63. Отвези меня обратно к жене

Руслан

— Не хочу уходить, — шепчу, снова целуя руки жены. Она лежит на широкой кровати в палате люкс. Тимур недолго думая посадил вертолет на взлетную площадку самой лучшей клиники города, больше напоминающей отель.

— Иди, — улыбается Света, но не торопится отпустить мои руки. — Дамир ждет.

— И менты, — усмехаюсь криво.

— Ты поедешь на место аварии? — настороженно спрашивает жена.

— Нет, — морщусь как от боли. — Тачку по любому придется менять. Документы восстанавливать. Ничего ценного не осталось. Что я там забыл, Света?

В который раз вглядываюсь в бледное личико жены. Ну, хоть улыбается маленькая зараза! Как же я испугался, когда тащил на себе обмякшее тело. Слава богу, дядя Гена на рыбалку выехал. Не спалось ему… И на том спасибо! И, конечно, Тамаре. Она уж расстаралась.

— Жаль, Егоровы с нами не поехали, — словно читает мои мысли жена.

— Не хотят они в городе жить, — вздыхаю я. — Но теперь им от цивилизации не спрятаться. Крышу нужно перекрыть на доме. Геннадий Иванович жаловался. Мотор новый на лодку купить и поставить вышку сотовой связи. А то случись что, и помочь некому.

— А базу строить планируешь? — интересуется жена, чтобы поддержать разговор.

— Весной начнем. Сначала придется все посчитать. Посмотреть, в какой сегмент рынка впишемся…

— А можно работать на иностранных туристов. Они любят все аутентичное…

— Хорошая идея, малыш, — тянусь к жене. Обхватив руками лицо, целую в нос, глаза, лоб. — Люблю тебя, — шепчу, отстраняясь насилу. — Я вернусь вечером, Свет. Дела порешаю и к тебе, — заверяю устало.

— А Дамир? — печально вздыхает она.

— Заеду в Мироновку, не переживай. Если врачи разрешат, привезу к тебе.

— Пока лучше не надо, — мотает головой Света. — Я потерплю.

— Хорошо, — снова тянусь с поцелуями и, наконец, оторвавшись от любимой, решительным шагом выхожу из палаты.

Киваю парням из собственной службы безопасности.

— Никого постороннего не впускать. Только по нашим пропускам.

Пацаны стоят наизготовку, всем своим видом показывая, что несут службу. Я пока не знаю, кто и почему на нас напал? Кто выступил заказчиком. А поэтому укрепил оборону и заставил прошерстить всю прислугу в Мироновке. Кто-то ж знал, куда мы сами поперлись на ночь глядя.

По дороге в полицейский участок заворачиваю к олдам. Им, конечно, пока ничего не известно. Но нужно предупредить. Успокоить. Пусть лучше от меня узнают лайт-версию, чем из газет и из телека.

По привычке захожу в старый дом, спрятавшийся под перголами, увитыми виноградом, и сразу же попадаю в крепкие объятия деда. А из кухни со всех ног ко мне несется Агата.

— Слава богу, вы живы! Мы так волновались!

«Стопэ! — отмечаю мысленно. — Откуда пошла инфа? Только двое суток прошло с момента аварии. Я никому ничего не сообщал. Мои юристы уже связались с полицией. Никто не должен был опрашивать родственников. Или дело в другом?»

Перевожу взгляд с деда на бабку. Дамир держится браво. А вот на лице Агаты проскакивает по-детски виноватое выражение.

Последний раз я такое видел, когда она вручила трехлетнему Артурке бутерброд с черной икрой, и у брата началась аллергия. Мать тогда долго убивалась и причитала «ему нельзя!».

— Покормите меня, — прошу, вздыхая. Есть не хочется совершенно. Но это прекрасный способ докопаться до истины. Пока будут хлопотать вокруг меня, глядишь, и проболтаются.

— Конечно-конечно, — лопочет бабушка. — У меня шулюм. Ты же любишь. Еще горячий. Сварила недавно.

Стащив с плеч куртку, лениво прохожу на кухню.

— Рассказывайте, — бросаю, садясь за стол. И как только передо мной бабка ставит тарелку ароматного супа, добавляю нетерпеливо. — Я жду. Колитесь.

Бабка с дедом изумленно переглядываются между собой. Знаю я их зыркалки! Небось, поговорили между собой мысленно.

«Я не говорил».

«Я тоже!»

— Как ты догадался? — тихо спрашивает Дамир. Давит взглядом. Ухожу от ответа, прихлебывая супец. Кабы знать еще, о чем речь?! Но виду не подаю, держу паузу, как в лучших театральных традициях.

Первой не выдерживает бабушка.

— Мы хотели вас помирить со Светой. Вы любите друг друга, но словно на разных языках говорите.

— И? — приподнимаю бровь, все еще не догадываясь, куда клонит моя Агата.

— Языки любви, понимаешь? Кому-то важны объятия, кому-то — подарки, а кому-то — потраченное время. Каждый человек выражает любовь по-своему. Вот ты, Руслан, был готов закидать Свету подарками. Ничего для нее не жалел. И ждал от нее эмоций. Обижался сильно, когда она равнодушно откладывала твои презенты в сторону. А для твоей жены важно время, проведенное вместе, и прикосновения. Вот мы с дедом и подумали…

— Это была моя идея, Русик, — бурчит дед. Смотрит прямо, как на допросе. Явно выгораживает свою Агату.

«Что же вы устроили, партизаны мои?» — усмехаюсь мысленно и тут же мрачнею, понимая, куда клонит дед.

— Мы наняли актеров из агентства, которое устраивает розыгрыши. По плану они должны были вас захватить и подержать ночь в каком-нибудь подвале. Вы бы посидели там вместе, поговорили. В экстремальных ситуациях люди тянутся друг к другу. Срабатывает основной инстинкт…

— Погоди, так это по вашей милости нас со Светкой с моста скинули? — говорю и сам не верю в происходящее.

— Ребята говорят, что не знали о ремонте моста. И ты гнал как бешенный… Хотели вроде предупредить… Вот вы и свалились. Но вроде справились…

Выдыхаю, стараясь не заорать. Не послать родственничков отборной бранью куда подальше. К горлу подкатывает тошнота. Молча отодвигаю тарелку в сторону.

Сейчас бы на свежий воздух. Продышаться.

Что это, твою мать, было? Розыгрыш? Серьезно? Разбудите меня кто-нибудь!

Мои выжившие из ума олды решили нас помирить охерительно странным способом. Может, сразу контрольный в голову?

— Света чуть не погибла, — бросаю я, вставая из-за стола. — Ладно, я — натренированный тип. Но мою жену зачем подставили под удар?

Старики переглядываются, пожимая плечами.

— Машина не должна была упасть с моста, — упрямо повторяет Дамир.

— Откуда вы узнали, что мы едем одни? — повернувшись давлю взглядом бабку и деда.

— Нам Дима позвонил Розанов. Рассказал, как ты вычислил Надину убийцу…

— Ну, понятно, — усмехаюсь криво. И до сих пор не могу поверить, что в тот жуткий переплет мы с женой угодили по вине близких родственников.

Шутка, твою мать! Розыгрыш!

— Нам казалось, это хорошая идея, Руслан, — скрипит сзади дед.

— Что хорошего?! — не выдерживая, взрываюсь я. — Чего вы добивались? Чтобы, схоронив жену, я понял очевидные факты? Да, я люблю Свету! Наверное, всегда любил. И пересрался, как щенок, когда понял, что она умирает… Вам этого хотелось? Такой ценой?! Оставить ребенка без матери?

— Не кричи, — рявкает дед. — Мы с Агатой искренне раскаиваемся. Дурака сваляли на старости лет. Доверились непрофессионалам…

— Прости нас, Русенька, — всхлипывая, тянет бабка.

— Я не сержусь, — устало передергиваю плечами и, набравшись смелости, выпаливаю как на духу. — Я вас просто ненавижу.

Выдыхаю с облегчением. И только сейчас понимаю, как же это здорово — говорить правду. Не держать в себе эмоции, а выплескивать их наружу, словно помои из окна в средневековом городе.

— Руслан, — строго предостерегает дед.

— Мы любим тебя. И Светочку с Дамиркой, — быстро вставляет Агата.

— Пока, — киваю, надевая куртку и башмаки. — Не требуйте от меня сейчас взаимности. Я вашего языка любви точно не понял и, наверное, никогда не пойму.

Выскочив за калитку, ловлю удивленные взгляды охраны.

Да положить с прибором!

Подставляю лицо порывистому ветру. И неожиданно смеюсь от накативших чувств.

Предавший человек автоматически теряет статус родственника. Да и мне, если разобраться, никто не нужен кроме жены и сына.

— Куда едем, Артурыч? В полицию? — уточняет из-за руля Игорек.

«Нет, в сумасшедший дом. Поместите меня в палату с мягкими стенами!» — усмехаюсь мысленно.

Но как бы я сейчас не был взбешен и в глубине души не костерил олдов, никогда не сдам их полиции.

— Нет, — отмахиваюсь небрежно. — Что-то я устал сильно. Да и толку от них… Вези меня обратно к жене. Только сперва купим цветов и клубники.