ГЛАВА 4. Возница

Вскоре встретился им человек на телеге, взялся до Серёды довезти, и Найдён очень заволновался: он впервые на телеге ехал. Лошади на него фыркали. Видно, чуяли, что он мог их съесть.

Такую большую дичь он, правда, редко убивал. Но ведь мог!

– Ты уже окреп, мог бы бросить шаршисс-девку и бежать один, – ворчал Паланг на южном наречии. – А лучше дай мне забрать её силу, нам пригодится.

Найдён пожалел, что отец Леси этого не слышит. А и слышал бы, так вряд ли бы понял. Но зато Ставрион вмешался почти моментально:

– Оставь детей в покое. Ему ведь всё равно нужна пара!

– Разве же это – пара? – тут же взвился дед Паланг. – Я ещё когда говорил: пускай выбирается из этого вашего кракасова леса!

Найдён никогда не понимал этого их спора. Но он прислушивался к Ставриону, который говорил, что из леса ему выходить нельзя!

– Тому есть много причин, – говорил дед. – И первая – это Паланг. Он слишком рвётся сделать из тебя своё орудие. Нельзя, чтобы дедов или отцов дух забирал себе волю человека. Мы умерли, мы лишь знак на теле да помощь…

– Но чёрные клинки должны питаться жизнями, – ругался Паланг.

Не забывал и чёрных слов. Тай-в-голове губами шевелил, но вслух не произносил. Только раз уточнил, что значит «шаршисс» и «кракас». Но Паланг ответил «норатх» – неважно.

– Вторая причина – ты сам. Сколько было историй, что люди убивали тех, кто на них непохож! Вот к примеру, жили такие люди на краю мира: лёгкие, тонкие, с крыльями за спиной. Их истребили, потому что они на простых людей не походили, а потом стали про них легенды слагать.

– А чем он непохож? Руки, ноги, голова, – сердито бурчал Паланг. – Вышел бы к людям, себя бы показал. Заставил бы их бояться! В Южное Царство бы смог добраться, там стал бы царём над низкими людьми! Ах, как бы порадовался дух моей Зюмран!

– Он вскормлен молоком гарпии, он выбелен ядом до костей, – возражал Ставрион. – Разве ты не понимаешь? Он весь в шрамах оттого, что ты учил его фехтовать. Он будет пугать собой людей. Нет ему места в сёлах и городах!

– Ты говоришь это потому, что не хочешь продолжения нашей жизни, – сердился Паланг.

Оба деда могли спорить бесконечно. Вот и сейчас, Найдён сидел рядом со спящей Лесей на одеяле, брошенном на доски телеги, а деды спорили. Но они не знали, что это бессмысленно. Найдён уже всё решил: они уедут в Железное Царство и там поселятся вдвоём. Да, только вдвоём, потому что от обоих дедов он собирался избавиться. Только ещё не знал, как!

Эти мысли было очень трудно скрывать от Ставриона и Паланга, потому что они всё обычно слышали, но Тай-в-голове со временем стал хитрым и научился думать отдельно от них. Он придумал, что будто бы прячется от них в отдельной тёмной норе, завалив камнями вход. Но сегодня деды так разругались, что даже в это воображаемое убежище доносились их голоса. Тогда Найдён выглянул и спросил, чтобы они перестали ругаться:

– А кто такой Арагнус?

Они замолчали. Они молчали достаточно долго, чтобы Найдён даже успел задремать, укачиваемый мерным подрагиванием телеги, катящейся по хорошей дороге. Как вдруг Паланг обрёл дар речи.

– Арагнус Юм-Ямры, наш с тобой предок, Танаб. Я сам избегаю с ним встречаться. Он был братом моего пра-пра-прадеда. И решил стать вечным.

В голосе Паланга, не знающего сомнений и сожалений, вдруг послышались странные нотки. Он как будто боялся этого Арагнуса.

– О, знай, мой Танаб, что Арагнус кажется вечно юным и производит впечатление хорошего человека. Он умеет быть приятным собеседником и не вызывает в людях ужаса…

– Как вызывал его ты, – вставил Ставрион.

– Но это честно, – возразил Паланг, и Найдён удивился его словам.

Честно! Дед, уговаривавший его убить двух женщин, пока они занимались его ранами, заговорил о честности!

– Я не вру о своих намерениях, и если хочу убить – убиваю, – продолжил Паланг Юм-Ямры. – Такой путь давным-давно избрали для посвящённых в смерть мои боги! И один за другим уходим мы во тьму. И выносим оттуда немного темноты, чтобы продолжать наш род, и темнота эта становится чёрными клинками. Когда Найдён умрёт, его внук станет носить его дух в руке в виде чёрного меча… не так ли, Танаб Юм-Ямры?

Найдён содрогнулся.

– Я буду светлым клинком, как Ставрион, – сказал он вежливо – так учил Тая-в-голове Светлый клинок, дед Ставрион. – Можно мне узнать побольше об Арагнусе, миром прошу.

– А чего об нём узнавать, душегубец он, собиратель, – сказал Светлый клинок. – Из всех чёрных мечей – худший.

– Да и не меч у него, – проворчал дед Паланг. – Его клинок – оборотень. То кинжал, то спица острая… Он близко подобраться норовит, отродье шаршиссово, да заставляет себя уж если не полюбить – то хотя бы довериться. А потом иглой в самое сердце.

– И охотится он лишь за ведьмами, да магами, да ворожеями. Волхвов убивает, шептуний да гадалок, особо же любит над женщинами измываться. Будь она хоть какого звания да возраста – всё ему, душегубцу, едино! Охоч он до женского пола… А как доберётся до самой сердцевинки, словно паук, так всю силушку волшебную как есть высосет, – подхватил Ставрион.

– И знай, внук мой и внук моей жены Зюмран, что больше всего охотится он за своими сородичами. Чёрного клинка владельцы – вот его цель. Думаю, он тебя учуял, когда ты против стрелков пошёл, за девку свою заступаться начал. А может, и раньше… Потому и говорю тебе, забери себе силу девки, отдай нам со Ставрионом её жизнь – и быстрее беги прочь. Не справиться тебе с ним.

Найдён поразмышлял немного и качнул головой.

– Нет. Лесю я не брошу. Если всё так – то она ведь тоже наполовину некромант, Бертранова дочка. Вон и клинок к ней пристал, пускай и с моей подмогой.

– Наполовину некромантов не бывает, – с сомнением произнёс Паланг. – Но сила в ней хороша: юная, мощная, она же и половины не использует по неразумению. Если б дать такой в чёрный клинок впитаться…

– Нет, – сказал Найдён.

– Ты перечишь мне, Танаб Юм-Ямры?

Найдён сжался. Паланг был жесток. Он пересиливал волю, ломал, резал тело – и, если б не дед Ставрион, давно бы своего добился. Стал бы он не Таем и не Найдёном, а Танабом Юм-Ямры, и ушёл бы в Южное Царство, и по пути убивал бы столько, сколько запросил бы Чёрный меч. А он, Найдён был в том уверен, запросил бы много. Только ему казалось – и одной жизни нельзя просто так отнять. Нельзя.

Он так крепко задумался, что вознице пришлось повторить вопрос:

– Я говорю – с невестой сбежал, что ль?

– С невес-той, – ответил Найдён растерянно.

– Так ты это… насовсем сбежал или поваляешь и к родителям вернёшь?

В голосе возницы послышалось неодобрение. Но неприязни к тому, каков он, Найдён, есть – белый, не как все – парень не услыхал. Хотя как знать? Вдруг мужик эту неприязнь попросту скрывал?

– Насовсем, – сказал Найдён. – Я люблю её, а она меня!

– Так ты тогда не просто вокруг дерева её обведи, а в храм сходи, всем богам поклонись да особенно Милоладе, – сказал мужик. – Не дело это – испортить девку и удрать с нею. Как дети! И не думаете о том, чему дальше быть да как вдвоём жить!

– Я её не брошу, – сказал Найдён.

Вслух было трудно подбирать слова. Тут Ставрион сжалился, помог:

– Скажи, что до Серёды доберётесь и поженитесь.

Возница выслушал ответ и кивнул.

– Другой разговор, – сказал он. – Не обманывай чистую душу, не бери на себя такое зло. Вишь, белый ты какой, враз обуглишься, Черногара тебя заберёт в свои тёмные норы – не выберешься уже. А тем, кто хорошо жил, по совести, Беловласт ладью белую готовит, по небу плыть да на землю глядеть – на внуков-правнуков радоваться.

– Сильно верующий попался, – сказал Паланг в голове Найдёна. – Его тоже можно убить, а телегу забрать. Тогда и билета покупать не надо. Он и деньги везёт небось. Телега-то пуста. Наверное, в Дубравниках, в форте, груз оставил, обратно в Серёду с деньгами возвращается… Если в Железное Царство бежать – любые монеты тебе сгодятся!

Найдён рассердился на Паланга и стиснул кулаки.

– А кровяка-то у тебя из-под повязок сочится, – посочувствовал возница. – Что, не отдавали братья тебе невесту-то? Я б тоже такому не отдал. Больно уж ты худой да бледный, вылитый кощун. Чем болеешь?

– Ничем не болею, – по подсказке Ставриона ответил Найдён. – Уродился такой!