Глава 34

— Вика! Викуся! Викеша! Викачка! Родная, милая! Проснись, пожалуйста! — доносится до меня заплаканный голос Сони. Боже, что случилось? Пытаюсь продраться сквозь густой сонный туман в голове. Но получается очень медленно. Я даже глаза не могу открыть, несмотря на то, что все слышу. Чувствую, как девочка, вцепившись в меня и уткнувшись лицом в грудь, рыдает.

Надо пересилить это странное состояние. Почему я так уснула крепко? Не понимаю… Стоп… Как я уснула? Мы ведь домой не возвращались! Тогда где мы?

Мозг начинает работать активнее, заставляя вспомнить, в какой момент я осталась без сознания. Роман! Сволочь!

— Соня… — кое-как выдавливаю из себя, в ответ получаю всхлип и холодные губы на своей щеке.

— Да, Вика, это я, ты как?

— Ты в порядке? Он не тронул тебя? — Трясет головой, и мне, наконец, удается приоткрыть одно веко. — Где мы?

— Он привез нас в какой-то старый дом и запер, — скороговоркой рассказывает девочка. — Угрожал выбросить тебя с моста, если не буду вести себя смирно… И вообще он какой-то странный, не такой как обычно… Дерганный и… страшный.

Хмурюсь, подозревая не очень приятное, я-то не успела разглядеть его до потери сознания.

— Пьяный?

— Не знаю… Я уже видела его пьяным раньше, обычно он просто злой, а тут не то… Мы еле доехали, так он вел машину, дергался постоянно. Думала, в аварию попадем.

Обкуренный, что ли? Не удивлюсь. Разве человеку в своем уме придет в голову похищать девочку и меня?

Руки и ноги тяжелые, голова вообще чугунная, но я умудряюсь сесть на полу. Да, со мной особо не церемонились, бросили прямо недалеко от двери. Только Соня уложила головой себе на колени, заботливая моя.

Осматриваюсь, но плохо видно — темно. Понимаю одно — это и правда какой-то старенький домишко с забитыми ставнями, через которые пока еще пробивается тусклый свет. Старый диван под окном, абсолютно не вызывающий желания на нем сидеть, допотопное трюмо в углу, уже без зеркал, да старая тумба с таким же древним советским креслом — вот и вся мебель.

Уже через несколько минут у меня появляется возможность удостовериться в своей догадке о состоянии Ромы. Он появляется собственной персоной, и я убеждаюсь, что без наркотиков тут не обошлось. Даже в полумраке комнаты видно, какие дикие у него глаза, безумные.

Резким движением выдергивает из джинсов ремень.

— Ну что, мелкая дрянь? Сейчас ответишь мне за то, что сделала в прошлый раз.

С размаху ударяет по подлокотнику кресла, и Сонин визг сливается с громким хлопком.

Я хватаю девочку и прячу за собой.

— Роман, успокойтесь, пожалуйста. Софья ничего не сделала такого, за что ее нужно наказывать. Девочка испугалась.

Но нет, меня не слышат. Он точно обкуренный какой-то.

— Дура! Я хотел ей хорошо сделать, а эта истеричка орать начала. Со мной так нельзя… Мне бабы не отказывают.

— Она не баба! Она ребенок! — пытаюсь достучаться до задурманенного мозга.

— Да какой там ребёнок? Даже мать считает, что она уже делала это с пацанами. А я хотел ей настоящее удовольствие показать.

У меня все кипит внутри. Хочется придушить гада, но он слишком большой, даже для меня. Если бы был чуть похудее, да поменьше ростом.

Оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-то оружия, хоть палки, хоть кочерги — любого.

— Рома, но ты же маму любишь, она не простит! — Соня тоже пытается воззвать к разуму.

— Она не поверит тебе — дура силиконовая! А я скажу, что ты меня пыталась соблазнить. Он совсем отупел от той травки, которой накурился. — И ты будешь молчать, да? Тебе понравится, поэтому ты никому не скажешь… Но сначала наказание. Иди сюда!

Соня хватается за мою руку и ощутимо дрожит. Мне и самой жутко страшно. Что если я не смогу его остановить, спасти девочку от страшной участи? Впервые в жизни жалею, что не владею никакими навыками самозащиты.

— Роман! Прекрати! Ей всего двенадцать! Услышь меня! Двенадцать! Она ребенок! Даже если выглядит чуть старше! Тебя посадят. Отпусти нас, и мы будем молчать, как молчали до того! Пожалуйста!

Переводит на меня безумный сверкающий взгляд.

— Она молчала, да, я знаю. И не потому, что испугалась за папашу своего, которого я обещал убить, если он решит со мной драться. Нет, не поэтому. Она просто ждала, когда я найду ее и накажу, а потом покажу, как все могло бы быть, да, детка? Ты ждала?

Соня качает головой, по ее щекам текут слезы, в глазах ужас. Она уже кое-что понимает, о чем именно речь, но все же не до конца. Зато я точно знаю, если мы выберемся, эта скотина сядет за решетку. Сделаю все, чтобы ему дали полный срок!

Он делает шаг вперед и ударяет сложенным вдвое ремнем по ладони. Поднимаюсь с пола, вставая перед ним. Не подпущу к Соньке! Буду драться царапаться, кусаться, пинаться, но не позволю выполнить задуманное.

— Что? Тоже хочешь ремня? Так легко.

Он вдруг резко отпускает его, замахивается и бьет меня, но адреналин уже хлынул в кровь, не давая испугаться или отступить. Плечо обжигает, но я не ощущаю боли. Чувствую, как мои глаза наливаются бешенством. Сама себя не узнаю. Кажется, готова разорвать его. Лишь бы силы хватило, но об этом не сейчас…

— Ты мерзкий урод, пальцем ее не тронешь, — рычу, пронзая его яростным взглядом. — Лучше не подходи.

Разражается глупым смехом, но я настроена серьёзно. Даже не представляет, насколько. Ему еще никогда не приходилось иметь дело с разъяренной тигрицей, защищающей детеныша!

Смех замолкает, и сволочь снова замахивается ремнем, снова щелкает по коже плеча, но я успеваю перехватить его и выдёргиваю из рук. От неожиданности не успевает удержать.

— А может, тебя самого надо наказать, плохой мальчик Рома, а? — голос звучит жутко. Мерзкий гад теряется от моего предложения. Будь он вменяем, быстро бы обезоружил меня, но реакции не те. Да еще я, похоже, нашла его слабое место нечаянно. — Ты плохо себя сегодня вел с девочками — будешь наказан!

О боже! Неужели я это говорю? И оно действует! Не знаю, долго ли он будет смотреть на меня, как кролик на удава, но пользуюсь властью. Травка ему совсем мозги отбила.

— Я… Я больше не буду…

— Ты разве не знал, что девочек бить нельзя, мерзкий мальчишка? — я резко щелкаю ремнем, и он вздрагивает. Ой! Переборщила. Теперь уже его глаза наливаются кровью. В них не просто ярость — желание убить меня.

Рывок вперед, и визг Сони… Грохот дверей… Разноцветное мигание в щелях ставней и голос:

— Это полиция! Всем оставаться на своих местах!

В дом врываются сразу несколько спецназовцев и быстро укладывают урода вниз лицом.

А медленно опускаюсь на пол, потом что ноги вмиг ослабевают и не держат больше. Сзади меня обхватывает Соня. Плачет, а я пока не могу и слова сказать от облегчения.

— Вика! Соня! — знакомый любимый голос врывается в сознание, а следом за ним и сам Игорь. — Девочки мои родные! Он ничего вам не сделал? Вы как?

Теплые, сильные руки Игоря обхватывают нас обеих, и это истинное счастье!

— Нет! Вика не дала ему! Ты бы видел, как она меня защищала! Такая смелая, как сейлор Мун.

По голосу слышу, что у Сони тоже отходняк. Веселость на грани с истерикой. Бедная девочка.

А меня начинает колотить. Зубы стучат, а руки не просто дрожат, а трясутся. Несмотря на успокаивающий тон Игоря, да на свои попытки дышать ровно, понимаю, что так просто не пройдет.

К нам подходит полицейский и спрашивает, нет ли раненых и нужна ли медицинская помощь?

Решаю, что не помешала бы.

Киваю, и шепчу, что мне бы успокоительного.

Жених срывает с себя джемпер и накидывает мне на плечи, я хочу отдать Соне, но та отказывается. Говорит, что мне нужнее. И вообще, очень надеюсь, что она не сильно пострадала психологически — держится бодрячком.

Стуча зубами, подхожу к скорой во дворе полуразваленного дома. Мне почти сразу предлагают укол, но я вдруг ни с того ни с сего вспоминаю про контрацепцию, о которой до того совершенно забыла, хотя и собиралась поговорить о ней с Игорем.

— Стойте, а его можно беременным… если вдруг?

Игорь аж вздрагивает. Соня тоже в шоке смотрит на меня. Пытаюсь оправдаться, хотя вины не чувствую. Это ж он должен был позаботиться — Ну мало ли, Игорь, а вдруг…

При Соне неудобно тыкать его носом в то, что мы никак не предохранялись эти дни.

— Если есть сомнения, лучше воздержаться, — отвечает врач, убирая шприц. — Попейте водички и постарайтесь дышать ровно. Скоро пройдет.

Пока не помогает, и Соня с Игорем старательно пытаются меня отвлечь. А я старательно вглядываюсь в ее лицо и глаза, чтобы убедиться — она приняла похищения не сильно близко к сердцу. Бедная моя. Лишь бы не зацикливалась на том, что эта сволочь говорил нам. Пусть уж лучше за меня переживает. Это может отвлечь.

Через некоторое время к нам подходит полицейский и просит меня дать первые показания. Прошу Игоря побыть с дочерью. Тот явно хотел бы пойти со мной, но разорваться не может.

Я рассказываю полицейским все по порядку, и меня быстро отпускают, сообщая, что обязательно еще вызовут.

— Не переживайте, он ответит за все, — успокаивает полицейский, и я очень надеюсь, что прав.

Игорь уже в своей машине, усадил Соню на заднем сиденье. Пока я давала показания там, девочка явно делала то же здесь.

— Ну всё, давайте домой. Разбираться, почему я узнаю важные вещи последним, будем уже завтра.

— Потому что он пригрозил тебя убить! — вскрикивает Соня и срывается. Вот теперь видно, как стресс выходит со слезами. — Помнишь, Вик, когда принес сумку с вещами, обнял меня и сразу отпустил, но успел прошептать угрозу. Ты не слышала. Поэтому я и уговорила тебя не рассказывать папе.

Ох, блин! А мне-то показалось, что он раскаялся тогда. Дура я дура.

— Прости, — шепчу, глядя Игорю в глаза. Он не выдерживает моего жалобного взгляда и тянет к себе, обнимая. Второй рукой обнимает дочку.

— Дурочки мои любимые. Больше никогда от меня ничего не скрывайте.

— Угу, — произносим в один голос.

Дома Соня быстро вырубается, а вот у меня наоборот — неспокойно на душе. Пока Игорь в душе, выхожу на балкон. Усталость наваливается как ледяная глыба. Хватаюсь за поручень и сгибаюсь пополам, рыдания душат.

— Вика, ну ты чего тут? Еще упасть не хватало! — меня отдёргивают от края балкона и ведут в комнату, усаживают в кресле на ручки и дают выплакаться.

Но мне просто необходимо выговориться. И я рассказываю все с самого начала, почти не понимая, что именно говорю. Слова сами срываются с языка.

Игорь гладит волосы, но не перебивает, слушает.

Наконец, замолкаю без сил. Тишина. Правильно. Что тут скажешь? Дура. Как есть дура.

Что и подтверждает он тихо, шоркаясь щекой о мою макушку:

— Глупышка моя. И Макс мне вовсе не друг. — О да, я начала совсем издалека и успела нажаловаться на то, что меня задело в подслушанном разговоре, но я не виновата — оно само прорвалось наружу. — И брачный договор не я составлял. Это адвокат принес, а я бросил в ящик и даже не читал. Мне он не нужен. Надо было сразу в мусор, но не додумался, не ожидал, что ты увидишь. Вика, тебе уже пора принять главное — я не хочу, чтобы наш брак был фиктивным. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе не только ради Сони! В первую очередь меня волнует твое счастье. Сможешь ли попытаться полюбить меня?

Я не верю своим ушам. Наверное, сплю, и мне снится чудесный сон.

— Я уже тебя люблю! Мне не нужно пытаться! — пищу в ответ. Его губ касается недоверчивая улыбка.

— А ведь когда-то умудрилась убедить меня, что абсолютно равнодушна к моим чарам, и имеешь иммунитет, — шепчет укоризненно и проводит носом по моей щеке, подбираясь к губам.

— Имею, но не к твоим! Я влюбилась почти сразу, но боялась, что ты меня выгонишь за нарушение договора, — признаюсь, поворачиваясь так, чтобы обеспечить доступ для поцелуя. Внутри разливается тихое счастье, уничтожая остатки пережитого стресса.

— Я был идиотом, когда озвучил этот пункт, ты ведь уже догадалась, да? Но я тогда не знал, что встретил свою идеальную девушку!

Смеюсь, не до конца веря в происходящее.

— А я знала, что встретила идеального босса.

— Ну нет, идеального мужчину согласен, а босс я не идеальный, не обманывай…

Идеальный!