52. Ничего нельзя отменить

Света

Миланская сказка заканчивается сразу, стоит только Гольфстриму приземлиться в родном городе. Какими-то секретными коридорами Руслан решительно ведет меня к выходу. Сжимает мою ладонь в своей.

— Ты обещал найти мне работу, — напоминаю я, как только мы садимся в машину.

— Да какая теперь работа, милая, — криво усмехается муж. — Сиди дома. Береги себя. Сейчас это самое главное. На корку хлеба тебе явно не придется зарабатывать.

— Погоди, — смотрю негодующе. — Ты же обещал. Руслан, я с ума сойду!

— Другие как-то выживают, — с ехидцей бросает муж и добавляет строго. — Все, Света. Разговор о работе закончен. Больше мы к нему не возвращаемся.

Киваю, отворачиваясь к окну. Закрываю глаза, стараясь не расплакаться.

Одна сплошная ложь! Видимо, Годаров не может не врать. Машина плавно заезжает во двор и останавливается около крыльца.

Выйдя, муж церемонно подает мне руку и словно маленькую ведет во дворец. Кошусь на свой дом. Мне бы сейчас туда. Поплакать. Отвести душу. Просто побыть среди привычных вещей.

От Руслана ничего не укроется. Даже мой взгляд.

— Постарайся не сбегать туда, дорогая, — шипит он, пропуская меня в холл. — А то придется его снести к чертовой матери.

— Вот спасибо! — цежу, стаскивая пальто. И взбежав в спальню, остервенело стягиваю с себя подарки мужа.

— На, подавись! — кричу, когда он следом входит в комнату.

— Перестань устраивать скандалы, — шипит Руслан и смотрит на меня снисходительно.

Дескать, ну что с тебя взять?

Возмущенно фыркаю и несусь в ванную. Глаза б мои не видели этого гада!

И поскользнувшись, падаю на мокром полу. Вскрикиваю от боли и не могу встать. Так и сижу в луже воды поломанной куклой.

Странно, но муж не спешит мне на помощь.

Осторожно пытаюсь подняться, но острая боль в ноге не позволяет.

— Руслан! Помоги! — зову я мужа.

— Ну что еще, Света? — спрашивает он, появляясь на пороге. Садится на корточки рядом. Осторожно двумя пальцами щупает вспухшую щиколотку.

— Перелом, твою мать, — рычит негодующе. И вместо того, чтобы отнести меня в комнату, несется к раковине. Ощупывает трубы и сифоны.

— Гребаные порося, Лена! — орет в телефон. — У нас труба лопнула, а ты и не чешешься. Срочно сантехника ко мне в спальню!

Затем берет меня на руки и словно куль с мукой тащит в комнату. Укладывает на кровать и нависает сверху.

— Что ж ты у меня такая невезучая, милая? — усмехаясь, сверлит недобрым взглядом. — Это тебе наука. Будешь мужа слушаться!

Ни любви, ни жалости. Одни насмешки!

Стискиваю зубы, пытаясь не разреветься. Порываюсь встать и чувствую, как тянет внизу живота.

— Мне нужно в туалет, — шепчу жалостливо.

— А раньше ты сказать не могла? — Вздыхая, Руслан закатывает глаза. Но помогает подняться. И снова тянет в ванную.

Осторожно обходит лужу и, поставив меня около белого трона, стаскивает с вешалок полотенца и халаты. Остервенело кидает их на пол. Отвернувшись, снова звонит Елена Романовне.

— Лена, твою мать.

А я, стянув джинсы, в ужасе смотрю на ставшие багровыми швы и запачканное кровью белье.

— Руслан, нужно к врачу! — вскрикиваю я.

— Сейчас поедем, — стоя спиной, отмахивается муж, а повернувшись, мрачнеет.

— Срочно заводи Рэндж, Миша! — орет в трубку. Со стороны наблюдает, как, стоя на одной ноге, я пытаюсь натянуть джинсы. Подходит почти вплотную, резко дергает вверх пояс джинсов. Аккуратно застегивает змейку и добавляет сердито.

— За что мне досталась такая клуша?

Дорогой мы не разговариваем. Руслан садится впереди рядом с водителем. Рычит, когда автомобиль подъезжает к пробке.

— Давай по обочине, Мих. Гони! Плевать на штрафы.

А я сижу на заднем сиденье, вытянув ноющую опухшую ногу, и молюсь всем богам одновременно.

— Помоги мне, боженька!

Рэндж въезжает в ворота какой-то частной клиники, где на крыльце меня уже ждет кресло-каталка.

— Даже не знаем, с чего начать, — пожимают плечами врачи и осекаются, встретив испепеляющий взгляд моего мужа.

«Деньги решают все», — понимаю я, глядя, как вокруг суетится персонал.

Руслан не отходит от меня ни на шаг. Но я не чувствую в нем ни сострадания, ни поддержки. Муж напряжен. И от него за версту веет агрессией. Злится на меня, это видно невооруженным глазом.

В идеальном семействе Годаровых трагическим случайностям нет места.

— Все под контролем, милая, — слегка касается моего лба поцелуем, когда меня укладывают на постель в шикарной палате. Кругом вертятся врачи и медсестры. Поправляет одеяло сиделка.

И Руслан надменной статуей возвышается над ними.

Слух режет от гадского «милая». Такое отстраненное и глупое слово. Так к жене не обращаются! Но сейчас меня интересует другое.

— Ты с врачом говорил? — хватаю его ладонь. — Нам удастся сохранить ребенка?

— Конечно, — улыбается Руслан, сжимая мои пальцы. — Там все в порядке. Полежишь. Посохраняешь. Ничего страшного. И нога срастется быстро. Главное, перестань дергаться, Света.

— Спасибо, — шепчу я, откидывая голову на подушечку. И снова начинаю реветь.

— Вколите ей что-нибудь успокоительное, — раздраженно просит кого-то Руслан и, не прощаясь, решительно шагает прочь из палаты.

Закрываю глаза, не в силах справиться с отчаянием.

«Перестань, — твержу сама себе. — Подумай о ребенке. Второго шанса тебе точно не представится!»

А наутро изумленно пялюсь на роскошный букет, переданный от мужа.

«Выздоравливай, любимая!»

Вчитываюсь в короткую фразу и не верю ни единому слову. Наверняка попросил секретаря заказать и придумать записку.

— Поставьте подальше, — прошу сиделку. — У меня аллергия на фрезии.

Муж приезжает ближе к обеду еще с одним веником и коробочкой пирожных. А сзади кто-то из охраны тянет апельсины и манго.

— Как ты, девочка? — светски улыбается Руслан, усаживаясь рядом на стул.

Передает приветы от родственников, рассказывает какие-то байки.

А когда я начинаю немного оттаивать, замечает совершенно спокойно.

— Завтра придется уехать. Недели на три…

— Куда? Зачем? — охаю я изумленно.

— В Австралию, малыш. На регату. Ничего нельзя отменить.