57. Та, которая мне нужна

Руслан

— А Надежду Сергеевну за что грохнул? — спрашиваю устало. Снова сажусь за стол. Разглядываю ряды тонких ручек на шкафу. Куда угодно вперить глаза, только бы не смотреть на эту жалкую тушу.

— Я тут ни при чем, — гневно подскакивает Толян. — Это ты или твоя жена бабку замочили. Хочешь на меня повесить? Не выйдет!

— Что ты несешь, дебил? — зверею я. — У меня везде камеры понатыканы. Прислуги полно. Ты думаешь, следствие никого не опросило? Там дураки служат?

— У тебя, Года, денег как у дурня фантиков, — криво усмехается Шарлыкин. Вытирает кровь с разбитой губы. Смотрит на меня с презрительным превосходством.

— Фотка как к бабке попала? — прерываю дурацкие разглагольствования. — Ты ей вручил?

— В почтовый ящик кинул.

— Зачем?

— Тебя позлить. Больно ты счастливый был!

— А тебе какая печаль, недоумок? — рычу, сжав кулаки. Шарлыкин сгибается в три погибели, боясь снова получить в репу.

— Да я хотел, чтобы ты попер эту девку! — выкрикивает, решив, что бить его никто не будет. — Нам так хорошо было вместе! Ездили везде. Телок снимали!

— И везде платил я, — усмехаюсь горестно. Мне и в голову не пришло хоть раз располовинить счет или пожрать за счет дружбана. Даже там, где вполне хватало зарплаты фрилансера, я спокойно расплачивался, никогда не предъявляя претензии.

И сам себе вырыл яму собственной щедростью. Толик взбунтовался, когда допер до простейшей истины: лавочка закрывается. Скоро придется щелкать хлеборезкой.

— Собирайся, едем, — встаю решительно.

— Куда? — блеет козликом Хмырь.

— В ментовку, — вздыхаю устало. — Там им все расскажешь. Пусть они сами разбираются, кто убил Надежду Сергеевну. За два года следствие не сдвинулось с мертвой точки.

— Это не я, Года! — вопит Толян. — Честное слово! Мамой клянусь!

— И тетей Зоей, — криво усмехается Суровый.

— Я в почтовый ящик снимок бросил. В окно постучал и сбежал. А бабка вышла на улицу. Достала фотку и в дом вернулась. Я наблюдал. Она ее долго рассматривала, улыбалась. А потом к ней какая-то девка пришла.

— Да ну? — цежу нехотя.

— Мелкая такая. Школьница, наверное. В толстовке черной до колен, короткой куртке и в капюшоне. Плечи еще так смешно втягивала, — хмыкает Толян, передразнивая.

— Брехня, — мотаю головой. — Не было там никакой девки. Я лично просмотрел все записи с камеры наблюдения.

— А она из соседнего переулка вынырнула. Соседка, наверное. Или ты по всей Мироновке следилки и прослушки установил?

— Врешь ты все, — бросаю, ощерившись. Пытаюсь вспомнить, кто живет на соседних улицах. Нет там таких мелких старшеклассниц. Да и не было никогда.

— У меня все, Макс, — киваю Суровому. — Заканчивай с ним и вези в ментовку. Я сейчас договорюсь.

— Хорошо, — бурчит он. — Но мы сначала поговорим. А потом нашего друга на нары пристроим. Не беспокой людей понапрасну.

— Договорились, — морщусь устало. Чувствую, будто все силы ушли. Ничего не осталось.

Из-за этой жадной мрази я чуть не потерял Свету и сына.

Твою мать! Нужно ехать домой. В ногах валяться. Просить прощения. Вот только Свете тяжело пришлось. Простит ли? Я бы сам себя точно на хрен послал!

Эта история не прошла для меня даром. Я мысленно обвинял жену во всех грехах. Относился пренебрежительно. И думал, что не могу ее полюбить. Хотя, скорее всего, влюбился давно, иначе бы не писал ей дурацкие эсэмэски.

Света, девочка моя, сможешь ли ты простить меня?

Всю дорогу домой я думаю, с чего начать. Объясниться в любви? Или рассказать о Толяне?

Нет, сказки дедушки Хмыря подождут. Это точно! А значит, нужно сесть и спокойно поговорить. Признаться в чувствах и вымолить прощение. И отменить процедуру развода!

Какого хрена!

— Завтра забрать из суда документы. Развод отменяется, — сев в машину, отправляю сообщение адвокатам.

И тут же смотрю на зажегшийся экран айфона.

Янычар! Мой личный психолог, мать его!

— Я уже отбыл, — говорю торопливо. — Не смог тебя дождаться. Мне к Свете надо.

— Ну и правильно, — вздыхает Тимур. — Она куда-то уезжать собралась. Мне Люба вскользь обмолвилась.

Уезжать? Куда?

Чувствую, как сердце останавливается от страха. Я не хочу. Не могу расстаться с женой. На фиг развод и разлуку!

Дома сразу прохожу в кабинет. Открываю по удаленному доступу Светин ноутбук. И найдя билеты в Питер, быстро их аннулирую.

— Хватит, приехали! — рычу в бешенстве. Мне бы успокоиться и только потом поговорить с женой. Но я должен видеть ее сейчас. Немедленно. Сказать ей.

Взбегаю на второй этаж и врываюсь в детскую.

Жена сидит на ковре с ребенком. Дамир что-то строит из кубиков. А увидев меня, прячется за спину матери, смотрит настороженно. Маменькин сынок мой наследник.

Сжав кулаки в карманах, устало прислоняюсь к стене.

— Что-то случилось? — удивленно спрашивает Света. Берет Дамира на руки. Шепчет что-то ласковое.

— Ты никуда не едешь. Я против! — заявляю решительно. Бледная и испуганная, она прижимает к груди ребенка. А тот уже готов разреветься. — Вы остаетесь здесь. В моем доме. Я аннулировал билеты.

— Мы разводимся, не забыл?!

— Хорошо, что напомнила! Завтра твой адвокат заберет из суда заявление. Развода не будет! Я передумал.

Меня страшит собственная ярость. Но я не могу отпустить жену и сына. Иначе просто сдохну.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — спокойно спрашивает она. — И что случилось с твоей чудесной регатой? Яхту утопили?

— Да хрен бы с ней! — выпаливаю, падая на колени.

Обнимаю жену, притягивая к себе.

— Я передумал, девочка, — шепчу яростно. — Давай попробуем начать все заново. Нет смысла разбрасываться чувствами.

Света опускает ребенка на ковер, и он тут же начинает карабкаться на меня. Подхватываю сына одной рукой, а другой все так же прижимаю к себе жену.

— Ты не пожалеешь! — обещаю порывисто.

— Какие чувства, Руслан? — усмехается она. А в глазах плещется боль.

«Я залечу, любимая, — мысленно молюсь я. — Только дай мне шанс. Я им воспользуюсь на все сто!»

— Я люблю тебя! Всегда любил. Только не понимал. Дурак я набитый, Света. Прости меня, — выдыхаю жарко.

— Ты с ума сошел? — смотрит неверяще. Потом переводит взгляд на часы.

— Дамиру пора купаться и спать, — отрезает непримиримо.

— Давай искупаем вместе, — предлагаю, поднимаясь вместе с ребенком. Тяну за собой Свету.

Она не противится, не вырывается. Только когда моя ладонь ложится ей на талию, смотрит обалдело.

— Ты там шишек нанюхался со своим Толиком? — фыркает изумленно.

— Нет, я понял кое-что. Сейчас Дамира уложим, и я расскажу. Нам о многом нужно поговорить. Об Эверсли и Тиндере тоже.

— Только не начинай, — отмахивается она болезненно.

— Нет, любимая. Я намерен поговорить откровенно. Обещай, что выслушаешь.

— Давай попробуем, — нехотя кивает Света, забирая у меня Дамира.

Усевшись на край ванны, включаю воду. Пробую, не горячая ли. А сам во все глаза пялюсь на жену и сына.

Моя семья. Единственная. Никакой другой не хочу.