54. Развод

Света

— Я дам указание юристам, — холодно кивает Руслан. Выходит из машины, впервые с момента нашего брака не подав мне руки.

«А что ты хотела? — усмехается внутренний голос. — Ты для него обуза. Красивая кукла, и ничего больше».

Войдя в дом, сразу прохожу к сыну. Мой маленький мальчик спит, распластавшись звездой на кровати. Накрываю одеялом голые розовые пятки. Но сонный сорванец сбрасывает его и что-то бормочет во сне.

— Все в порядке? — спрашиваю у заспанной няньки.

— Все хорошо, Светлана Дмитриевна, — радушно кивает она.

От растерянности и злости кружится голова. Годаров так быстро согласится. Я даже не ожидала.

«А он должен был упасть перед тобой на колени? Умолять? — усмехаюсь про себя. Чувствую, как передергивает все внутри. Естественно, я знала — нашему браку не суждено жить вечно. Но слишком быстро отказался от меня Руслан.

— Наверное, кто-то есть, — шепчу, стаскивая с себя ненавистное тяжелое платье. Мою голову под душем. И реву как маленькая. От горя. От отчаяния и дикого одиночества.

Самое страшное — остаться одному. Но еще ужаснее жить среди людей и не иметь возможности перекинуться даже словом. Спать с человеком и чувствовать себя ненужной — то еще непрекращающийся кошмар.

Надо уходить. Развестись и встать на ноги.

Что нас связывает с Годаровым? Только сын! Но сейчас не средневековье. Многие разводятся и воспитывают совместно детей.

— Завтра приедет адвокат. Озвучишь ему все условия, — заявляет Годаров, как только я выхожу из ванной. Он сидит в кресле нога за ногу. И даже не думал еще переодеваться. На лице застыла маска — микс пренебрежения и гонора. Таким взглядом обычно крепостных одаривают. Но мне не привыкать.

— Мне ничего не надо, — мотаю я головой. — Сколько сочтешь нужным платить Дамиру, я не стану ничего оспаривать.

— Ты с ума сошла, женщина, — подлетев, муж хватает меня за плечи. — Ты считаешь, я опущусь до жалких алиментов для собственного сына?

Слышу горячее дыхание мужа, немного сдобренное алкоголем.

— Я запустил процедуру развода, Света, — отрезает Руслан, чуть отстраняясь. — Если передумаешь, скажешь адвокатам…

— А ты? — поворачиваюсь к мужу. — Тебя все устраивает?

— Ты просто набитая дура, — в сердцах бросает он.

— А ты — предатель!

— Да ну? — усмехается Руслан, крепко сжимая мои плечи. — Ты все не можешь простить мне австралийскую регату? Но ты же не оставалась одна. Лежала в люксовой палате за мои бабки. Вся моя родня носилась вокруг тебя. Или я еще должен был под окнами стоять?

— Нет, — снова мотаю головой. — Ты мне ничего не должен. Прости.

Пытаюсь вырваться из захвата мужа. Но он наоборот притягивает меня к себе. Втискивает язык в мой рот, накрывает губы злым требовательным поцелуем.

Жду, когда закончится экзекуция. А потом на автомате отвешиваю пощечину. И сама замираю на месте.

— Заслужил, — цедит Руслан, потирая щеку. — Тебе все должны, милая, — усмехается горько. Отходит в сторону и, зацепив одним пальцем валяющееся на кресле платье, с серьезным видом рассматривает стразики.

— Я дам тебе развод, — устало вздыхает он, откидывая тряпку в сторону. — Попробуй пожить сама. У тебя есть деньги и работа, насколько я понимаю. Попытайся стать взрослой.

— Хорошо, я постараюсь, — киваю я, лихорадочно соображая, что известно мужу о моей работе. Наверняка все! Они с Тимуром лучшие друзья!

Только бы не заблокировал мне счет. Там как раз скопилась сумма на квартиру. Но купить ее я хочу после развода.

— Насчет сына я пока не решил, — хмуро роняет Руслан, выходя в гардеробную. — Но у меня еще есть время подумать.

Слышу, как он хлопает дверцами. Потом раздается грохот падающих вешалок.

И войдя следом, с изумлением смотрю на валяющиеся на полу платья от кутюр.

— Тебе же все мало, стерва, — усмехается Руслан и морщится, как от боли. — Тебя тут просто в клетке держали.

— Прекрати, — прошу, привалившись к косяку. — Я с первого дня говорила. Мне не нужны эти тряпки. Но ты же тешил свое эго!

— Пусть так, — мрачно соглашается муж. — Продай их. Бабла заработаешь. Ты же любишь считать копейки.

Усмехается криво, доставая с антресолей сумки для яхтинга. Непромокаемые мешки, куда быстрыми движениями начинает запихивать вещи.

— Ты уезжаешь? — спрашиваю, обхватив себя руками.

— Да, — нехотя бросает Руслан и, перекинув баулы через плечо, проходит мимо меня. — Пойду похожу под парусом. А ты отдыхай. Подумай на досуге…

— Так на море сейчас шторм, — охаю я. — Декабрь месяц, Руслан!

— Да какая разница? — усмехается он. — Если я сгину где-нибудь в море, тебе же лучше будет. Сразу все хапнешь!

— Ты! — замахнувшись, подлетаю я к Руслану. — Да как ты смеешь? Мне вообще от тебя ничего не нужно! Это ты заманил меня в этот дурацкий брак…

— Не кричи, Света, Дамира разбудишь, — пресекает попытки скандала муж. — Пока, — бросает небрежно. И выходит за дверь.

А я кулем оседаю вдоль стены. Может, Руслан прав, и это я во всем виновата?

Еле-еле доползаю до постели и, плюхнувшись на нее прямо в халате, пытаюсь понять, почему муж меня так ненавидит.

«Это уже неважно», — всхлипываю, уткнувшись носом в подушку. Может, зря я заговорила о разводе. Через месяц-другой мы станем свободными людьми. Еще полгода и Руслан женится на дочке какого-нибудь денежного мешка, навсегда забыв о нас с Дамиром. А я так и останусь одна. И наверное, уже не смогу никого полюбить снова. Но сначала нужно забыть Годарова. Выкинуть его из головы и из сердца. А это невозможно.