Глава 10.

Влад.

Я собирался на работу, и ощущения были очень странные. Я никогда не лгал самому себе. И теперь понимал, что виновата в этом новая помощница моего отца. Точнее, теперь моя помощница. Черт. Если еще точнее, то она, конечно, ни в чем не виновата, а виноват я, и то, как я себя чувствую, когда рядом Вера Морозова. Что с ней не так, я еще не понял. Но то, что мое поведение и поступки выходят из под контроля, когда она рядом, остается фактом.

С женщинами у меня не было сложных отношений. Собственно никаких отношений и не было. Я работал. Много работал. Да, я нравился женщинам. Но это никак ни на что не влияло.

Обо мне уже давно ходят самые разные слухи. От женоненавистника до любителя разбивать женские сердца. Я не любитель. Я – профессионал. И да, я не люблю женщин. Не потому что я предпочитаю мужчин. Нет. В этом плане со мной все нормально. Просто мне не нравятся женщины, точнее, мне не нравится то, как они себя ведут, как выглядят, как одеваются. Мне многое, что не нравится. И моя родная мать – яркий тому пример.

И у меня уже вошло в привычку: находить недостатки в прекрасных представительницах слабого пола. И чем прекраснее, тем больше недостатков. И это, как я  уже сказал, стало привычкой.

Поэтому я спокойно реагировал на все томные и двусмысленные речи и взгляды, держа представительниц прекрасного пола на расстоянии вытянутой руки! Да потребности были. Но разовой ночи было достаточно, чтобы забыть о физиологии на какое-то время. Это по части моего младшего брата. Это у Демьяна хронический, неизлечимый кобелизм. Тогда сейчас что со мной?

Выходные были ужасные. Я ни на чем не мог ни сосредоточиться, ни отдохнуть. Был у отца. Узнал, как себя «чувствует» брат. И всё! А всё остальное время в мозгах постоянно всплывала Морозова! Я не переставая прокручивал в голове все наши встречи, начиная с самой первой, и ответа так и не находил. Что с ней не так?

Да всё!

Сначала она отфутболила меня, отказавшись от моей помощи и денег! Денег! Это, вообще, по-женски?! И ведет себя так, словно я чугунная статуя! Ну да, была бы античная, может, и обратила бы внимание! И что меня больше всего раздражало, так это то, что она смотрела всегда в лицо своими большими глазищами. Хоть бы раз смутилась, или отвела взгляд! Нет же! Прямой открытый взгляд! Хотелось бы знать, о чем она думает, когда так смотрит? Хотя, нет. Ну, нафиг! Пусть смотрит. Вот только пусть вылезет из моей головы!

Я с трудом дождался понедельника. Ужасно хотелось приехать в офис и увидеть это сероглазое чудо. Вот же ведь, наваждение! И девчонка-то обыкновенная. Светлые волосы, собранные в пучок, с торчащей из него какой-то палкой, большие серые глаза, очки…. Ведь ничего особенного…. Пока не посмотришь в эти самые серые глаза.  А, если она еще и рот откроет, то все, полный абзац…. Иногда мне кажется, что из этого милого ротика должны литься волшебные, нежные слова, сводящие с ума. Так нет же! Ответит так, что вздрогнешь! И вроде бы все прилично: ни грубости, ни хамства, ни лести. А на душе, как после кислой конфеты! Хотелось бы сладенького, а тут сочетание острого перца с лимоном!

Так всё, Влад! Сладенького ему захотелось! Тебе, дураку, радоваться надо, что помощница работает, а не глазки строит! А ты слюни распустил. Хотя. Интересно, если бы Морозова с самого начала «строила глазки», то вряд ли я бы сейчас страдал этой головной болью. Я понял, чего мне не хватает! Мне не хватает внимания! Ее внимания! Черт бы ее побрал! Что там, у Александра Сергеевича? «Чем меньше женщину мы любим…» Ага. Как же! Чем меньше женщина обращает на тебя внимания, тем хуже начинают работать мозги! Точнее, они совсем не работают, а становятся манной кашей!

Так! Всё! Собраться и не расслабляться! У меня еще есть время, пока моя помощница придет.

Распахнул двери и наткнулся на Морозову, стоящую на одной ноге и пытающуюся снять второй полусапог.

Я а ж задохнулся. Соберешься с ней тут! Как же!

Увидев меня, Вера зыркнула  в мою сторону и опустила ногу.

– Доброе утро, – усмехнулся я.

Морозова фыркнула и пробурчала:

– Доброе.

– Что-то не так? – поинтересовался я, разглядывая ее хмурое лицо.

– Замок заел, – она что-то стала смотреть в органайзере.

– Давай посмотрю, – выпалил я прежде, чем успел подумать.

– Не…

– Давай! – Мне еще не хватало помощницы, бегающей в одной туфле! И я присел на корточки, чтобы посмотреть злосчастную  молнию.

Вера повернула ногу и тоже наклонилась. Смотрит, блин! На замок смотрит! Не на меня!

Язычок на бегунке вывернулся, а сам бегунок не хотел никуда бегать!

Я взялся за сапог и пододвинул чуть ближе к себе. Что-то из моей головы совсем вылетело, что в сапоге нога Веры! Я повертел язычок, пытаясь его выправить. Не знаю, как Вера удерживала равновесие, стоя на одной ноге, но за меня она не держалась. Я видно сильно крепко сдавил Верину ногу, потому что заметил, что она закусила губу. Наконец, мне удалось выправить язычок на молнии, и бегунок заскользил вниз. Я снял ее сапог, и отпустил ногу, обтянутую темно-коричневыми колготками. Или чулками? Черт! Куда меня опять понесло?!

Я услышал вздох облегчения.

– Спасибо большое. Извините, я не думала, что такое может случиться, – сказала Морозова и забрала свою обувь, чтобы убрать. Она прошла в одних колготках (или все-таки в чулках?) за стол, и обула туфли.

И это всё?!!

Я ее спасал от злой молнии на сапоге! А она…. М-да…. Она, вообще, живая?! Может, это андроид в юбке?

– Не за что, – это все, что я мог ответить. Моя мужская гордость пострадала! Дама не заметила поступка рыцаря! Эх! Не те пошли дамы, совсем не те! Я прошел в свой кабинет. И перед тем, как закрыть дверь сказал:

– Можно мне кофе, – хоть что-то! Раз уж бурной благодарности не заслужил! – И отчеты по мелким заказам. Все!!!

– Хорошо, – ответила Морозова и направилась к столу с кофемашиной.

Может она, правда, робот? А я тут на благодарность рассчитываю?

Неделя была сложной. Мало того, что рабочие дни начинались раньше, но и заканчивались они намного позже обычного. Такое случалось. Не часто, но имело место быть. Одно скажу, что Вера, действительно, «умная девочка», как охарактеризовала ее Светлана. И довольно много раз, именно она «держала лицо», когда мое терпение заканчивалось, сглаживала острые углы и каким-то волшебным образом разъясняла то, что я требовал. Хотя, я иногда сам толком не знал, что я хочу. Звание «самодур» я мог бы носить с гордостью.

Единственное, что я так и не смог выяснить, это была ли Вера человеком, или это все-таки робот с набором шестеренок внутри. Потому что такой темп работы простая женщина бы не выдержала, и уже давно бы послала меня куда подальше! Иногда мне казалось, что после тяжелого рабочего дня, вымотавшиеся полностью, мы могли бы просто посидеть и выдохнуть…. Но. Она просто сбегала домой, оставляя меня одного.

Ждал ее кто-то, или ее просто не устраивала моя компания, я не знал. Но мне стало катастрофически ее не хватать, несмотря на то, что она была рядом более двенадцати часов в сутки.

Проводить свободное время в компании других женщин, я не хотел. Почему-то моя неприязнь обострилась еще больше. Мне была нужна Морозова, которой лично я был не нужен. Что-что, а дистанцию Вера держать не просто умела, она была неприступна, как крепость. И штурм она выдержит, даже не дрогнув.

Что ж, придется примириться с осадой. Потому что стенобитные орудия тут не помогут.

Я знал, что через неделю после выхода первого блока «Amazday», компания устраивает благотворительный вечер с банкетом, который выпадал на ночь с пятницы на субботу. И я решил, что это очень подходящий предлог провести с Верой ночь, пусть и в довольно шумном обществе. Давно нужно расставить пусть не все, но хотя бы некоторые точки! С чего-то же надо начинать! А так вполне благовидная причина. И отказать она мне не сможет, потому что, как я пойду без помощницы?! Осталось только переждать еще одну неделю!

Вера.

Первая неделя с Р2 была напряженной. Темп работы был сумасшедший. Я уже в который раз была рада, что девчонки Вельские пока жили у нас. Словно, Бог послал! Потому что я уходила рано и приходила поздно. Наташа сказала, что это нормальный график, когда такие заказы. Она отводила Егора в детский сад и забирала его вечером. Я никак не успевала. Если бы не она, пришлось бы опять задерживать нянечку.

Егор, несмотря на то, что наше общение сильно сократилось, был радостным и счастливым. Теперь и Наташа была обладательницей колечка, которое тоже носила, не снимая. А вот Машино колечко ждало, когда сама Маша подрастет. Но Егора это нисколько не смущало. Он был доволен.

Я обычно перед работой снимала свое, а когда шла домой – надевала.

С Ревским никаких стычек и неожиданностей не случалось. Да он был требовательным и нетерпеливым. А еще резким. И мне казалось, что ему бы больше подошла фамилия Резкий. А что? Звучит! Но об этом я ему, естественно, не стала говорить. Слава богу, ко мне он больше не придирался по поводу руки. Видно, забыл.

Я рассказывала Наташе о том, какой хаос сейчас творится в «Медиаграде», и возмущалась по поводу второго здания. Я просто разрывалась, бегая из одного в другое! Хорошо, что  снега уже почти нет. Правда, в туфли еще пока приходится переобуваться, но перебежать через дорогу в них можно. После того случая, когда Р2 помог мне расстегнуть молнию, я сменила сапожки на полуботинки на шнурках. Ну уж, от греха подальше! Что-то мне не хотелось таких близких контактов с мистером Айс.

Вельская искала себе съемную квартиру. Но пока не очень успешно. С ремонтом стоили дорого, а без ремонта жить с грудным недоношенным ребенком как-то не стоит. Правда, у нее получилось найти заказ на редакцию статей, и она собиралась подрабатывать копирайтером.  Все-таки, чтобы платить за квартиру и кормить ребенка, одного пособия будет недостаточно. К ней вернулась уверенность, и просто так Наташа теперь не сдастся! От заплаканной и несчастной девушки, которую я встретила в приемной родильного отделения, не осталось и следа.

И, несмотря на то, что я целыми днями зашивалась в «Медиаграде», Наташа сидела со своей малышкой, успевала смотреть за моим сыном, писать статьи и искать квартиру, мы были счастливы. Наверное, это свое, какое-то особенное счастье, которое не понять со стороны. Но так оно и есть. Единственное, что выбивало Наташу из ритма, были звонки ее матери. Старшая Вельская не звала дочь обратно. Нет. Точнее, каждый раз говорила о том, что та сможет вернуться, если оставит Машу, или пусть их обеспечивает ее папаша. Но Наташа каждый раз отвечала, что прекрасно справится сама, и без матери, и без отца своей дочери. Но потом переживала. Мне было искренне жаль ее, но лезть в ее личную жизнь, я не хотела. По себе знаю, чего могут стоить чужие советы!

Я пришла с работы. На часах: начало десятого! Завтра запуск первого блока. Встать бы еще. Егор уже спал. В моей комнате свет не горел, видимо Наташа, и Маша тоже спят. Я тихонечко прокралась в ванную. Хотелось помыться и упасть спать. Но проходя мимо своей комнаты, услышала тихий плач. Маша обычно плакала не так. Наташа? Я быстро вымыла руки, и подошла к двери. Прислушалась. Плач не прекратился.

– Наташа, – тихо позвала я теперь уже свою подругу. – Ты чего? Что случилось?

– Все хорошо, Вера. Прости. Все, правда, хорошо.

– Вставай. Пойдем на кухню, чтобы не разбудить Машу, и ты мне все расскажешь,  – я протянула свою руку. Если Наташа не захочет, не буду настаивать, но Наташа пошла.

Я налила нам обеим чай. Есть я не хотела. Наташа сказала, что она ужинала вместе с Егором.

Вот и славно.

– Что случилось? Опять мама звонила? – спросила я, так как это была единственная до этого причина, которая могла расстроить Наташу.

– Звонила, но она тут не причем. Я ее предупредила, чтобы больше не лезла со своими советами. Но, думаю, это бесполезно. Теперь она хочет, чтобы я просила денег у отца Маши, и подала на алименты.

– С чего бы вдруг она переменила свое решение?

– Она и до этого выносила мне мозг, надеясь, что я съеду от нее к нему. Но… я этого не сделала. Вот она и взбеленилась.

– Так твоя мама знает, кто отец Маши?

– Нет, но знает, что он из обеспеченной семьи.

Я замолчала. Выпытывать мне не хотелось, а Наташа никогда не поднимала эту тему. Но в этот раз Наташа решила сама все рассказать.

– Мы познакомились в начале августа прошлого года. Я была с Сергеем Вениаминовичем на каком-то вечере. Честно говоря, просто отдыхали, деловой части даже и не было. Но правила есть правила. К Ревскому подошел молодой человек, и они о чем-то говорили. Но потом этот молодой человек посмотрел на меня, и я поняла, что пропала. Я тогда еще не знала, кто он, а когда он подошел ко мне, то все вокруг просто исчезли. Он предложил мне шампанское. Я не отказалась, так как очень люблю. Потом мы весь вечер провели вместе. Было так легко, словно я все время его знала. Все закончилось вместе в одной постели. Ты, не думай, что я такая. Что с первой встречи, сразу отдалась. Нет. Он был не такой, как все. Наверное, все влюбленные девушки так говорят. Но в тот вечер, я поняла, что мечтала именно о таком мужчине, и что другого в моей жизни уже не будет. Потом был самый счастливый месяц в моей жизни. Он забирал меня после работы, и мы…. Нет. Мы не гуляли, не ходили в кино. Мы просто не вылазили из постели. Этот месяц до сих пор стоит у меня перед глазами, стоит их лишь закрыть. – Наташа на секунду замолчала. – А потом я узнала, кто он есть. Сказать, что была удивлена, значит, ничего не сказать. Смирилась с шоком. Уже думала, сменить работу. Но, видно, судьбе было угодно совсем другое. Я выходила с работы. Знала, что он меня ждал, поэтому торопилась, и вышла, немного раньше. Он…. Прости, я не назову его имени. Он стоял на своем месте, как всегда, но на нем висела девушка…. Она обнимала его за шею. И он, он ничего не делал, просто смотрел на нее. Иногда мне кажется, что если бы я не подошла тогда, все было бы по-другому. Но я подошла. Я кричала, ругалась, и, в общем, вела себя ужасно. Но я ничего не могла с собой поделать. Он вышел из себя. И мы поссорились. Теперь я понимаю, что я сама виновата. Он знал, что я люблю его, и сказал, что я первая буду умолять его вернуться, а он… не пропустит ни одной юбки. И я буду знать о каждой. И я могу это прекратить, стоит лишь попросить его… вернуться ко мне.

Наташа замолчала.

Я не знала, что сказать. Сказать, что все пройдет, что она обязательно встретит того человека, который будет любить ее и ее дочь, как свою? Это старо, как мир. И сколько их таких? Да, есть. Но единицы. Я взяла Наташу за руки.

– И я знала о каждой. О каждой! Он постарался! Я видела, как часто меняет он своих спутниц. Как улыбается каждой. Как обнимает их, целует….

– Он знает, что ты родила? – я все-таки задала этот вопрос.

– Нет. Я не приму подачек от него. Я никогда не попрошу его вернуться после всех этих…. Он больше не приходил, и я его не видела. Только его фото в Инстаграме…. Все. А сейчас он пропал.

– Что, значит, пропал? – Я ожидала всего чего угодно, но только не того, что Наташа будет переживать по поводу того, что ее бывший исчез!

– Он не выходит в интернет уже три недели!

– И что?

– Вера. Этого просто не может быть. Понимаешь, он, действительно, делает это назло мне! Делал! И вот прошло уже три недели, и ничего! Ни одного нового фото, ни одного намека! Он даже не заходит никуда!

– Наташ, может, он…

Ну, да. Подумать, что ее бывший застрял в постели с какой-нибудь очередной мадамой, легче, чем сказать это вслух!

– Он бы поделился этим, – с горькой усмешкой сказала Наташа, догадавшись, о чем я подумала.  – А никак не молчал! Я просто уверена, что с ним что-то случилось!

– Почему ты не позвонишь?

– Я сегодня позвонила, – мертвым голосом сказала Наташа. Это означало, что она так сильно беспокоится о нем, что совсем забыла о своей гордости. А значит, она до сих пор его любит. – Номер не доступен.

– Наташа, это еще не значит, что с ним что-то случилось плохое! Может, просто нет связи, или он просто решил не выходить на связь!

– Три недели?! – Наташа подняла на меня свои заплаканные глаза.

– Это не так уж и много.

– Мне было нужно просто знать, что он есть, и что он может жить без меня…. А теперь я и этого не знаю!

– Ты ведь можешь позвонить его родным? – робко предположила я.

– Я не могу этого сделать.

– Почему?!

– Не могу, Вера. Просто не могу! – Наташа опустила голову на свои руки, лежащие на столе. – И забыть его не могу. И не хочу. Вера, я люблю его! Больше своей жизни! И сегодня я хотела сказать ему об этом, просить, чтобы он вернулся, даже, если бы он просто посмеялся надо мной. Но его номер заблокирован.

Вот что делать в таком случае?

Из комнаты мы услышали плач Маши. И Наташа мигом умчалась к своей крошке. Я пошла за ней следом. Я смотрела, как она берет на руки дочь, как шепчет ей ласковые слова, переодевает ее и начинает кормить. Они так и уснули вместе. Наташа прижимала к себе самое дорогое, что у нее было.

Я не знала, как ей помочь. Даже, если бы мне было известно имя отца Маши, то еще не факт, что молодой мужчина ей обрадуется. Очень мало мужчин, готовых признать свое отцовство. Лично я не знала ни одного.

Спала я очень мало. Это уже входит в привычку. Хорошо, что хоть сегодня не нужно бежать к семи часам. Наташа уже проснулась и крутилась на кухне, держа малышку на руках.

 – Привет. Ты как? – я забрала у Наташи чайник, чтобы налить воды.

– Да, нормально. Прости, что все вывалила на тебя.

– Правильно сделала. Трудно все держать в себе.

– А ты как? – Наташа села в уголочек, чтобы не мешать.

– Я? Мне тоже, наверное, нужно все кому-то рассказать. – Я стала готовить бутерброды и кашу.

На кухню приплелся сонный Егорка.

– Мам!

– Привет, солнышко мое! – я прижала к себе сына. Как же я по нему соскучилась!

– Ты во сколько пришла? – пробурчал Егор.

– Поздно. Прости. Ты уже спал.

– У меня для тебя подарок! – сказал Егор.

– Правда?!

– Да, только я его еще не доделал.

– М-м-м, значит, я подожду, – я поцеловала Егорку и отправила умываться.

– Все-таки  самый лучший мужчина – это сын! – с улыбкой сказала Вельская, глядя в след Егорке. – Он не променяет тебя ни на кого. Ты все равно останешься его мамой даже, если у него будет миллион других девушек!

– Это точно! Но! Хватит хандрить! Мы пока прекрасно справляемся и без мужчин!

– Ну, тот, кто мне нужен, навряд ли вспомнит обо мне, а вот  тобой стоит  заняться. Развод – еще не повод всю жизнь прожить одной!

– Ты только что пять секунд назад сказала, что у меня есть самый замечательный мужчина! – фыркнула я.

– А я и не спорю! – парировала Вельская.

– Так зачем мне еще кто-то?!

– Чтобы любил и никому не отдавал!

– Знаешь, Наташ, я сейчас так счастлива, как никогда до этого не была. И вот не надо мне ничего лишнего! И никого. Ваша овсянка, леди! – я поставила перед Наташей тарелку с кашей.

– Вот почему я должна есть за тебя, Машка? Это не справедливо! –  вздохнула молодая мамочка.

– В жизни вообще мало справедливости! – философски заметила я. – Но кашу тебе съесть придется!