Глава 18

Али

День без неё тянется так долго, что кажется вечностью. Я постоянно ловлю себя на мысли, что всё чаще и чаще поглядываю на часы, хотя раньше совершенно не следил за временем.

Яна весь день занята работой… Она — няня! В голове не укладывается, как она может быть няней. И не потому, что она какая-то безответственная, и ей нельзя доверить ребёнка… Просто Яне всего девятнадцать, в этом возрасте хочется какого-то драйва, лёгкости. И уж точно не сидеть с чужим отпрыском. Во всяком случае, в свои девятнадцать я таким не был.

Вчера меня шокировали подробности об её семье, и я стал уважать мелкую ещё больше, хотя раньше в принципе не задумывался об уважении к женскому полу. Мной всегда двигала физиология, а не психология.

С Яной мы договорились созвониться вечером. А вечер — это понятие растяжимое! Для меня он начался около пяти часов, именно в этот момент я разделался со всеми делами.

Утром тренировался дома, чтобы не ходить в зал и не бередить своё и без Тимура слишком шаткое спокойствие. Я почти не обманул Яну, сказав, что коплю энергию. Но к сексу это отношения не имело. Вряд ли смогу выдержать ещё хотя бы день рядом с ней. Честно пытался сделать это вчера, а в итоге почти трахнул на лавочке в парке, чёрт возьми. Невыносимо желать кого-то так сильно…

После тренировки отправился в участок к своим надзирателям. Они были удивлены и моему визиту, и той приветливости, с которой появился на пороге, ведь я редко бываю приветлив. Однако я пришёл на переговоры, и мне пришлось делать то, что больше всего на свете ненавидел: вымаливать, почти унижаться, чтобы они сняли браслет и позволили участвовать в турнире после того, как размажу по рингу Тимура.

Переговоры не увенчались успехом… Уходил, скрипя зубами, потому что мне вновь придётся обращаться к Соболеву. Со своими возможностями он сможет помочь. Но Кир и так слишком много для меня делал. Я устал пользоваться его добротой и связями.

И вот на часах пять вечера. Желая быть поближе к дому мелкой, чтобы в случае её звонка прийти немедленно, назначил Киру встречу в парке.

— Ренат, ты же понимаешь, что это невозможно, — друг расслабленно опускается на лавку. — Слишком мало времени! Дай мне хотя бы месяц, ну и сам не лажай. И, возможно, тогда с тебя снимут браслет.

И вот мне вновь приходится умолять. Опускаюсь на лавку рядом с ним.

— Мне нужно снять браслет, Кирилл! Нужно! Я должен быть свободен через две недели максимум! Помоги мне, это чертовски важно!

— К чему такая спешка?

— Я могу поехать на турнир, — объясняю нехотя. Кир не любит все эти «возможно» и «может быть», потому что до мозга костей реалист.

— Каким образом? — уточняет с сомнением.

— Мне нужно победить одного ублюдка, и Тарасов поставит меня на его место.

Соболев закидывает ногу на ногу, немного отвлекается на мимо проходящих девиц, спустив солнечные очки к переносице, подмигивает им, а потом, вернув очки обратно, вновь поворачивается ко мне.

— Ладно, — криво ухмыляется.

— Что ладно?

— Ладно, браслет с тебя снимут… Когда размажешь того ублюдка, — говорит это с такой лёгкостью и уверенностью, что меня немного отпускает.

Ухмыляюсь в ответ.

— Как ты это сделаешь?

— Не заморачивайся, — отмахивается Кир. Видит мой непреклонный взгляд, поднимает очки на макушку и с каким-то даже восторгом всё же объясняет: — Судья, который назначил меру наказания, твой ярый фанат. Вряд ли уступит просто так, но если речь пойдёт о твоём эпичном возвращении в бокс, то он согласится.

— Сколько? — бросаю я сухо. Не дурак, понимаю, что речь идёт о круглой сумме, а не только о моём возвращении.

— Тебе-то что? — хмыкает Кир.

Блядь, опять будет платить за меня! Чёртов богатей, мать вашу.

— У меня остались деньги с тачки. Я отдам их тебе.

— Оставь их себе, потому что без браслета тебе понадобится машина, — безапелляционно заявляет он. — Жду не дождусь, когда ты притащишь свою задницу ко мне домой, и мы опустошим весь запас бухла из погреба! — мечтательно добавляет друг.

— Это вряд ли, — пожимаю плечами.

— Хорошо, тогда я нажрусь, раз уж у тебя опять режим, — с лёгкостью соглашается.

— Дело не в режиме, друг, — похлопываю его по плечу и поднимаюсь с лавки. — Дело в девушке.

Могу даже не смотреть ему в лицо, точно зная, что он в шоке. Его друг Алиев Ренат никогда не говорит о девушках. Разве что о Вике иногда. Но эта тема давно закрыта.

— То есть ты типа теперь тоже с удавкой на шее? — он вроде смеётся, но всё же в шоке. — Да быть не может, твою мать! Ладно ещё Сокол, он помешался на своей Лизе давно. А ты-то когда успел?

Кир вскакивает со скамейки и сжимает моё плечо.

— Хоть познакомь для оценки качества! — лыбится во все тридцать два.

— Хрен тебе, — тут же отрубаю. — Она хорошая девочка… Другая. Далека от твоего порочного общества.

— Моего порочного общества! — повторяет за мной нараспев. — Раньше это было и твоё общество.

— Да, раньше, — не отрицаю я. — А теперь… Короче, ты понял.

Скидываю его руку. Шагаю вперёд, а потом оборачиваюсь:

— Надеюсь, что и тебе когда-нибудь надоест это общество.

— Надейся, — хмыкает он. — На свадьбу с ней пойдёшь? — воодушевлённо интересуется.

— Если пойду… то да, с ней.

— Что значит «если»? — друг вновь ко мне приближается. — Ты в своём уме? Сокол не простит тебя, если ты не явишься. Когда вы уже зароете этот сраный топор войны? Игнат злится на тебя из-за сестры, ты не хочешь идти на свадьбу! Сколько можно, чёрт возьми?! Ведёте себя как шестилетки!

— Дело не в этом, — говорю успокаивающе. — Просто турнир может совпасть с днём свадьбы. Я выберу бокс, Игнат поймёт.

Кирилл больше не спорит, а я не признаюсь ему, что всё же дело не только в турнире. По правде, мне всё ещё стыдно смотреть в глаза друга и его будущей жены. Три года слишком маленький срок, чтобы позабыть о содеянном…

***

Наша встреча с Кириллом заняла не больше часа. Яна всё ещё не звонила, и я не знал, чем себя занять. Потом вспомнил, что хотел сделать ей подарок и отправился в ближайший салон связи. Там купил телефон, доверив выбор продавцу-консультанту женского пола. Она подобрала для Яны новую модель с лёгким и удобным функционалом, и мне не терпелось вручить ей новый гаджет.

Меня переполняли эмоции. Желание, вожделение, чувство одиночества, потому что мелкой не было рядом весь чёртов день, а ещё какая-то странная нежность к девушке. Чёртова нежность… Мне казалось, она пропитала меня насквозь. Будь Яна рядом сейчас, я хотел бы носить её на руках… Что она со мной сделала, чёрт возьми?

Желая немного потушить все эти эмоции, отправился на пробежку. Дал несколько кругов по району, прежде чем Яна, наконец, позвонила.

Голос был уставшим и подавленным. Девушка призналась, что всё-таки не особо любит чужих детей, потому что ей пришлось сидеть сегодня с целым отрядом маленьких троглодитов. А именно — работать на детском мероприятии в честь дня рождения одного из них. В общем, она была вымотана, и я не настаивал на встрече. Слышал в её голосе расстройство и старался не показывать своего. Разговор закончился быстро. Яна пошла в душ, чтобы смыть с себя этот день… А я не мог не представлять её в этом душе, поэтому отправился в зал сразу после его закрытия.

И сейчас просто истязаю грушу, наконец ощущая, что моя концентрация возвращается на место. Сейчас я думаю лишь о предстоящем бое. Выкидываю все ненужные мысли о ненависти к Тимуру, и его лицо будто размывается. Плевать, кто он! Он просто помеха, промежуточная цель, которую я должен устранить для достижения другой, высшей цели.

— Я знала, что найду тебя здесь, — неожиданно раздаётся за моей спиной.

Резко разворачиваюсь — и вот опять концентрация потеряна, а эмоции начинают зашкаливать.

Яна стоит посреди зала, деловито уперев руки в бока и глядя на меня с лёгким прищуром. Она не выглядит уставшей. А одета так, словно на тренировку пришла.

— Что ты здесь делаешь? — старательно делаю свой голос ровным, но это ни черта не выходит. Я слишком рад и взволнован.

— Я сходила в душ, — она пожимает плечами и делает шаг к рингу. Проводит пальцем по натянутому канату. — Потом немного полежала на кровати, уставившись в потолок. Даже пробовала уснуть… — замолкает. Смотрит на меня своими медовыми глазами и делает это призывно, чёрт возьми. — Но я не могу спать, — вновь пожимает плечами. — Могу лишь думать о тебе…

Сдираю бинты с рук. Швыряю их на пол. Быстро приближаюсь к девушке и обхватываю её лицо ладонями.

— Это ты в моей голове, мелкая. Поселилась там, и я ни о чём и ни о ком больше не думаю!

Склонившись, с жадностью впиваюсь в её губы, ощущая дикий голод. Я голоден, и только она меня может насытить. Однако Яна отстраняется, выпутывается из моих рьяных объятий и растягивает на губах хитрющую улыбку.

— Я пришла предложить тебе спарринг, — говорит она важным тоном, видимо, запоздало отвечая на мой вопрос.

А мне уже плевать на разговоры, потому что думаю лишь о том, что я могу с ней сделать и в каких позах, мать вашу. Однако её вызов меня воодушевляет!

— Спарринг, значит, — хмыкаю. — Ты и я?

Она часто кивает, не стирая с губ улыбку.

— И какой приз? — скрещиваю руки на груди.

— А что, обязательно должен быть приз? — возмущается мелкая.

— Конечно. Я не бьюсь просто так. Всегда должно быть вознаграждение.

— Хорошо, тогда приз — желание, — находится Яна. — Выиграешь ты — и я, как золотая рыбка, исполню твоё желание. А если я, то ты исполнишь моё.

— По рукам, — я сразу соглашаюсь.

Почти уверен, что наши желания совпадут. Протягиваю руку, чтобы закрепить нашу сделку рукопожатием. Однако им не обходится. Как только её пальчики оказываются в моей ладони, сразу притягиваю Яну к себе вплотную.

— Золотая рыбка исполняла три желания, — заговорщицки шепчу, едва касаясь её губ своими.

— Может, я тоже исполню сразу три, — отвечает она так же шёпотом.

— Ууу, ты уже сдаёшься? — поигрывая бровями, отпускаю девчонку.

Взяв свои перчатки из сумки, надеваю их на маленькие девичьи руки и потуже затягиваю. Помогаю ей забраться на ринг, предварительно сжав аппетитную попку, облачённую в обтягивающее трико.

— Эй, так нечестно! — фыркает Яна. — Ты можешь меня трогать, а я нет, — демонстрирует увесистые перчатки.

— Кто говорил, что будет честно? — ухмыльнувшись, подныриваю под канат, тоже забираясь на ринг. — К тому же перчатки будут только мешать, ведь я не собираюсь тебя бить.

— Да? А разве спарринг — это не бой? — подражая мне, поигрывает бровями. — Как ты будешь побеждать меня, Али?

Приближаюсь к ней, легонько стукаю по её перчаткам сжатыми кулаками и отступаю в самый центр. Яна поднимает руки, закрывая лицо, даже встаёт правильно, делая упор на левую ногу. Видимо, мои уроки не прошли даром. Она тоже смещается к центру.

— Так как ты меня будешь побеждать?

Ухмыляясь, показательно сжимаю и разжимаю кулаки, а потом выдаю без тени улыбки на губах:

— Надеюсь, ты не боишься щекотки.