Глава 22

Яна

Всё произошло слишком быстро…

Ренат появился в клубе через десять минут после угроз Тимура. Я постаралась показать ему весь спектр эмоций, бушующих внутри, чтобы он понял — что-то случилось. Ренат очень быстро завёлся и сжал кулаки, но вовремя вмешался тренер и увёл их с Тимуром в зал.

Около двух часов я наматывала круги в холле, время от времени пробираясь в раздевалку и украдкой подглядывая за Ренатом. Всё было спокойно. Они тренировались под постоянным контролем тренера. А потом тот вдруг вышел в холл, говоря по телефону. Я практически бросилась к нему на шею. Хотела рассказать про Тимура и его угрозы. Не знала, что ещё мне сделать и как остановить этого придурка.

Однако разговор тренера по телефону был, видимо, весьма важен, чёрт возьми! И он настойчиво отпихивал меня в сторону и даже отходил на безопасное расстояние. Я же неугомонно следовала за ним по пятам, трясла за руку и просила выслушать меня.

Как только тренер закончил, тут же отчитал меня за безответственное поведение, ведь говорил он сугубо по делу, с организаторами турнира. Я быстро и несвязно затараторила про Тимура, Али и всю эту ситуацию. Тренер не успел дослушать, однако суть, казалось, уловил.

Как только из зала послышалась возня, он, матерясь, бросился обратно. Я побежала за ним и с ужасом увидела, что парни дерутся. Потом поняла, что их драка скорее похожа на бой по правилам, хоть и не на ринге. А ещё поняла, что Ренат собран, техничен… и что он побеждает. Никто их не разнимал, поэтому мне оставалось просто ждать исхода.

Не знаю, что в процессе произошло… Почему Ренат в одночасье вышел из себя. И почему парни вдруг набросились друг на друга, превращая спарринг в жестокое обоюдное избиение.

Ренат был намного жёстче и беспощаднее. Таким я его никогда не видела.

В том сквере, где мы встретились впервые, он быстро разделался с двоими, но сделал это скорее скучающе, не вкладывая ни особых усилий, ни эмоций, ни злости.

А сегодня превратился в зверя. Избивал Тимура, пока тот не упал. Но и тогда не остановился. Али продолжал его добивать, а я, даже не замечая этого, уже рыдала в голос.

Попытки их растащить, орущий тренер, осколки моего телефона на полу — всё это отпечаталось в памяти до мельчащих деталей. А ещё — окровавленное лицо Тимура и горящий ненавистью и безумием взгляд Рената.

Уверена, именно так он убил того несчастного на ринге четыре года назад. Вышел из себя, потерял контроль, не рассчитал силу… Но тогда был спарринг, всё в рамках правил. А сейчас — просто несанкционированная драка, и Ренату придётся за это отвечать.

У него уже был браслет и огромные проблемы с законом. На этот раз срок мог стать ещё больше.

Я бросилась в гущу толпы, пытаясь добраться до Рената. Хотела умолять его остановиться. Но тренер не дал мне даже попробовать. Краем уха услышав мой рассказ, решил, что я и есть причина драки. Любовный треугольник или что-то типа этого. Тарасов приказал мне покинуть зал. Пригрозил, что если не уйду, то место точно потеряю и отправлюсь домой немедленно. А я не могла себе этого позволить, потому что должна была оставаться рядом с Али.

С рыданиями вылетела из зала. Загнанной ланью металась по холлу. Боялась даже подумать о самом страшном… Но оно оказалось неминуемо…

Всё произошло слишком быстро…

К клубу подъехала скорая, а следом и полиция. Последние вбежали в холл и двинулись в сторону зала. В этот момент двери распахнулись, и я увидела Рената.

Струйки крови на висках и лбу, сбитые костяшки пальцев, потупленный взгляд — наверное, никогда не смогу забыть этого зрелища.

Попытка кинуться к нему не увенчалась успехом. Как только я шагнула к Али, меня бесцеремонно оттолкнули в сторону. Через короткое мгновение он уже был в наручниках.

Посмотрел на меня с сожалением, словно прощаясь.

— Не плачь, мелкая, — попытался он улыбнуться, а глаза его всё ещё горели огнём возмездия. — Он тебя больше не тронет.

Судорожно растирая слёзы по лицу, я смотрела, как Рената уводят. В отчаянии бросилась к полицейским и закричала, указывая в сторону зала:

— Тот парень виноват! Это он всё подстроил!

— Если Вам есть, что сказать, пишите заявление, — сухо бросил один из людей в форме.

Отмахнулся от меня как от назойливой мухи и следом за остальными вышел на улицу. Рената посадили в машину и увезли. Тимура отправили в больницу.

Мне было плевать на его самочувствие. Он всё разрушил! Из-за турнира, из-за своего ущемлённого самолюбия отправил человека в тюрьму.

Ненавижу его!

Прошло уже несколько часов, а меня всё ещё трясёт. Я сижу в холле, уронив в ладони лицо и беззвучно всхлипываю. В клубе никого, кроме нас с тренером. Он всех выгнал. И уже очень долго наматывает круги возле меня, иногда звоня по телефону и пытаясь узнать хоть какие-то подробности.

— Всё плохо, — говорит сквозь зубы, замерев наконец на месте.

Швыряет телефон на ресепшен. Кажется, он снова с кем-то говорил, но я уже мало что понимаю.

— Тимур немного оклемался. Его допросили! — выплёвывает дядя Костя. — Сучёныш, блядь… Говорит, что Али напал на него. Что он сам спровоцировал спарринг, а Тимуру просто пришлось защищаться.

— Но он же врёт! — взвизгиваю я. — Он просто не мог смириться, что Ренат лучший. Спровоцировал его мной!

— Ренат хорошо дрался. Мог победить в спарринге. Заслужить моё уважение. А он зачем-то всё испортил, — продолжает гневаться Тарасов.

— Дело не в Ренате, — с пылом бросаюсь на защиту парня. — Он хотел на этот турнир! Не стал бы просто так отказываться от этой возможности! Тимур ему что-то сказал, как-то спровоцировал.

— И что? Это, по-твоему, нормально? Когда любая провокация может стать причиной чьей-то смерти. Ренат чуть его не убил!

— Но не убил же! — выпаливаю с жаром, но тут же замолкаю.

Однажды он уже убил. А через год сжёг дом во имя спасения девушки… И ему дали последний шанс на исправление. А он им не воспользовался. Не по своей вине. Но люди видят только то, что хотят видеть.

— Вы же можете опровергнуть слова Тимура? — с мольбой смотрю на дядю Костю.

— Могу. И уже сделал это. Теперь меня ждут огромные проблемы, потому что половина зала видела, что я отсутствовал в начале драки. Многие утверждают что Ренат ударил первым, а Тимур, и правда, защищался.

— Тимур показал Ренату фотографии, которые сделал сегодня утром. Он насильно поцеловал меня и сфотографировал это. Я думала, что он хочет заставить Рената поверить в то, что я не верна ему. Чтобы вызвать в нём ярость. А на самом деле Тимур и так всё получил, просто прикоснувшись ко мне.

Ко всему этому я пришла не сразу. У меня было несколько часов, чтобы понять очевидное. Али отреагировал не на мою возможную измену или на то, что я его оставлю. Его эмоции — это я. Меня нельзя трогать.

Осознание этого принесло и боль, и бескрайнее чувство окрылённости. Ренат никогда не признавался мне в любви, но, наверное, всё это намного больше, чем любовь. Одержимость, зависимость… Я чувствую то же самое.

Тренер болезненно морщится от моих умозаключений.

— Грёбаная Санта-Барбара, — бурчит себе под нос.

— Я знаю, что нужно делать! — вскакиваю с дивана.

Тарасов смотрит на меня уставшим взглядом.

— Тимур откажется от своих показаний, — с уверенностью заявляю, приблизившись к ресепшену и хватая сумку. — Прямо сейчас нам надо ехать к нему в больницу.

— Да? И почему он должен это сделать? — тренер настроен скептически.

Я его не виню, он разочаровался в Ренате.

— Потому что Тимур преследует лишь одну цель — попасть на турнир. Пообещайте ему это, но взамен пусть признается, что спровоцировал драку. Откажется от своих обвинений!

— Какой он боец? — восклицает дядя Костя. — Ему ни за что не оклематься до турнира.

— Да это же Тимур, — цежу сквозь зубы. — Никакие увечья не помешают ему получить желаемое.

— Как у тебя всё просто… — Тарасов устало качает головой. Тяжело поднимается со своего места и всё же шагает к двери. — Да, давай попробуем договориться с ним.

Тарасов, не сбавляя шага, несётся по коридорам больницы. Я едва за ним поспеваю. Просто переполнена благодарностью за то, что он готов вступиться за Рената. Мог бы выгнать его из клуба, откреститься и навсегда закрыть возможность вернуться в бокс… Но он продолжает за него бороться, и у меня не находится слов, чтобы выразить признательность.

— Послушай, Ян… — тренер резко тормозит возле нужной палаты. — Ты говоришь, Тимур сделал фотографии. Где они?

Понуро склоняю голову.

— Их нет. Мой телефон разбился во время драки… Думаю, и это он подстроил, чтобы доказательства навсегда исчезли.

Я, конечно, собрала все осколки, но даже не смогла найти симкарту. И карту памяти тоже не нашла, как тщательно ни искала.

— Ладно, без фотографий разберёмся, — машет рукой тренер, схватившись за дверную ручку. — Лучше подожди меня здесь.

Он скрывается в палате, а я остаюсь в пустынном коридоре. Тимура как известного боксёра поместили в одиночную платную палату.

Тарасов отсутствует около десяти минут. Если подумать, то это не так уж и много, но я всё равно почти всё это время нахожусь на взводе.

Тимур же должен согласиться, верно? Зачем ему наказывать Рената, если у него есть возможность получить место в турнире? Ну должен же в нём быть хоть грамм человечности?!

Однако меня не отпускает мысль, что Тимур приготовил для нас ещё какой-то неприятный сюрприз. Несмотря на кажущуюся беспечность, он оказался весьма хитрым и продуманным. И беспринципным, что ещё хуже.

— Что ж… я попытался, — удручённо бросает тренер, и у меня земля уходит из-под ног. Он скрещивает руки на груди и раскачивается с пятки на носок, угрюмо смотря прямо перед собой. — Я предложил ему турнир в обмен на свободу Рената…

— И что он сказал? — в нетерпении сжимаю его запястье.

— Он озвучил очевидные вещи, — брезгливо выплёвывает Тарасов. — Али в тюрьме, и больше у меня никого нет. Я просто не успею подготовить кого-то другого. Короче, Тимур и так единственный, кто может поехать. Он, кстати, выглядит совсем неплохо, — нервно усмехается тренер.

Мои плечи опускаются, руки падают вниз словно плети, ноги немеют. Состояние такое, будто из меня высосали всю жизнь. Подхожу к окну. Больница расположена недалеко от береговой линии. Невидящим взглядом смотрю на мрачное море и пустынный пляж. Идёт дождь. Даже погода оплакивает нас.

— Неужели ничего нельзя сделать? Хоть что-нибудь! Обратиться в спортивный комитет. Не знаю… Кто-то же должен вмешаться?! Кто-то должен остановить Тимура. Не дать ему возможность разрушить чужие жизни!

Мой голос срывается, превращаясь в шёпот. С трудом сдерживая рыдания, закусываю щёку изнутри и замолкаю. Тренер тоже подходит к окну.

— Не собирался тебе говорить… — негромко начинает он, и я резко поворачиваюсь.

— Что? Пожалуйста, скажите!

— Тимур просит тебя зайти к нему, но я не думаю, что это хорошая идея, — поморщившись, выдавливает Тарасов.

Я дёргаюсь к двери, но он хватает меня за локоть.

— Ян, ты же понимаешь, что ничего хорошего он тебе не предложит?

— Мне плевать, — резко вырываюсь, — главное, чтобы Рената освободили!

Тренер меня больше не держит. Даже отступает на шаг назад и выставляет руки перед собой.

— Хорошо, иди… Но не думаю, что это понравится Али. Сам бы он ни за что не стал заключать сделку с Тимуром.

Ну а я не Али! У меня нет его силы и жизненного опыта. Я просто девятнадцатилетняя девчонка, которая по самые уши в него влюблена. И я чувствую свою вину так остро, что мне нечем дышать. Каждый чёртов вдох причиняет почти физическую боль. Потому что я точно знаю: не будь меня в жизни Рената, он бы ни за что не сорвался. У Тимура не было бы шансов на провокацию, и Али поехал бы на турнир. А не сидел бы сейчас в чёртовой тюрьме.

Боже… Как он там?

Внезапно меня озаряет вдохновляющая мысль: у Рената есть друзья. Один из них точно обладает полезными связями. Мне просто нужно как-то связаться с ним.

По привычке лезу в сумку, но там нет телефона — он разбит. Бросаю взгляд через плечо.

— У вас есть телефон Кирилла Соболева? — интересуюсь у Тарасова.

Он задумывается, а потом утвердительно кивает:

— Найду.

— Надо поставить его в известность. Он может помочь вызволить Рената. Ну или хотя бы обеспечить его всем необходимым…

— Сделаю, — коротко бросает тренер.

Отворачиваюсь. Сжав зубы, распрямляю плечи, распахиваю дверь палаты и шагаю в неизвестность.

Почти уверена, что с этого момента моя жизнь неотвратимо разделится на тогда и сейчас. Тогда я была самой счастливой девчонкой на свете. А сейчас словно падаю в пропасть, потому что больше не чувствую почвы под ногами.

И я не знаю, сколько продлится это падение…