Глава 20

— А сегодня в зале будет присутствовать отец нашей Сонечки, и по совместительству директор Центра «Идеал» — Батырев Игорь Алексеевич! — восторженно сообщает Алина, наш с Софьей тренер по белли дэнс. Позади раздаются столь же восторженные вздохи девушек из нашей группы. — Поскольку танец мы, наконец, выучили, Сонечка слезно умоляла меня разрешить папе побыть на показательном выступлении. Я считаю, что мы можем уступить ее просьбе, правда же, девочки? Если кто-то стесняется или не желает выступать, можете сегодня так же побыть зрителями. Но думаю, раз вы согласились на съемку нашего танца, то проблем с публикой быть не должно.

Я растерянно смотрю на хитрую улыбочку Софьи, которую та безрезультатно старается скрыть, и понимаю, что эта лиса вовсе не для себя старалась, приглашая отца на выступление.

Хочется демонстративно выйти или сесть рядышком с боссом на зрительское место. Но поскольку никто из всей группы подобного желания не высказывает, то и я не решаюсь. Придется выступать. Я ведь тоже не была против, что наш танец снимут для рекламы Центра. Об этом говорилось еще в самом начале, и чувствовала я себя уверенно, до сей минуты.

Ловлю взгляд девочки, умоляющий, чтобы не бросала ее. Может, я все же ошибаюсь, и она всерьёз хочет показать отцу свои достижения в данном виде фитнеса, а вовсе не меня пропиарить перед ним? Вчера весь вечер жаловалась мне, как волнуется перед выступлением, но, зараза мелкая, даже не предупредила, что позвала папочку.

Уже пролетело больше недели с нашего возвращения из санатория, и надо сказать, после отдыха процесс похудения у нас обеих пошел гораздо активнее. У Сони так и вообще под бдительным контролем диетолога и отца практически спала большая часть лишнего веса.

Да и танцы пошли ей на пользу. Она стала более пластичной и раскованной. Вчера, когда мы с ней покупали наряд для выступления, я заметила, что она уже вполне уверена в себе. Иногда, конечно, еще слышны отголоски «бабынадиного» воспитания, но в основном — обычный нормальный подросток.

Выбрала она себе, правда, довольно скромный наряд, но очень приятный глазу — из нежно-голубого материала, украшенного звенящими монетками и блестками.

Мне же подобрали салатовый костюм, относительно закрытый, скажу я вам. Пока что я еще не похудела до тех размеров, когда можно сверкать пупком, тем более на камеру. Спасибо, нашелся для меня как раз такой, прикрывающий низ живота широким черным поясом со стразами.

Так, остается сосредоточиться на танце и не думать о наблюдающем за нами мужчине. Только вот как это сделать?

Аж ладони потеют от волнения.

Соня ободряюще подмигивает мне и встает на свое место в переднем ряду. Всего девушек пять плюс тренер.

Звучат первые аккорды выбранной мелодии, и я смотрю только на плавные движения Алины. Повторяю за ней, стараясь не сбиться. Но уже вскоре темп меняется, ускоряется, и вместе с тем пропадает мое волнение. Не до него сейчас. Ритмичные звуки барабанов заставляю сердце нестись вскачь, а тело сливаться с музыкой.

Удары бедрами, качалка, восьмерка… тряска… Звенят монетки на поясах… Волна, удары… Руки! Не забывать про руки!.. Проходка… Выстрелы… Поворот.

Кровь кипит. Уже финал танца. Тряская… Музыка, снова медленная… Волна… Конец.

Фух.

Получилось.

Я не завалила танец! Ура!

Где там босс? Наверное, засмотрелся на других, более стройных девушек и на Соню.

Поднимаю глаза и встречаюсь с жарким взором. Меня прошибает током от того, что вижу в нем. Желание, жажду… Тут же отводит взгляд, пряча от меня все, оставляя лишь сомнения, не привиделось ли…

Хлопает в ладоши и ловит дочь в объятья.

— Дорогая, ты великолепна! Девушки, вы все большие умницы. Спасибо, что решились поучаствовать в рекламе нашего Центра.

Все наша небольшая группа с щебетом бросается к нему, высказывая, как безумно рады такому щедрому предложению. Очевидно, пообщаться с ним желает каждая, как и произвести впечатление. И Игорь поддаётся — уделяет внимание всем. Улыбается так, словно вот именно эта блондинка — как минимум его судьба, а эта рыженькая — его мечта, а вот та брюнетка — просто идеал женщины.

Чувствую, как леденеют внутренности. В очередной раз убеждаюсь, что правильно сделала, когда не поддалась на его уговоры попробовать. Я бы точно превратилась в ревнивую мегеру, которая ненавидит всех женщин в радиусе километра.

Нет уж, мне хватит и того, что иногда вижу здесь. То, как дамы вьются вокруг него, и как он отвечает им. Быть уверенной, что он не мой и никогда им не будет — лучше, чем делить с кем-то. Или отдавать через некоторое время. Лучше вообще не знать, каково быть с ним.

Правда же лучше?

— Вика! Ты танцевала шикарно! — заявляет Соня, подходя ко мне, и шепотом, чтоб никто не слышал, добавляет, — он на тебя смотрел почти столько же, сколько на меня.

Сердце ёкает, но я усмиряю его. Что может девочка понимать в мужских взглядах?

— Да, Вика, вы замечательно выступили. Не ожидал, что мой секретарь имеет столько скрытых талантов.

Улыбка, обращенная ко мне, не так впечатляет, как те, что подарены другим девушкам. Холодноватая, дежурная, я бы сказала, абсолютно не искренняя. Выдаю точно такую же в ответ вместе с сухим «спасибо».

— Пойду пока переоденусь, — заявляю растерянно, оглядываясь по сторонам, лишь бы не наблюдать за отстраненным выражением его лица, которое буквально кричит, что лучше бы он не видел ничего.

Почему-то становится невыносимо тошно от веселья, царящего вокруг, от восхищенных взглядов девушек и их попыток привлечь к себе внимание самого директора Центра.

Пока мы занимались вместе, все они казались вполне адекватными. А сейчас их словно подменили — так и норовят подобраться к нему поближе, ухватиться, потрогать. А мне хочется рычать и кусаться, как злой вредной с…собаке, оберегающей лакомую косточку от других сс…собак.

Ухожу стремительно в раздевалку, чтобы невзначай не совершить чего-нибудь непоправимого.

В душ! Остыть. И спрятать навернувшиеся вдруг слезы? Почему я не получила искреннего комплимента, как все? Неужели танец был настолько отвратителен, что Игорь смог выдавить из себя лишь холодную благодарность и странную реплику? А мне казалось, что получилось неплохо. Я буквально слилась с диким ритмом барабанов. Чувствовала себя безумно сексуальной… для него…

Наверное, посмотрел на мой танцующий живот и решил, что умывает руки. Такого добра не надо.

Хлюпаю носом и брызгаю воды в лицо. Хватит страдать о пустом. Еще не хватает развести тут сырость, и с красными глазами выйти к нему.

И где, интересно, Соня? Она домой не собирается?

Выбираюсь из душа, но ее по-прежнему нет в раздевалке. Быстро натягиваю одежду на влажное тело, кое-как справляясь со столь сложным делом. Юбку, блузку, туфли, и выхожу.

Ни Игоря, ни Сони не видно. На ресепшене Кати уже нет, как обычно вечером. Один из дежурящих братьев сообщает:

— К Игорю Алексеевичу пришла жена, они в кабинете.

Вот это сюрприз! Не самый приятный.

— А Софья?

— С ними. Как я понял, мать забирает ее к себе.

Сердце падает. Что значит, к себе? Кристина считает, что может вот так запросто перекидывать девочку то туда, то сюда?

Подхожу к нашему кабинету, но войти не решаюсь. Вдруг помешаю серьезному разговору.

Дверь через несколько минут открывается, выпуская Соню. Видит меня и бросается обнимать.

— Что случилось? — глажу ее волосы и спрашиваю тихо.

— Маме приспичило забрать меня на два дня, — в ее голосе злость и ехидство. Передразнивает, — ее «устраивает мой внешний вид», и она «готова показать меня подружкам». Велела переодеваться, пока они с отцом разговаривают. Я пойду, она очень не любит, когда я копаюсь как клуша.

Опять глажу по головке, приподнимаю к себе ее лицо за подбородок и говорю, что два дня пролетят незаметно. Удается ли успокоить, не знаю, но кивает и уходит. А я делаю шаг к приоткрытой двери. Заглядываю.

Кристина стоит близко к Игорю. Намного ближе, чем позволяет статус бывшей. И рука ее лежит тоже вовсе не там, где должна. Ширинка бывших мужей — точно не место для рук бывших жен.

— Кристина, — не совсем понимаю его тон. Он может быть как против, так и наоборот вполне себе за. Но он вдруг ловит мой взгляд в дверном проеме и громко говорит, — Вика! Солнышко! Ты как раз вовремя, Кристина решила взять к себе Соню на два дня.

Черт. Застукал. Ничего не остается, как войти. Стоп. Что еще за солнышко? И это после того, как подпустил ее к себе настолько близко?

— Игорь?..

Прерывает, не давая назвать себя по имени отчеству:

— Да малыш. Ты еще не знакома с моей бывшей женой? — Ответа, я так понимаю, никто не ждет. Представляет нас друг другу, — Кристина. Кристина, а это Виктория — моя невеста.

Эээ… КТО?

Презрение на лице куклы буквально зашкаливает, по десятибалльной шкале выдавая все двадцать. Не знаю, зачем босс меня выставил невестой, но не спорю сейчас, потом разберемся. Наверное, была такая необходимость, из-за Сони, не иначе. Киваю приветственно, но холодно.

— Издеваешься? — спрашивает та, не удостоив меня ответа. — Это? Бред какой-то! Она не в твоем вкусе!

Игорь дергается. Хватает меня за руку и тянет к себе за талию.

— Прикуси язык! — заявляет ледяным тоном. — Ты понятия не имеешь о моих вкусах! Вика будет лучшей матерью для Сони, чем ты и твоя сумасшедшая мамаша.

Кристина, оглушенная его ответом, хватает ртом воздух.

— Софи никогда не выберет тебя и эту… эту… — под его суровым взором не решается произнести оскорбление, которое явно крутится на языке, — женщину!

— Уже выбрала. А ты лучше бы уделяла чуть больше времени собственному ребенку, чем мужику и себе любимой, а не только тратила алименты, полученные на нее.

Кристина начинает хохотать, таким мерзким смехом, издевательским, унижающим. Ненавижу ее.

— Так вот в чем дело! Деньги? Пожалел для своей дочери? Решил сэкономить на ребенке? Суд не позволит. Понимаешь?

Игорь выпячивает подбородок. Мне уже знаком этот жест.

— Ну это мы еще посмотрим, — усмехается, стискивая меня.

— Софи не предаст меня, так и знай.

Да откуда в ней столько уверенности?

— Даже не смей ей угрожать! Кристина! Только попробуй! — рычит босс. Чувствую, как каменеют мышцы на его руке.

— Я люблю свою дочь. В отличие от тебя. Это не я, а ты не видел ее двенадцать лет, странно, что сейчас воспылал любовью. С чего вдруг, а?

— Потому что считал, что ей лучше с вами. Но как оказалось, это совсем не так. К сожалению.

Лицо Кристины искажается, но отнюдь не раскаянием.

— Это она тебе сказала? Но ничего, на суде она подтвердит то, что я попрошу. Будь уверен.

Она разворачивается и, виляя упругой ж… ягодицами, уходит вон.

— Вы отпустите с ней Соню? — пытаюсь вырваться из крепкой хватки, но он не дает.

— Пока не могу иначе. Но не переживай, она не посмеет ее обидеть сейчас.

— А что вы там про невесту сказали?