27. Первая брачная

Руслан

Большинство свадебных гуляний заканчиваются традиционно. Жених с развязанным галстуком на груди закидывает за плечо пиджак и, обняв невесту, уходит вдаль. Наверное, организаторы свадьбы видят в этом особую романтику. У нас же все происходит совершенно обыденно. Небольшое застолье скорее напоминает заключение контракта, который мы со Светой подписали у нотариуса сразу после регистрации. У меня даже рука дрогнула, когда выводил витиеватые вензеля. А моя жена поставила скромный автограф.

Никаких фотосессий, выпускания голубей и прочей мути. Тосты от родственников, слабые крики «горько!». А на десерт — торт со свежей клубникой и видеообращение моего папаши, давным-давно окопавшегося в Греции.

В Мироновку мы возвращаемся вместе с бабой Надей. Она гордо восседает рядом со Светой на заднем сиденье и без конца восхищается моим Порше. А я, прикрыв веки, размышляю, как буду действовать.

Любой мужик еще до койки поймет, кто перед ним. Вот только мне трудно сделать окончательный вывод.

Кто же ты, девочка? Как умудрилась вляпаться в подобный бизнес? Думала ли ты о последствиях или оказалась в безвыходном положении? Работаешь уже или только стремишься продать себя подороже?

Сжимаю кулаки, не давая ярости разгуляться.

— Наберите ванну. Вокруг поставьте цветы и свечи. Режим — максимальный романтик, — печатаю я Елене Романовне, уехавшей чуть раньше нас.

— Шампанское нужно?

— А еще клубнику и виноград, — отвечаю, не задумываясь, где моя экономка отыщет редкие для поздней осени продукты.

Машина плавно тормозит около Розановского дома. И я минут пятнадцать смиренно жду, когда бабушка с внучкой, наконец, попрощаются.

— Счастья вам, мои дорогие, — целует Надежда Свету, а затем и меня. Увернуться от ее захвата нет возможности. Сильные руки, знающие физический труд, притягивают меня к себе, а сухие губы слегка тычутся мне в щеку.

«Завтра, баба Надя, ты будешь считать меня подлецом и последней сволочью», — думаю, обнимая старушку.

— Приходите к нам завтракать, — предлагаю Надежде вслух. Поздравления и разговоры постепенно сходят на нет. Пора прощаться и приступать к плану. Наверняка пока мы тут морозим задницы, Лена уже все приготовила.

— Лучше вы ко мне приходите. Я блинов напеку! — радостно восклицает бабулька.

— Да, обязательно, — довольно тянет Света. — Мы придем! Правда, Руслан?

— Конечно, малыш, — целую девчонку в висок.

Даже язык не поворачивается назвать ее женой. Да и тащиться холодным утром в соседний дом, чтобы поесть блинов, не хочется.

К чему такие сложности? Завтрак молодоженам обычно подают в постель. Но если мои опасения подтвердятся, то это прекрасный повод сразу вернуть Свету в родной дом и, предъявив претензии, тут же свалить.

Технично!

— Пойдем, — обнимаю Свету за плечи. Веду к дому по аллейке и недовольно хмурюсь, заметив на крыльце Елену Романовну. Какого она там маякует, и что у нее в руках?

Хлеб-соль, блин!

Вздыхаю в ужасе. Сейчас мне только этого не хватало. Просил же подготовить романтик, а не дурацкие церемонии.

Приходится отломить кусок хлеба, макнуть его в соль. На губах остается приятный привкус теплой выпечки. С улыбкой смотрю на Свету, повторяющую подобный ритуал, и с изумлением замечаю, что у нее кусок больше.

Интересный поворот!

Устаревшие обычаи в нашем случае не работают. Брак я аннулирую завтра. На крайняк расторгну через два года. Поэтому вопрос, кто будет главным в нашей семье, вообще не стоит. Я, конечно же!

Собираюсь войти в дом и тут же слышу заговорщицкий шепот Лены.

— Через порог перенести, Руслан Артурович…

Подхватываю Свету на руки. Она легкая, как пушинка. И сразу, не давая опомниться ни ей, ни себе, волоку в спальню. Прямым ходом вламываюсь в ванную и застываю в изумлении.

В ванне из белоснежного итальянского мрамора колышется теплая вода, а по всей комнате мерцают свечи. Фигова куча свечей.

— Ты решил меня утопить? — смеется девчонка. Вглядываюсь в открытое лицо и неожиданно думаю, как такая чистая и нежная девушка может врать.

«Запросто! — цинично замечает внутренний голос. — У тебя на нее досье, Русик. А там черным по белому…»

— Встречаемся здесь через полчаса, — спуская с рук, шепчу в нежное девичье ушко.

— Да? — испуганно восклицает она. И даже глазками хлопает, как последняя дурочка.

Ухожу в гостевую спальню. Скинув тряпки, встаю под душ. Подставляю лицо под мягкие капли. Отгоняю прочь тревоги и пустые думки. Какой смысл размышлять, что я скажу Дамиру и Агате? Какие претензии предъявлю Свете? По барабану! Сейчас в соседней комнате меня ждет податливая красивая куколка, и я уж точно не оплошаю.

Наскоро вытершись, оборачиваю полотенце вокруг бедер. А войдя в собственную ванную, останавливаюсь в дверном проеме. Прислоняюсь к косяку плечом и даже вздохом боюсь выдать себя.

В полутемной комнате около зеркала в белой полупрозрачной ночнушке на тонких лямках крутится Света. Широко расставив ноги, наклоняется вбок. Медленно ведет пальцами от щиколотки к бедру, открывая взору идеальную крепкую булку. Распущенные волосы колышутся в такт. А рука поднимается все выше. Неспешно скользит по низу живота, устремляясь к груди. Девчонка выгибается вперед. Зазывно крутит задницей и сиськами.

Я видел такие танцы не один раз. Иногда девочкам нравится повертеться перед клиентом.

«Стоило оставить одну, как истинная сущность тут же поперла из всех щелей», — скабрезно ухмыляюсь я, чувствуя, как от Светкиных танцев меня накрывает волна возбуждения.

Факинг, мамо! Да что же это такое!

Мозги отключаются. Да они мне сейчас и не нужны. Зато поднимает голову Бодрячок.

Отбросив в сторону полотенце, вплотную подхожу к девчонке. Обнимаю за талию, притягивая к себе. Через тонкий шифон чувствую тепло прижавшегося ко мне тела. Света, продолжая свой «волшебный» танец, трется спиной о мою грудь. Очень профессионально заводит до предела. Целую ее в шею, зарываюсь носом в густые волосы. А мои пальцы уже бегут по нежному бедру вверх. Подныривают под коротенький подол ночной рубашки. И не встретив на пути никаких кружевных преград, устремляются к заветной цели.

— Не могу ждать, — выдыхаю хрипло и, честно говоря, в эту минуту даже рад, что Светка оказалась профессионалкой.

«Девственницы — явно не мой профиль», — морщусь мысленно. И посадив девчонку на широкую мраморную столешницу, накрываю ее губы своими. Упругие шары трутся о мою грудь. Беру каждый в ладонь, будто взвешиваю.

Зачет, Света! Классные сиськи!

— Давай быстрее, — прошу нетерпеливо.

— Руслан, подожди, — шепчет она, пытаясь что-то сказать.

Опять драмкружок имени Гоголя! Надоело… Я все видел сам, девочка. Но сейчас мне по фиг… Только впусти.

Одним рывком вхожу внутрь. Света ойкает от боли. А я, наткнувшись на преграду, тут же останавливаюсь.

— Прости, — шепчу, целуя заплаканные глаза. — Я что-то не подумал…

— Я говорила тебе, — всхлипывает она.

— Решил, что ты шутишь, — бубню первое, что приходит в голову.

Прижимаю девочку к себе, шепчу какую-то ласковую лабуду в утешение. Я не насильник, мать вашу!

Чувствую, как она снова расслабляется в моих объятиях. Двигаюсь медленно, будто по минному полю. Боюсь навредить еще больше.

— Как ты? — спрашиваю, целуя лицо и шею.

— Нормально, — лепечет Света, положив голову мне на плечо. Выводит пальчиками затейливые узоры на моей спине. Постанывает, прижимаясь сильнее. Схожу с ума от каждого прикосновения и запаха.

— Продолжаем?

— Конечно, — кивает она. Маленькая храбрая мышка.

«Моя! Только моя! Жена! — в такт толчкам бьется в башке дурацкая мысль. Моментально одергиваю себя. — Сначала разберись, как к тебе попала деза на девочку, а потом радуйся, олень!»