ГЛАВА 11. Поехали

Уже после заката они вошли в Серёду.

– Сразу на вокзал отправляйтесь, там вроде бы должен быть вечерний поезд на Ключеград, – принялся распоряжаться Бертран.

Серёда Леське была знакома – городок уютный и довольно симпатичный. И не особо шумный, если с Ключеградом сравнивать. Поезда здесь, конечно, ходили, но нечасто, лязгающих мобилей, пышущих паром, встречалось немного. В основном всё то же, что и на селе: люди, лошади, разве что коров не видать. По окраинам стояли те же самые деревянные избы с резными наличниками, знакомо пахло хлевом, баней, землёй. Была бы Леськина воля – осталась бы на окраине! Но нетерпение и какой-то суетливый страх перед чем-то неизвестным, идущие от Бертрана, не давали ей ни покоя, ни особого выбора.

Найдён в городе совсем заробел. Его и на хуторе люди смутили, даже тамошних немногочисленных обитателей было слишком много для него, а здесь народу оказалось побольше. Особенно – на вокзале. Привокзальная площадь заморочила даже Леську, настолько, что она зазевалась и едва не позволила какому-то юному пройдохе забраться в её сумку. Вернее, она бы и не заметила, но Бертран почувствовал неладное и завладел её рукой.

Это было неприятно: ощущать, что кто-то действует, захватив власть над твоим телом. Пускай даже и не всем! Рука Леси перехватила лапу воришки железной хваткой.

– Ой, – пискнул пойманный парень.

Кажется, не такой уж и юный, просто невысокий да худой, а так, может, и постарше, чем Лесняна. Она заметила, что он с ужасом смотрит на серую змейку, охватившую её запястье.

– Простите, сударыня, попутал! Позвольте загладить свою вину!

Найдён тут же перестал шугаться прохожих и встал рядом, скрестив руки на груди. Его глаза, светлые и невинные, стали огромными и разве что не светились, что, очевидно ещё больше напугало вора. Он сглотнул, мотнул головой, заставляя светлые, давно немытые волосы упасть на глаза, и пробормотал:

– Не… не надо.

Теперь он уже не мог отвести взгляда от чёрной змеи, охватившей правую руку Найдёна. Сколько видно было из-под слегка задравшегося рукава, всего-то чуть-чуть, а и то сделалось воришке страшно!

– Не ведал, что вы ворожеи, прошу извинить…

Леся мысленно попросила отца отпустить руку вора. Но и освободившись, тот не удрал, а опустился на колени.

– Отпустите.

– Иди, – сказала Леська с недоумением.

Но Найдён вдруг произнёс странным, жёстким, будто даже колючим голосом:

– Что ты знаешь?

Воришка со страхом покосился на Лесю, причём не на руку, а на лицо, затем перевёл нервный взгляд обратно на Найдёна. Улыбнулся слабо, жалко, так, что Леська его и в самом деле пожалела. Он будто бы не ведал, кого сильнее бояться.

– У меня тоже дар, – сказал парень словно через силу. – Не убивайте…

Больше от него нельзя было уже ничего добиться, он словно растерял всё, чем владел.

– Ты силу его чуешь? – спросил вдруг Бертран.

– Да, – удивлённо ответила Леська. – Странную. Вроде железник он. Мог бы кузнецом стать… Но я метки не вижу.

– Метка, случается, что не на лице живёт, – сказал Бертран.

И притих.

– Уходи, – сказал воришке Найдён всё так же жёстко. – Не буду. Уходи.

– И помни, что воровать нехорошо, – запоздало решила поучить его Леся.

– А? – встрепенулся вор и вдруг дёрнул с места так быстро, что только его и видели.

Но уже спустя пару минут вернулся. Скороговоркой выпалил:

– Кто бы уж говорил про воровство-то, а?

И удрал, на этот раз уже безвозвратно.

– Да уж, поговорили, – проворчал Бертран.

– Где билеты-то покупают? – спохватилась Леся.

– Вон там, видишь? Написано же: «касса», – Бертран сам указал Лесе на кассу её же рукой.

То был аккуратный деревянный домик, прилепившийся сбоку к большому зданию вокзала. Над единственным окошечком горел фонарь под жестяной шляпой и толпились люди.

Девушка упрекнула себя: могла бы и сама прочитать да догадаться. Но встреча с воришкой её как-то обескуражила, сбила.

Тем временем кругом стремительно вечерело. В городе сумерки отличались от деревенских. Были они рыжеватые, будто покрытые ржавчиной – наверно, от фонарей с железными колпаками. Это от них шёл неприятный свет, совсем не похожий на тёплые отблески живого огня. У кассы толпились люди с узлами, чемоданами и сундуками. Леську с Найдёном едва не затёрли там, и парню сделалось нехорошо. Целительница видела, что он нервничает и готов вцепиться в любого, кто ещё раз его толкнёт. Хорошо, если руками или зубами! А ежели выпустит на волю чёрный клинок? Страшно!

Но всё обошлось. Найдён только сказал, что, если б не Ставрион, он бы этой очереди не выдержал. В его манере высказываться это прозвучало, конечно, вовсе не так, но Леся вполне поняла. Уже перед кассой девушке померещилось, что рядом снова трётся давешний воришка, но в полутьме да резком свете фонаря над кассой ей могло и просто показаться.

Она в свою очередь сунулась в окошечко, и её озадачили вопросом:

– Третий или второй?

Леся помедлила с ответом, и Бертран подсказал, что класс лучше брать второй, хотя лучше было бы первый: так безопаснее. Леська, запинаясь, попросила второй класс, думая про то, как хорошо было бы ехать отдельно от всех первым классом, о котором только слыхала. Но зато точно знала, что там, в первом классе, можно ехать в отдельной комнатке, которая на ключ запирается от всех. Им бы подошло – так точно никакой Гнус к ним не заскочит! За окошечком кассы пожилой мужчина в огромных очках крутил ручку железной говорливой машинки, нажимал щёлкающие кнопки – происходило неведомое Леське действо, сродни волшебству. Когда они с матушкой путешествовали пару лет назад – таких машинок ещё не было! Билеты выписывались вручную на имя обладателя, красивым почерком, и ставили блестящую фиолетовую печать. А теперь даже имён не спросили, просто напечатали два листочка с выпукло выбитыми буквами и цифрами.

– Деньги-то есть? – крикнули из кассы, прерывая раздумья девушки.

И тут же кто-то отскочил в темноту – причём Лесе опять же померещился воришка.

Деньги Лесняна отдала почти все – осталось не так-то много. Как потом из Ключеграда добираться ещё до Железного Царства, девушка даже не представляла.

– Скорее, поезд уже отходит, – сказал Бертран.

На самом деле поезд ещё не тронулся, а только выпустил в воздух облако пара и трижды прогудел, возвещая о том, что это вот-вот случится. В ответ гудкам зазвенел где-то колокол, и люди, ещё не успевшие получить билеты, засуетились, создавая целый водоворот из тел. Паровоз, блестя намасленным чёрным телом, задвигал сочленениями и закрутил огромными колёсами, и вереница вагонов чуть стронулась с места. Найдён и Леська едва успели вскочить на подножку вагона, над входом в который красовалась крупная медная цифра 5. Остальные пассажиры уже разбежались кто куда по вагонам, а Лесю в тамбуре подстерёг суровый усатый проводник. Вид встрепанных, взмокших «деревенщин» с домоткаными сумками и сапогами через плечо его насторожил. Но билеты здорово утешили.

– Странно только, что вам первый класс дали, – пробурчал проводник, глядя в билет и подсвечивая себе жужжащим фонариком, – вашему люду и второй-то не положен. Кассирша, небось, ошиблась?

Леся только пожала плечами. Она же точно помнила, что просила второй класс, а про первый лишь подумала!

– Но нам же можно? Билет-то ведь верный? – спросила она с беспокойством: вдруг их сейчас ссадят с поезда, пока скорость не набрал?!

Усач наморщил толстый красный нос.

– Можно-то можно. Хлевом, конечно, пованиваете, но не шибко, – неохотно сказал он. – Да только ну как проверка? А тут селяне, босяки с узлами… Как вам билеты-то продали? Или вы украли их у кого?

Леська обиделась. Они были не с узлами, одеты хорошо, ну и что, если Найдён босиком?

– Зачем нам красть? – спросила она сердито и отчаянно. – Если хотите, давайте поезд остановим и спросим кассира, что он там нам напродавал? Хотите? Других билетов у нас нет.

– Тогда я вас на другой станции во второй класс пересажу, – пригрозил проводник. – Не положено вашему брату босяку в первом классе путешествовать. А лучше будет, если вообще сойдёте!

– Мы не сойдём, билеты – вот они, – распаляясь, вскричала несчастная Леська.

От огорчения у неё даже слёзы на глазах выступили. Разве она виновата в чём? За что их высадить-то хотят?

– Это вам тот воришка поворожил, – предположил вдруг Бертран спокойно. – Он там вроде бы тёрся, я ощущал его присутствие.

– Зачем ему? – с недоумением спросила Леся.

– Быть может, это даже не совсем он, а кто-то из его старших, чтобы вы поскорее убрались отсюда. Уважение и страх…

Леся не поняла. К чему их бояться? Разве что Найдёна – он некромант… да только по нему же видно, что он невинное дитя.

Проводник, пока Леся стояла в раздумных беседах с отцом, ворчал.

– Скажи проводнику, что будете ехать тихо и господ не побеспокоите своим неподобающим видом, – посоветовал Бертран. – А дальше уж… как-нибудь. Главное, до Ключеграда доехать.

Леська с трудом повторила речь отца: очень уж сложно он сказал. Вроде и по-северному, а мудрёно. «Не побеспокоим неподобающим видом» выговорила только с третьего раза, старательно и чуть ли не по слогам. Проводник сказал, что «босяки нынче пошли наглые», но сдался. Повёл Леську и Найдёна в комнатку, которую назвал «купе», отпер, вручил им ключ и сказал:

– Без надобности не высовывайтесь. Ежели мне чистые господа жаловаться будут, что тут босяки едут да что от вас хлевом несёт…

– Не будут, – буркнул Найдён. – Закрой дверь.

Не успела Леся упрекнуть его, что невежливо так разговаривать с человеком, который способен их вышвырнуть с поезда, как проводник со стуком задвинул дверь и ушёл.

– Ну вот, – буднично сказал Бертран. – Поехали!