32. Важное и не очень

Руслан

— Что происходит, твою мать? Как на охраняемую территорию проникла какая-то гнида и напала на бабу Надю? Немедленно свяжись с ментами. Расследовать нужно по горячим следам. Это понятно? — рыкаю в трубку на сонного безопасника. Расхаживаю по больничному крыльцу взад-вперед и неожиданно сбиваюсь с дыхания.

Не приди мне в голову идея по-быстрому трахнуть Свету Розанову, она бы тоже сейчас валялась в доме с окровавленной башкой. Или того похуже…

Внутренности пронизывает дрожь, обещающая большие неприятности. А в душе закипает ярость.

— Вы подумали, с кем связались, ублюдки? — шепчу, всматриваясь в серое небо.

Не под завывание скорой мне хотелось вместе с женой встречать рассвет.

Через огромные витринные окна кошусь на Свету, сидящую в холле больницы. Спина прямая, глаза сухие. Но взгляд отсутствующий. Молится, наверное…

Сунув трубку в карман, возвращаюсь к жене. Привычно кладу руку на плечо. Притягиваю к себе.

— Тут рядом часовня. Если хочешь, давай сходим…

— Нет, — мотает головой и, уткнувшись мне в грудь, ревет как маленькая. — Лучше остаться. Вдруг выйдет врач, а меня нет. Да и какая разница, где молиться?

— Павлов — лучший нейрохирург в области, — шепчу, качая жену в своих объятиях. — Должен спасти.

— Ты сразу вызвал его. Спасибо! — всхлипывая, тянет она. — Я даже не знала, что так можно.

— Пустяки, — морщусь, передергивая плечами. Естественно, вру, принижая свое влияние. Вот так среди ночи подорвать с койки профессора не каждому дано. Это еще нужно умудриться заставить его бодро подскочить на месте и резвым козликом поскакать в клинику, по пути давая указания госпитализировать никому неизвестную старушку Розанову.

— Даже не знаю, чему молиться, — вздыхает Света, утыкаясь взглядом в свои тонкие ладони.

Красивые руки. Длинные пальцы. Кольца с бриллиантами их точно украсят. Беру ладошку в свою. Сжимаю несильно.

— Прорвемся, малыш, — шепчу, легко прикасаясь губами к Светиной щеке.

— Руслан, — лепечет она и добавляет скороговоркой. — Спасибо, что ты со мной… Очень тяжело сейчас.

— Я рядом с женой, — улыбаюсь нехотя. — Разве супруги не должны поддерживать друг друга?

— Конечно, — кивает Света и опять пялится куда-то пол.

А я, осторожно поднявшись с металлической антивандальной скамейки, снова бреду на улицу. Звоню начальнику районной ментовки.

— Что-то удалось узнать, Сергей Иваныч? — спрашиваю негромко.

— Пока ничего, Руслан, — бухтит он в трубку. — Все отпечатки сняли. Собаку по следу направили. Нападавший пришел от реки и вернулся тем же путем…

«Стопэ!» — слова застревают на вздохе. К Свете ломился какой-то тип. А я еще посчитал ее плач спектаклем. Слишком вовремя она мне позвонила и оторвала от ноутбука Нины.

— Моя жена вчера вечером видела какого-то мужика в окне, — вздыхаю я, собираясь с мыслями.

— Ты женился? Когда? — живо осведомляется полкан. Похоже, моя личная жизнь его интересует больше, чем расследование нападения на бабу Надю.

— Вчера. На Свете Розановой, — отвечаю коротко.

— А-а, — разочарованно тянет Иваныч. — Теперь понятно, почему ты так впрягаешься по этому делу.

— Еще отец и Дамир не знают, — вздыхаю тяжело и разрешаю себе блефануть. — Они точно всех на уши поставят… Надежда Сергеевна для нас такой же член семьи, как любой из Годаровых.

— Да мы работаем, Руслан, — пыхтит в трубку главный районный мент. — Пацаны шустрят. Только пока голый вассер.

— Ждем результатов, — заканчиваю бесполезную беседу и, зайдя в холл, натыкаюсь на растерянный взгляд жены.

— Сейчас сказали, что ко мне врач выйдет. Объяснит… Она же выдержала операцию… Как ты думаешь? — лепечет Света, схватив меня за руки. Ловлю ее растерянный взгляд.

— Держись, — губами стираю одинокую слезинку, скатывающуюся по щеке. — Чтобы ни случилось, ты не одна…

Жена молча укладывает голову мне на грудь. Целую в макушку, в висок и напряженно гляжу на идущего навстречу хмурого профессора Павлова.

«Гении тоже терпят неудачу», — проскальзывает тревожная мысль. И никак не могу понять, почему напали на Надежду Сергеевну? Это не далеко не случайность. Тут мою охрану обошли как детей малых.

— Я очень сожалею, — бухтит профессор. — Травмы, несовместимые с жизнью… Механические повреждения головного мозга… Мы пытались…

— Спасибо, Юрий Александрович, что не оставили нас в беде, — киваю я, прижимая к себе ничего не понимающую жену. — Ваш гонорар сейчас перечислю на карту.

— Нет, Руслан, — останавливает меня Павлов. — Я ничем не помог. Поэтому никаких гонораров… Не спорь, обижусь! — рычит напоследок.

Тотчас же к Свете подходит толстая медсестра. Тычет пальцем в какие-то листы, прося расписаться. Мельком оглядываю документы. Обычная больничная волокита. Ничего подозрительного.

— Подмахни, и поедем, — говорю глухо. Света кивает как завороженная. На автомате выводит «Годарова». А меня совершенно некстати распирает от острого приступа гордости.

Эта женщина носит мою фамилию.

В кармане надсадно жужжит сотовый. Достаю айфон из куртки и с удивлением смотрю на незнакомый номер. Для любителей массового дозвона, иногда добирающихся и до меня, еще слишком рано.

«Привыкай отвечать на любые звонки», — велю сам себе и, нажав на зеленую трубку, роняю тихо.

— Слушаю. Годаров.

— Руслан, — слышится в динамике знакомый прокуренный голос. — Это Нина.

— Что-то важное? — спрашиваю, отходя чуть в сторону.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Давай встретимся. Желательно, в городе.

— Сегодня никак, — бурчу, напряженно всматриваясь в бледное лицо Светы. Никуда от нее не отойду, пока не сдам родакам. Хотя кому я могу оставить жену? Агате и Дамиру самим потребуются помощь и поддержка. А с матерью я поссорился…

— Ну, хоть завтра удели мне время. Прошу, — с придыханием просит Нина. — Это очень важный вопрос…

«Наверняка потребовались бабки, — морщусь криво и, опасаясь, что дурацкий разговор затянется, соглашаюсь легкомысленно.

— Хорошо. Завтра. Часов в двенадцать заезжай ко мне в офис. Знаешь, где это?

— Конечно, — радостно тараторит она.

А я, отбив звонок, тут же забываю о назначенной встрече. Весь мой мир мгновенно сужается до одного человека. Моей жены.

Мы общаемся всего несколько дней А у меня уже тьма вопросов к этой маленькой птичке. Но сейчас задавать их бессмысленно. Она оглушена навалившимся горем. Я, естественно, разберусь и без ее помощи. Докопаюсь до истины, факинг мамо!

Хотя какая разница? Света Розанова теперь моя жена. И я снесу башку любому, кто решит навредить ей.