Глава 17

Яна

Снова вечер, и снова мы неспешно шагаем по парку. После тренировки Ренат дождался, когда Тимур покинет зал, хотя не признался мне, что ждал именно этого. Сам он почти сразу тоже ушёл. Измождённый жёсткой программой тренера и тем, что происходит между нами.

Кажется, мы оба горим, находясь в такой близости друг к другу, но всё же на виду у большого количества людей.

Зажиматься вечно по углам мы не можем, и если честно, я думала, что уже сегодня он пригласит меня к себе домой, и мы вновь попробуем то, что в первый раз у нас получилось плохо.

Но этого не случилось…

Покинув клуб, идём всё в том же направлении — к моему дому. Али, словно издеваясь над нами обоими, оттягивает момент, когда мы, наконец, сможем насытиться друг другом. Во всяком случае, мне так кажется.

— Расскажи о своей семье, — вдруг просит Ренат, приближаясь к лавочке. Опускается на неё, расставив ноги пошире, лениво облокачивается на спинку. Рукой легонько похлопывает по своему колену, приглашая меня присесть.

— О семье? — я напрягаюсь всем телом. Говорить о своей семье я не люблю. Разве что о сестре, но о ней уже рассказывала.

Приблизившись к парню, разворачиваюсь к нему спиной, чтобы присесть на колено, но Али укладывает руки на мои бёдра и тянет вниз, резко опуская на свой пах. Спиной вжимаюсь в широкую грудь парня, устраиваю затылок на его плече, и по моему телу бегут мурашки, когда он шепчет у виска:

— Мы всего лишь посидим здесь немного, Ян. Ничего больше. Обещаю.

Боже… Не обещай…

Я с трудом могу усидеть на месте, ощущая его твёрдую плоть под собой. Нервно поёрзав, неосознанно вызываю ещё большее напряжение его члена и с силой кусаю губы, точно зная, что он видит, как я это делаю. Хорошо, что не видит моих глаз и горящего желанием взгляда, а то «просто посидеть здесь» вряд ли получится.

— Моя семья не самая идеальная… — нехотя начинаю я, отчаянно желая немного отвлечься от твёрдого тела парня под собой.

Мы же не животные. И иногда вполне можем просто говорить, а не набрасываться друг на друга.

— И всё же. Твоя семья. Расскажи мне, — настаивает Али, а сам неторопливо поглаживает мои бёдра, словно невзначай проходясь ладонями по их внутренней стороне.

— О сестре я тебе рассказывала, — нервно облизываю губы, сжимая бёдра.

Ренат рычит от негодования, протискивает ладонь между моих ног и с нажимом разводит их в стороны.

Просто посидим, значит?..

— Да, про сестру ты рассказывала, — тихо соглашается он и медленно скользит вверх по бедру ладонью, приближаясь к паху. — А родители? — продолжает хрипло.

Он пока ещё может говорить, а вот я задыхаюсь от его прикосновений.

— Я живу с отцом, — выдавливаю и с силой зажмуриваюсь, когда Ренат проводит ладонью ещё выше и проворно расстёгивает пуговицу и молнию на моих джинсах.

— Ага, с отцом, — хрипло шепчет он, пальцами забираясь ко мне в трусики.

Я не хочу рассказывать ему о своей чертовски неидеальной семье. Особенно сейчас, когда он заставляет меня плавиться лишь прикосновениями. Его пальцы ложатся на клитор. Вторая рука сжимает грудь, забравшись под кофту. Губы прикасаются к шее, мочке уха.

Боже… Развожу ноги ещё шире. Мне чертовски стыдно, ведь мы на улице, посреди парка. И на часах не так уж много времени. Кто угодно может нас увидеть. Но остановиться я уже не могу и попросить Рената остановиться — тоже. Его пальцы и горячее тяжёлое дыхание в самое ухо делают со мной невообразимые вещи. Я двигаю бёдрами в такт его неторопливым ласкам. Кусаю губы, чтобы сдержать стоны, но они непроизвольно вырываются наружу.

И я ужасно хочу большего.

— В прошлый раз я был груб, и знаю это, — негромко говорит Ренат. — В следующий раз, наверное, буду так же импульсивен, потому что охренеть как тебя хочу… Будем считать, что так я извиняюсь и за прошлый раз, и за следующий…

Настойчиво давит на клитор, одновременно зажимая сосок между пальцами, а языком проводит по шее. Моё тело начинает дрожать в преддверии оргазма, который подкрадывается слишком неожиданно… слишком стремительно.

— Кончи, малышка, — хрипит Ренат, кусая мочку уха.

И я взрываюсь… Сотрясаюсь всем телом от накрывшего с головой оргазма. Жадно хватаю воздух, который в одночасье покинул лёгкие, а потом обессиленно наваливаюсь на его плечо и поворачиваю голову. Мы встречаемся взглядами. Мой заволокло дурманящим блаженством. А его горит безудержным желанием.

Он хочет меня! И теперь меня интересует лишь один вопрос.

Почему он не позвал меня к себе домой?

***

Ренат неторопливо отпускает мою грудь и словно нехотя достаёт руку из-под кофты. Сам застёгивает молнию на моих джинсах, будто возвращая в первозданный вид. А потом хватает меня под коленями и, развернув вполоборота, прижимает к своей груди. Теперь мои ноги стоят на лавочке, и я почти лежу на коленях парня. Наши лица обращены друг к другу.

Его рваное дыхание постепенно выравнивается. Волны оргазма всё ещё расползаются по моему телу, но я уже тоже могу дышать почти спокойно.

— Мы немного отвлеклись, — криво ухмыляется Али. — Но теперь ты можешь продолжить и рассказать мне о родителях.

— Ты уверен, что хочешь знать? — отвожу взгляд и рассматриваю спинку деревянной лавочки.

Чувствую, как Ренат напрягается всем телом и говорит с извиняющимися нотками в голосе:

— Если эта тема для тебя запретная, то я не буду настаивать…

— Мой отец пьёт, — перебиваю его и говорю как есть. — Мать связалась с нехорошими людьми и превратилась в какую-то сектантку… Она ушла от нас, и именно поэтому отец спился, — выпаливаю на одном дыхании. — А ещё из-за неё Ася уехала, потому что та допекла её своей фальшивой верой.

Зажмуриваюсь. Мне стыдно и горько за свою семью. Однако я уже давно переварила эту ситуацию. К тому же, другой семьи у меня всё равно нет.

— Чёрт, прости, — Ренат в лёгком шоке и выглядит так, словно ему стыдно, что он завёл этот разговор.

Он неловко поглаживает меня по спине, а я, чтобы превратить начинающееся уныние в шутку, быстро чмокаю его в щёку, а потом с лукавым прищуром выдаю:

— А если я тебя не прощу, то что? Снова полезешь ко мне в трусики? Снова так будешь извиняться?.. Чтоб ты знал — мне понравились такие извинения. Пожалуй, почаще буду обижаться на тебя…

Договорить я не успеваю. Губы парня буквально обрушиваются на мой рот. Руки сминают лицо, и через секунду мы вновь задыхаемся от желания. В голове звучит всё тот же невысказанный вслух вопрос: «Почему он не пригласил меня к себе домой?»

Али отстраняется так же внезапно, как и вовлёк меня в поцелуй. Буквально отдирает меня от себя и помогает подняться с его колен. Он на грани взрыва. И я начинаю дрожать как осиновый лист, слишком остро ощущая эту грань.

Мы вновь бредём в сторону моего дома. Пытаемся говорить на отвлечённые темы, но вновь и вновь буквально обжигаем друг друга горящими взглядами.

— Чем будешь заниматься завтра? — спрашивает Ренат, останавливаясь в той точке, где заканчивается его километр.

— Завтра я подрабатываю няней.

— Няней? — удивляется парень.

— Да, а что здесь такого? — интересуюсь с возмущением, потому что он смотрит на меня с недоверием.

Пожимает плечами.

— Не знаю… Меньше всего я могу представить тебя няней.

— Эй, я, вообще-то, люблю детей! А они любят меня! У меня, кстати, есть племянник. Он меня обожает!

Сейчас я выгляжу всё равно, что ребёнок. Уперев руки в бока, с рвением доказываю свою любовь к детям. Разве что ногой не топаю для пущей убедительности.

— Ладно-ладно, верю, — хмыкает парень, выставив руки вперёд. — Просто ты сама ещё реб…

— Только попробуй сказать это! — перебив его, грозно грожу пальцем. — Ты прекрасно знаешь, что я не ребёнок.

— А если скажу, что ты сделаешь? — самодовольно вскидывает одну бровь.

— Что я сделаю? Я обижусь!

— А я вновь попрошу у тебя прощения, — протягивает руку, чтобы схватить меня, но я быстро отступаю на шаг назад.

— Что если ты не сможешь попросить у меня прощения? — тоже вскидываю бровь, подражая его самодовольству.

Ренат хочет сделать шаг ко мне, но вдруг раздаётся сигнал оповещения. Он нехотя достаёт следящее устройство из своего кармана, бегло смотрит на экран и тут же убирает аппарат обратно в карман. Он не может ко мне подойти. И выглядит при этом не злым, и не взбешённым… Он словно в отчаянии.

У меня мурашки бегут по телу от того, что наша невинная игра превратилась в какую-то болезненную бессмыслицу. И что парень выглядит так, будто совершенно беспомощен и абсолютно раздавлен. Быстро приближаюсь и кладу руки ему на плечи.

— Прости, — выдыхаю еле слышно, уткнувшись носом в его грудь. — Я веду себя как идиотка.

— Ты не виновата, — отзывается парень. — Это всё лишь моя вина… Но прошу тебя, больше никогда так не делай.

Часто киваю, но не поднимаю на него взгляда. И правда чувствую себя идиоткой, что бы он ни говорил.

Когда-нибудь я спрошу Рената о том, зачем он это сделал. Зачем поджёг тот дом. Зачем обрёк себя на заточение. Когда-нибудь… но не сейчас.

Мы стоим молча. Он просто обнимает меня за талию, а я, уткнувшись носом в ворот куртки, вдыхаю приятный запах его тела. И мне хочется стоять так вечно.

— Ну а ты чем займёшься завтра? — задрав голову, смотрю ему в глаза.

— Перенесу тренировку на вечернее время, — Ренат пожимает плечами. — Я прихожу в зал из-за тебя в первую очередь. А раз тебя завтра не будет…

Немного краснею от этого признания. А ещё рада тому, что он не встретится с Тимуром, и мне не придётся переживать за него хотя бы завтра.

— Ладно, иди домой, мелкая, — ухмыльнувшись, заявляет Али, потеснее прижимая меня к себе.

— Иду, — отвечаю с улыбкой, но так и остаюсь на месте.

Встав на носки, тянусь к губам парня, и он, как и всегда, целует меня первым. Страстно и очень жадно.

С трудом отклеиваюсь от него, а он с огромным усилием меня отпускает. Уже пройдя несколько метров в сторону подъезда, поворачиваюсь и всё-таки задаю свой вопрос:

— Почему ты не позвал меня к себе домой?

— Потому что мне нельзя, — говорит без тени улыбки на лице.

— Что нельзя? — в недоумении переспрашиваю.

— Скоро у меня бой с Тимуром. Разве ты не знаешь, что спортсмены должны копить свою энергию?

Я наклоняю голову набок и с глубочайшим недоверием и даже шоком смотрю на Али. Он что, прикалывается?

— Ты не можешь заниматься сексом до боя? — переспрашиваю с сомнением.

— Я должен копить энергию, Ян. В том числе и сексуальную.

Он не отвечает прямо на мой вопрос. А я всё жду, что сейчас улыбнётся и скажет, что пошутил. И в какой-то момент вроде бы вижу улыбку на его лице, которую он тут же прячет, откашливаясь в сжатый кулак.

— Спокойной ночи, мелкая, — ухмыляется парень.

Да какое уж тут спокойствие…