Эпилог
8 месяцев спустя
Так нежно, как меня будят ласки мужа, никто будить не умеет во всем мире. Хотя… сравниться с ним может разве что Соня, но то совсем другая история, и совсем другая любовь…
Но сегодня мы с Игорем предоставлены друг другу — дочка уехала вчера вместе с Кристиной.
После похищения, устроенного ее сожителем, суд без всяких сомнений определил место жительства ребенка с отцом, но материнских прав мать не лишили, оставив за ней право видеться с дочерью.
Кристина, надо сказать, не спешила этим правом пользоваться. Первое время не могла поверить в то, что произошло, и винила во всем Соню. Но когда Роману вынесли обвинительный приговор, признала, что была влюбленной дурой.
Первый раз взяла к себе дочь, когда в Москву явилась злополучная баба Надя. Как не скребли кошки у нас на душе, препятствовать встрече мы с Игорем не могли.
Соня вроде как была не против увидеть бабушку, с которой прожила большую часть жизни и не встречалась почти полгода. Однако вернулась не в том настроении, в каком нам бы хотелось ее видеть. Весь день молчала и ничего не рассказывала. Но к вечеру ее прорвало.
Она долго плакала и возмущалась, что ни бабушку, ни маму не волнует она, Софья, а больше беспокоит, что из-за нее разладилось у матери, что та теперь без мужчины вынуждена выживать в столице. Эти две дуры только и делали, что ненароком цепляли Соню едкими замечаниями о ее эгоизме. Кристина не могла простить за Романа, а бабка за то, что девочка на суде о месте проживания высказалась за то, чтобы жить с отцом. Ох бабу Надю тогда колбасило.
Мы с Игорем долго беседовали с девочкой на данную тему. Отец не стал сильно размусоливать и высказался довольно резко и серьезно. Да, такая у нее ветреная мать, да такая черствая бабка — Соне нужно принять это как факт и не терзать свое сердечко понапрасну.
Соня подумала-подумала и согласилась. Сказала, что ей нашей любви вполне хватает, чтобы еще переживать о других. Я тогда прямо прослезилась. Она ведь еще добавила, что теперь я ее настоящая мама. Это было так трогательно, что даже сейчас вспоминаю, и слезы наворачиваются. Тем более, что и сама давно испытываю те же чувства.
После того, как защищала ее от ублюдка Романа, девочка мне стала по-настоящему родной, я физически ощутила нашу с ней связь. Она моя дочь, пусть и не по плоти.
Данному обстоятельству нисколько не помешало то, что уже вскоре мои подозрения о беременности подтвердились. Наша страсть с Игорем, ничем не сдерживаемая с первых дней, не могла не принести свои плоды. Да, и уже совсем немного осталось ждать, когда наш сыночек появится на свет. Врачи обещают буквально через недельку-полторы.
Игорь прижимается к моей спине и обхватывает живот. Трётся носом о затылок.
— Как спалось? Сын не сильно мучил мамочку пинками?
Откидываюсь головой ему на плечо, подставляя для поцелуев шею, она такая чувствительная последнее время, что тут же по рукам бегут мурашки.
— Знаешь, он сегодня на удивление спокоен, прямо тишина всю ночь и до сих пор не проснулся. Мне даже как-то страшновато.
— Не переживай, утомился вчера, вот и спит. И тебе дает отдохнуть.
Губы Игоря становятся чуть более дерзкими, бедра под одеялом прижимаются все настойчевее. Вчера я так устала, что намеченная на вечер близость была отложена. Но, похоже, муж не собирался ждать дольше необходимого. Раз я выспалась и чувствую себя комфортно, то можно получить свой кусочек счастья с утра. А я разве возражаю? Позволяю его рукам делать со мной все, что пожелает, да и не только рукам…
— Чем сегодня займемся? — спрашиваю, когда страсть потихоньку остывает, оставляя нас чуть уставшими, но в прекрасном настроении.
— Поеду на стройку ненадолго. К обеду вернусь. Кристина обещала привезти Соню до трех.
— Я надеялась, мы побудем вдвоем, — расстраиваюсь я. Нет, мне конечно не хочется привязать к себе Игоря и никуда не выпускать, но так редко есть возможность побыть вдвоем. Обычно когда Соня в школе, то и он на работе. Это я последнее время все же ушла в декрет, и хозяйничаю одна. Но сегодня суббота, и я надеялась, что выходной проведем вместе.
— Я ненадолго, малыш. Там сегодня приезжает Прокофьев. Покажу ему все и вернусь. Ты же знаешь, с тех пор, как мы изменили концепцию, я несу ответственность за то, чтобы все шло по плану.
Киваю, понимая, что он прав. Вначале, когда строительство нового Центра только начиналось, Игорь мечтал о еще более масштабном проекте, чем «Идеал», но вдруг все изменилось, и он передумал. При том, что часть документов уже была готова, договор с инвестором заключен.
Это случилось сразу после нашей свадьбы. Игорь проснулся однажды посреди ночи и сообщил, что не хочет второй элитный клуб.
— Меня уже некоторое время мучает желание сделать нечто иное, — сообщил он мне. — Хочу, чтоб ты оценила новую идею и, возможно, приняла в ней участие. Поэтому задумался, что такого придумать, чтобы заинтересовать свою молодую женушку. И вот нарисовались примерные очертания. Хочу нечто такое организовать, чтобы привлечь в клуб не столько фитоняшек, сколько женщин среднего достатка, но с проблемами, связанными с лишним весом. Пусть это будет не самый финансово выгодный проект в моей жизни, но для того, чтобы не чувствовать недостатка в деньгах нам вполне хватит «Идеала». Теперь нужно что-нибудь для души. Эта идея теперь вертится в голове, не давая нормально существовать. Хочу ее воплотить в жизнь.
Я, помнится, тогда обомлела от неожиданности. Неужели для него так важна моя вовлеченность в процесс? Как он почувствовал, что его грандиозные планы меня волнуют только с точки зрения жены — они занимали слишком много его внимания и времени. Нет, я никогда не упрекала Игоря, ни слова не сказала против, но он почувствовал мое настроение и решил все изменить.
Позвонил Прокофьеву и выложил новую концепцию. Не знаю, как бы все повернулось будь на его месте кто-то другой, но… Владимир Петрович поддержал Игоря и в этих изменениях тоже. Наверное потому, что его жена, как и я, не отличалась худобой.
Разумеется, я не могла остаться в стороне, когда такая великолепная идея осуществляется ради меня. Теперь мы занимались разработкой деталей вместе. Я вдохновляла мужа на создание чего-то необычного, и это окрыляло нас обоих.
Только раз проект стал для души, то и вкладывать душу приходилось гораздо больше. Я до последнего держалась и была в деле, но стала уставать все быстрее, и Игорь настоял на декрете.
Придется потерпеть еще немного и не капризничать, требуя от мужа бросить все ради себя любимой.
Отправляюсь на кухню и готовлю завтрак, прощаемся.
Однако побыть одной удается недолго. Вскоре раздается звонок в дверь, и я в недоумении смотрю на Соню.
— Я больше не смогла у нее оставаться, — всхлипывает она и бросается ко мне. — Я сказала, что если она не изменит своего отношения ко мне, то пусть больше не приходит. Наверное, зря так резко, но я ужасно устала!
Прижимаю девочку к себе. Сердце разрывается от ее горьких слов.
Мы заходим в комнату и садимся на диван. Соня плачет у меня на груди, а я даю ей выплеснуть негатив. Как знала, что общение с мамашей снова выльется в болезненные переживания. А Кристина все никак не хочет понимать элементарного — девочке не нужна такая мать.
Наконец, первый всплеск проходит, и она может говорить.
— Вик, ты же не бросишь меня, когда родится малыш?
Черт! Вот ведь стерва! Это же не сама Соня придумала!
— Конечно же нет, девочка моя. Ты же мне как дочь. Куда я от тебя денусь?
— Она сказала, что я сама от вас сбегу к ней и бабе Наде, когда перестану быть вам нужна. Мол, ты первая меня забросишь, а потом и папу убедишь.
Мне аж дурно становится от того, что эта дура могла такое придумать и испугать ребенка.
— Соня, но ты ведь сама понимаешь, что это глупость, да? Я никогда не смогу такое сделать! Я люблю тебя, и папа тоже.
— Я ей так и ответила. Прости, что усомнилась. Я знаю… Но мне страшно, что ваш малыш может отнять вас у меня.
Ну вот, приплыли.
— Сонечка, дурочка маленькая. Нашей с папой любви хватит на всех: и на тебя, и на малыша.
— Правда? Я такая глупая! — рыдает.
— Ты не глупая, просто все старшие дети переживают подобное сомнения. Надо говорить, что тебя беспокоит, и мы с папой развеем твои страхи. А ты все в себе держала?
— Нет, мне не было так страшно, когда я с вами, просто чуть-чуть переживала, но после ее слов вдруг очень-очень испугалась.
— Зря, солнышко. Мы будем вас обоих любить одинаково. И малыш будет тебя любить, свою сестричку, и ты его, да?
— Я уже его очень-очень люблю! — Соня наклоняется и целует меня в живот, трется щекой и гладит.
Малыш, наконец, просыпается и пинком сообщает, что все слышит.
Мы вместе радуемся его активности, но лишь пока вдруг она не становится чересчур серьезной. Это уже не его пинки вызывают сокращения внутри живота, это спазмы какие-то. Которые не сразу, но становятся вполне болезненными.
— Соня, — пищу я, начиная догадываться, что происходит. — Кажется, скоро ты станешь сестричкой! Помоги-ка мне, позвони папе. А я пошла вещи собирать, пока еще могу.
Но это не так уж просто. Боль приходит внезапно, когда я дохожу до туалета. Ой, а может мне просто туда надо? И это вовсе не роды? Мне же еще неделю ходить.
Ненадолго приходит облегчение, и я радуюсь. Но потом снова больно.
Начинаю паниковать, потому что Соня никак не дозвонится до Игоря.
Еще немного и придется вызывать скорую, если муж не приедет. Ещё не хватало нам тут вдвоем остаться.
Но мою панику прерывает как раз Соня. Она не теряется, а становится очень деловой и уверенной.
— Вика! Где документы? Надо все собрать. Если папа не позвонит в течение пяти минут, вызываем скорую. Вещи уже готовы, нужно лишь спокойно ехать в роддом. Врач сказала, что жду тебя в любое время. — Стараюсь дышать ровно, чтобы успокоить сердцебиение, и тут звонит телефон. — Да папа! У Вики началось. Ты далеко? Внизу? Ура! Давай скорее, а то мы уже скорую хотели вызвать. Вика, папа тут. Бери документы, я возьму вещи. Успокойся, скоро мы увидимся с братиком.
Ох моя разумная девочка. Иногда такая глупенькая, а порой мудра не погодам.
Игорь врывается с дикими глазами, и Соне приходится еще и его успокаивать.
— Ну вы прям как дети малые, мам, пап! Я и то не нервничаю. Давайте спокойно выходим, садимся в машину и едем в роддом.
Ее голос заставляет улыбнуться, несмотря на боль, и делать все правильно, как планировали.
Едем спокойно, Соня то и дело напоминает отцу не гнать, а сама массирует мне спину.
В приемном покое, пока заполняю документы, эту роль выполняет Игорь, и надо признать, его массаж действительно помогает. В предродовую он отправляется со мной, а к Соне присоединяется его мама. Они не собираются уезжать, пока я не рожу.
Помощь мужа неоценима, в итоге он напрочь отказывается покидать меня, хотя мы вроде как не планировали совместных родов. Врач идет навстречу и позволяет нам быть вместе до конца. Пока, наконец, после нескольких часов мучений, не звучит громкий мальчишеский басок.
Игорь первый берет нашего малыша в руки и подносит ко мне.
— Спасибо, родная.
Прикладываю к груди маленькое существо, чувствуя надежные объятия мужчины. Сын! Мой сын!
Потом нам приходится расстаться, но уже к вечеру они с Соней появляются у меня в палате.
— Мы просто не могли не прийти сегодня, — объясняет муж, с нежностью наблюдая знакомство дочки и сына. Соня будет прекрасной сестрой! А Игорь… Игорь в этот раз точно не пропустит все этапы взросления ребенка. Переглядываемся с ним, и я чувствую его любовь как никогда прежде. Ко всем нам троим. И моя вспыхивает еще ярче. Да, ее определенно хватит и на мужа, и на Соню, и на малыша, она становится только больше с каждой минутой нашей жизни! Спасибо, Боже, за всё!