвучить. — Я уже собрал информацию. Четыре года назад его задержали за взлом судебного сервера — он выкрал персональные данные из хранилища отчетов.

— Не вижу записи о судимости, — Сэм наспех делает пометку в блокноте и снова разворачивает окно с анкетой. — Каким был приговор?

Вдруг его прижали за старое дело? Или подсуетился кто-то из бывших сокамерников?

— База не перепродавалась, и адвокаты сошлись на компенсации и исправительных работах.

— Что у него с кругом общения? Семья, друзья, любовницы? — не сдается Саманта.

Может, она зря ухватилась за Лемана? И тот просто ошивается у одной из подружек, подальше от шумихи.

— Родители скончались. Детей нет. Проживал один.

— Были конфликты на работе? Кто заявил об исчезновении? Ты проверил телефонные звонки? — Сэм продолжает закидывать вопросами, но «кей-ви» успел проработать ее версии. И все они ведут в тупик.

Рой Леман словно растворился — его перемещения не зафиксировано ни одной дорожной камерой или дроном, он ни с кем не обсуждал отъезд и не снимал деньги со счета. Он даже аренду квартиры не оплатил, хотя раньше за ним такое не водилось.

— Кто же его убрал? — в задумчивости бормочет Саманта. — И главное за что? Кому вообще мог понадобиться хакер-неудачник?

— У меня есть лишь одна гипотеза, — кибер прерывает ее размышления вслух. — Взлом заказали. И Лемана устранили, чтобы скрыть нанимателя.

Сэм понимает, что он, скорее всего, прав, но предпочитает просчитать все варианты:

— Запроси доступ к его рабочим файлам. Может быть, там найдется зацепка.

Еще час уходит на проверку бесполезных программ навигации, которые Леман прописывал для департамента дорожного движения. От бессилия Саманта готова биться лбом о подлокотник. В глаза словно насыпали песок, спина затекла, а ягодицы онемели. Зверски хочется курить, но последняя пачка пуста.

— Очередной день просран, — с тоской резюмирует Сэм, отпихивая планшет. И наклоняет голову вправо и влево, но вместо облегчения к знакомому хрусту суставов неожиданно добавляется боль. — Вот же гадство! Потянула мышцу.

Она с остервенением прощупывает плечо.

— Больше похоже на зажим, — «кей-ви» наклоняется к ней через спинку дивана. — Вы позволите?

Теплые пальцы скользят по шее, заставляя напрячься.

— Ты же понимаешь, что я сейчас врежу?

— У вас неправильная техника массажа, детектив, — ладонь останавливается и прогревает ноющее место. — Напряженные мышцы блокируют кровообращение. А постоянная зажатость может привести к остеохондрозу, межпозвоночным грыжам…

— Четверка, захлопнись!

— Можете остановить меня в любой момент, — кибер все еще держит руку на ее плече, дожидаясь разрешения продолжить.

— Валяй, — снисходит Сэм. — Но ты помнишь, у меня хороший хук справа.

— С радостью поучаствую в спарринге, но в первую очередь надо разобраться с зажимом.

Он начинает с осторожного поглаживания, медленного и плавного. Не готовая даже к этой почти невесомой легкости, Саманта вздрагивает — слишком редко позволяла к себе прикасаться. Щеки горят от досады, а лицо наверняка стало пунцовым. Зажмурившись, она делает глубокий вдох. Надо расслабиться. В конце концов, от массажа еще никто не умирал.

Ладони «кей-ви» все также осторожно спускаются от затылка к спине и возвращаются обратно. По позвоночнику пробегает холодок, и Сэм не знает, куда деться от неловкости. За каким хреном она это позволила?

— Скажите, если будет дискомфортно, — в голосе кибера слышатся извиняющиеся нотки.

Он усиливает нажим, продавливая напряженное место — немного болезненно, но терпеть можно. Саманта ловит себя на мысли, что ей нравится такая боль. Уж лучше она, чем некстати выступившие мурашки. Под умелыми пальцами мышцы разогреваются и позволяют расслабить спину. Потянувшись от облегчения, Саманта еле сдерживает стон. Зараза! Не стоило начинать этот проклятый массаж.

— Правее, — направляет она, надеясь, что кибер не прислушивается к тяжелому дыханию и не анализирует.

Ситуация кажется нелепой, но пока «кей-ви» молчит, можно не признавать фиаско. Не говоря ни слова, он продолжает массировать спину, а Сэм думает лишь о собственной реакции. Почему она так переполошилась?

Нажим на плечи постепенно слабеет. Кибер почти закончил их разминать. Отлично. Дотерпела. Больше никаких опрометчивых решений и экспериментов, мысленно обещает Саманта. И неожиданно чувствует новое касание — в разы нежнее пальцев. Неужели это… губы?

— Ты что творишь? — она не узнает свой охрипший голос.

И не шелохнется, все еще надеясь — вдруг показалось?

— Я могу повторить, — «кей-ви» снова целует ее в шею.

Сэм прошибает как от удара током.

— Какого черта? — вскочив, она замахивается, но кибер перехватывает руку.

— Вам понравилось, детектив, — засранец не спрашивает — утверждает. — Я зафиксировал учащение сердцебиения. В совокупности с ярко-выраженным пиломоторным рефлексом*, ваше состояние можно охарактеризовать как возбужденное.

Рывком притянув к себе, он удерживает ее за талию. Выражение лица кажется непривычно злым. В голове у Сэм пульсирует единственная мысль «Убью. Убью. Убью!»

— Лучше отпусти, — цедит она сквозь зубы.

— Вам понравилось, — повторяет «кей-ви». — Зачем демонстрировать неприязнь?

Самоуверенный кусок железа! Если один раз она допустила промах и позволила залезть себе в трусы, это не значит, что так будет всегда.

— Пожалуйста, не сопротивляйтесь, — кибер наклоняется к ее губам. И даже глаза закрывает, совсем как человек.

Саманта подается вперед и со всей дури бьет лбом по смазливому лицу. От удара на миг темнеет в глазах, но она не замечает ни пляшущих точек, ни резкой вспышки боли. Плевать. И пусть к шраму на переносице теперь добавится синяк.

— Убери от меня руки, ушлепок.

— Мы это уже проходили, — «кей-ви» все еще сжимает ее запястье. — Вам нужно расслабиться. И вы снова сможете сосредоточиться на работе.

Оказывается, он так заботится о ее нервной системе. Спасибо большое, благодетель фигов.

— Усвой, наконец: я не буду трахаться с машиной! — Сэм трясет от ярости. — Так что все социальные эксперименты засунь в свой синтетический зад!

— Вы выглядите уставшей, детектив, — вернувшийся «кей-ви» берет со стола ключи. — Я отвезу вас домой.

— Обойдусь, — Саманта закидывает планшет в сумку и тянет руку за брелоком. — Верни, я доеду сама.

Он игнорирует просьбу.

— Появились новые аспекты дела, которые лучше обсудить вне участка.

Если бы не расследование, Саманта давно бы уже послала кибера, но сейчас приходится уступать.

— Черт с тобой, — раздраженно бросает она, надеясь, что «кей-ви» действительно раскопал что-то важное. — Но если ты опять попробуешь залезть мне в рот…

— И в мыслях не было, — спокойным голосом перебивает он.

И этим бесит еще сильнее.

===============================

* Пиломоторный рефлекс (рефлекс «гусиной кожи») возникает при охлаждении кожи или сильном эмоциональном возбуждении человека.