Глава 15

На поиски Крейна отрядили лучших магов империи. По слухам, сквозняками гулявшим по старому замку, его темная светлость будто сквозь землю провалился. Вот он был, сидел в своей норе в подземелье, и вдруг его не стало. Исчез, растворился в воздухе, стал невидимкой.

Замо́к на зарешеченной двери был не тронут, а стражник, бдевший под этой самой дверью, клялся и божился, что за время его дежурства из клетки с заключенным не раздавалось ни одного подозрительного звука. Только крысы – соседи Крейна – шуршали соломой, заменявшей ему постель. Мерзко пищали, заглушая своей возней тяжелое дыхание истерзанного допросами пленника.

Когда поздним утром стража принесла завтрак, кормить им в подземелье оказалось некого.

Еще я узнала, что Огненный и Ледяной повздорили. Ну как повздорили… Будучи уверенным, что князь приложил к побегу руку, Скальде едва не отправил Игрэйта отдыхать до потепления в сад. Жаль, что едва. Не все же алианам от губительной силы императоров замерзать.

Увы, стража и старейшины вмешались. А ведь хорошая могла бы получиться статуя! Да и ледяные красавицы, уверена, не отказались бы от мужской компании.

Теперь кузены открыто на ножах. Раньше они только в мыслях друг друга не переваривали, а на людях старались сохранять хотя бы видимость родственных отношений. Но после побега герцога и Герхильд, и Хентебесир сбросили маски, и уже всем ясно, что за сильное чувство испытывают друг к другу венценосные братцы.

Как назло, старейшины отказываются верить обвинениям без доказательств. После припадка Скальде Хентебесир для них – что свет в конце темного-претемного туннеля, возможность навсегда покончить с про́клятой династией, произведя рокировку: Ледяного заменить Огненным.

Намучаются ведь с ним, бестолковые.

Мой новый паж оказался непревзойденным добытчиком информации, талантливым собирателем сплетен. Мабли, общавшаяся только с подружками-служанками да молоденькими поварятами, один из которых все пытался за ней приударить, и в подметки не годилась проныре Йекелю. Каждое утро Леан являлся с подробным отчетом. Рассказывал, о чем в кулуарах шепчутся придворные, где и как проводят время алианы, кого и когда ужалила эта зараза. Змея-фаворитка, в смысле… каждую ночь проводившая в своей спальне.

Нет, я, конечно, не просила Леана шпионить за графиней. Боже упаси! Тем более ночью. Тем более докладывать об этом мне. Он сам, на добровольных началах вызвался за ней следить, и каждое его донесение целебным бальзамом проливалось на мою истерзанную душу.

Сердце начинало стучать быстрее. Сначала от радости, потом – от волнения. Ведь если Герхильд не спит с д’Ольжи, а других дам возле императорской опочивальни замечено не было (опять же по докладам моего новоявленного слуги), то как же, позвольте спросить, он сбрасывает магическое напряжение?

Или, может, тальдену в минувшие дни попросту было не до этого?

Все тот же Леан мне поведал, что его великолепие лично руководил поисками Крейна. Не раз, гуляя по саду или устроившись с книгой возле окна, я замирала от восторга, глядя на то, как белоснежный зверь стрелой срывается с вершины башни, раскидывает в полете крылья, накрывая замок густым полумраком, а потом, взмыв в небо, растворяется за пеленой облаков.

Князь Темнодолья тоже якобы помогал в поисках. Таскался за магами хвостиком, в человеческом либо же в драконьем обличье. Премерзком таком, ядовито-красном, которое уже не раз являлось мне в страшных снах.

Пока маги и тальдены охотились за Крейном, алианы сходили с ума перед финалом. В последние дни в крыле невест царило небывалое возбуждение, к которому примешивались напряжение и нетерпение. Уже совсем скоро его великолепие объявит имя счастливицы. Ну или смертницы, уж как там повезет. И от осознания, что отбор вот-вот закончится (две-три недели пролетят незаметно), у некоторых сносило крышу. Я постоянно грызлась с Керис. Не хотела, но алиана нарочно меня провоцировала. Даже тихоня Рианнон начала выпускать коготки и показывать зубки. А Майлона бесила тем, что была на побегушках у Хелет и ее заклятой черноволосой подружки.

Если бы не Гленда и Ариэлла, не их поддержка, наверное, у меня бы от всего этого цирка тоже крыша поехала.

Через несколько дней состоится четвертое испытание. По словам эссель Тьюлин, суперсложное и мегаважное. О подробностях оного придворная сваха традиционно умалчивала. Ну а последний тест для невест – чистая формальность. По крайней мере так утверждал Йекель, с недавних пор причислявший себя к знатокам свадебных отборов. Парень считал, что конкурс талантов (что-то вроде отчетного концерта в танцевально-музыкальном кружке) никак не повлияет на решение его проклятости.

Герхильду должно быть фиолетово, умеет ли его избранница петь, бренчать на лютне или красиво дуть в дудочку. Главное, чтобы вызывала в нем хоть какие-то чувства, светилась от его прикосновений, как фосфорическая медуза, и после первой брачной ночи не сменила место жительства, променяв императорские чертоги на лоно природы.

– А эссель Тьюлин распиналась, говорила, что последние два задания станут решающими, – закончила я делиться с Мабли тем, что удалось разузнать Йекелю.

– Это ведь ее обязанность: следить, чтобы невесты раньше времени не пали духом.

А потом пусть хоть разбиваются насмерть.

– Алианы должны бороться за свое счастье!

Прямо как гладиаторы на арене до последнего вздоха.

Пока Мабли заправляла кровать и старательно взбивала подушки, которые Снежок обычно сразу после ухода служанки по-хулигански скидывал на пол, я игралась с этим малолетним проказником, водя перед пушистой мордочкой кьерда серебряным перстнем, покачивавшимся на тонком шнурке.

– А вообще на отборах случалось всякое. Бывало, тальден менял свое решение в последний момент, очарованный дивным пением алианы либо плененный чувственным танцем.

– Если менял, значит, ему было параллельно, на ком жениться, – хмыкнула я. – Обидно, что, выбирая себе ари, драконы (все, кроме Герхильда) ничем не рискуют. Не примет новобрачная силу – без разницы, найдет себе другую. А бедняжке дорога прямиком в наложницы либо к предкам доживать свой век старой девой. Уф… Как же меня раздражают все эти ваши тальденово-алиановские традиции!

Мабли была со мной не согласна, но защищать священные обычаи Адальфивы, доказывая своевольной попаданке, что все с ними, с этими обычаями, шоколадно, не стала. Только укоризненно покачала головой и вернулась к наведению порядка. А я всерьез задумалась о том, куда бы сегодня спровадить служанку. Мабли была не против моих визитов в библиотеку, но ей совсем необязательно знать, что я там каждый день заседаю. Вдруг испугается и доложит морканте.

На днях Ариэлла получила от брата ответ с перечнем магических трудов, в которых могли содержаться интересные сведения о древних божествах. Благодаря Адельмару количество книг сократилось с сотни до скромной дюжины, но, учитывая их объемы, на прочтение манускриптов уйдет как минимум месяц. Боюсь, пока я до чего-нибудь дочитаюсь, отбор уже закончится, и я или заледенею, или отправлюсь домой к Леше. Разводиться. Вряд ли смогу теперь жить с двойником Крейна.

Да и вообще… с кем-либо сожительствовать после всего случившегося.

И тем не менее я, словно запрограммированная на изучение преданий о духах, продолжала штудировать книгу за книгой. Погружение в историю Древних помогало не думать. Отвлекало от горьких мыслей. От чувств, что бурлили во мне, подобно молодой браге в глубоком чане.

Вечерами я читала литературу по кьердам в надежде выяснить, можно ли разорвать нашу со Снежком связь, при этом не лишив самого любимого мужчину в моей жизни этой самой жизни. К сожалению, Хордис о снежных кошках знал немного, и мне ничего не оставалось, кроме как искать ответы в псевдонаучных трудах.

Вздохнув, нежно почесала кота за ушком. Снежок зажмурился, заурчал, цепляясь коготками за мою аметистового цвета юбку.

– После обеда придут портнихи, – огорошила меня Мабли.

Я застонала.

– Что, опять?

– Распоряжение эссель Тьюлин. – Девушка развела руками.

Почему-то сваха решила, что на финальные свидания с его великолепием алианам надлежит наряжаться во все новое. Наследнику на радость, придворным дамам на зависть. И чтобы хрустальногорцам было на что поглазеть, если вдруг невесты надумают продефилировать с женихом по улицам столицы.

И теперь в крыло конкурсанток, как паломники к святым местам, с утра пораньше стекались портнихи, принося с собой поистине сказочные головные уборы, платья и накидки. Все яркое, пестрое, баснословно дорогое. Мне шили новое платье из парчовой ткани цвета огненного заката, переливавшееся от насыщенно-оранжевого до глубокого алого. А к нему накидку из тяжелого бархата, такую же пронзительно-яркую.

– Обещали, что это будет последняя примерка, – заверила меня Мабли, подхватывая изумрудный полог кровати витыми шнурами и разглаживая невидимые складки на одеяле.

Обреченно кивнув, я потрепала кьерда по снежной холке. Попрощалась со служанкой, сказав, что до обеда погуляю с другими алианами. Так и не придумала, чем бы занять Мабли, но менять свои планы все равно не собиралась. Забегу за Ариэллой и утащу ее «прогуливаться» в библиотеку. Вдвоем дело пойдет быстрее.

По дороге к подруге присела в реверансе, приветствуя эссель Тьюлин. Улыбнулась молоденьким швеям, стайкой сизокрылых голубок пролетевшим по коридору. Все в одинаковых серых платьях из грубой саржи и крылатых чепцах. Хмуро кивнула Керис, вырулившей из-за угла под ручку с Хелет. Обойдя алиан на расстоянии, чтобы, не дай Претемная Праматерь, меня не коснулись исходящие от них ядовитые флюиды зависти, ускорила шаг. Чувствуя, как спину мне сверлят две пары глаз – серые и голубые – и по спине колючим морозцем пробегает злой шепот.

* * *

– Как же она меня бесит! – яростно шепнула подруге Керис. – Видеть ее не могу! А как вижу, сразу настроение портится.

– Я бы на твоем месте вела себя с Фьяррой осторожнее, – покачала головой Хелет. – Почти уверена, что именно она станет императрицей. Зачем ругаться с будущей правительницей? Давай лучше с ней подружимся, как это сделали Гленда и Ариэлла.

– Вот еще! – фыркнула черноволосая алиана. – Если и станет его ари, то пусть уж тогда заледенеет! А вообще, не знаю как ты, но я еще намерена побороться за свое счастье.

– Не боишься закончить, как Мавена? – горько усмехнулась девушка. – Мне очень нравится его великолепие. Наверное, и без всяких привязок я бы в него влюбилась без памяти. Но вот угроза смерти, знаешь ли, отрезвляет.

Керис безразлично передернула плечами. Скривилась и заявила с презрением, столь часто искажавшим ее совершенной красоты лицо:

– Мавена была слабачкой. В моем роду нет и не будет отверженных. Ни одна из моих прабабок не стала элири, каждая сумела принять в себя мужнину силу. Так что уверена: если Герхильд выберет меня, я стану его спасением и императрицей.

По утрам девушки любили гулять в саду. А в ненастные дни – такой, как сегодня, когда в свинцовой пелене, затянувшей небо, не было видно ни единого просвета – блуждали галереями замка в надежде повстречать своего избранника. Или на худой конец какого-нибудь симпатичного придворного-мага, с которым можно было бы пококетничать и скоротать за болтовней время. Каждая из них, несмотря на риск погибнуть в расцвете лет, втайне мечтала назвать Ледяной Лог своим домом. А его хозяина – любимым мужем.

– Станешь, как же, – скептически отозвалась Хелет. – Для этого нужно, чтобы с отбора вылетела Фьярра. А она все не вылетает! Скоро у них опять свидание, и что-то мне подсказывает, что после него никакие испытания уже ничего не будут значить.

– А если не будет свидания? – азартно улыбнулась Керис.

– Что значит не будет? – округлила глаза алиана.

– То и значит: всякое может случиться. Вдруг эсселин Сольвер не сможет с ним увидеться.

Юная невеста нахмурилась:

– Керис, ты что задумала? Если все раскроется, тебя не просто отсюда отправят. Ты будешь опозорена!

– Не раскроется! – беспечно отмахнулась девушка. – Это мой первый отбор, и я сделаю все, чтобы мне не довелось участвовать в других.

– Мне вот интересно, и как же ты помешаешь им встретиться?

– Есть одна идея, – загадочно ответила невеста. – Узнаем, какой наряд шьют для эсселин Сольвер к свиданию, и тогда я все тебе расскажу.

* * *

Хорошо ходить в любимчиках у эссель Тьюлин. На тебя не повышают голос, не отчитывают, как первоклашку, позабывшую дома тетрадь с домашним заданием. Не закатывают в твоем присутствии глаза и не сокрушаются, за какие такие грехи Претемная Праматерь наказала его льдистость алианой-пофигисткой.

Алиана-пофигистка, если кто еще не понял, – это я. Прочно засевшая у мадам придворной свахи в антилюбимицах. Мной список бракованных невест начинался и мной же, подозреваю, заканчивался. Ну разве что время от времени в него попадала Майлона за свою чрезмерную любовь к мясному, мучному, да и вообще ко всему, что можно положить в рот и жевать. Зато вредную тягу алианы к чревоугодию с лихвой компенсировали ее патологическая влюбленность в Герхильда и маниакальное желание во всем ему угождать.

– Вот эсселин Фройлин на днях устроила наследнику такое свидание, какое он никогда не забудет! Даже если ее не выберет, все равно помнить будет, – вышагивая передо мной, как капитан перед ни на что не годным салагой, ставила мне в пример Майлону придворная сваха. – А вы что придумали, эсселин Сольвер?

– Э-э-э… – озвучила я свой грандиозный план на день грядущий, озаренный таким знаменательным событием, как встреча с его драконьей несравненностью.

Нет, о свидании я, конечно, помнила. Как же, забудешь тут, когда тебя каждый день донимают примерками портнихи и алианы зло дышат в спину, да еще и ядовитым огнем плюются, как самые настоящие драконы.

Драконовыдры – вот кто они. Как будто мне было мало змеекобылы…

Увы, о том, что нужно составить для его великолепия культурно-развлекательную программу, я как-то подзабыла. И теперь сидела, понуро опустив голову, вынужденная выслушивать занудную отповедь, испортившую такое замечательное утро.

Ярко светило солнце, птички… нет, еще не пели, они сюда скорее всего доберутся только к концу лета. Но зачем мне птички, когда у меня есть Мабли, неплохо справляющаяся с певческой задачей? Каждое утро, наводя порядок, девушка разливалась соловьем, наполняя спальню своими нежными напевами. До прихода эссель Тьюлин тоже что-то себе под нос мурлыкала. А я тем временем сушила волосы возле камина и представляла, как сегодня проведу целый день с ним.

Появление придворной свахи подпортило настроение и мне, и Мабли.

Служанка больше не пела, мышкой копошилась в сундуках, подбирая под новый наряд перчатки. Платье и багряного цвета накидка терпеливо дожидались своего звездного часа в огромной картонной коробке, которую полчаса назад доставил от портнихи Леан. Я планировала по-быстрому нарядиться и отправиться на завтрак, но появление генеральши поставило крест на моих гастрономических чаяниях.

А так хотелось подзаправиться еще теплыми булочками и пряниками на меду, пока их не расхватали! Да и в своем мегароскошном наряде перед невестами стоило покрасоваться. Пусть бы Керис позеленела от зависти.

– Куда отправитесь? – выдернула меня мадам из мира приятных раздумий и забросила в не самую приятную реальность.

– Эм-м… – очередной лаконичный ответ, которым эссель Тьюлин явно не удовлетворилась. Пришлось вяло предположить: – Гулять?

– Эсселин Сольвер, вы меня об этом спрашиваете? – негодующе запыхтела придворная сваха, сейчас очень напоминавшая ежа: такая же круглая и колючая. – Может, мне за вас день расписать?!

– Я не спрашиваю, а говорю, что мы с его отмо… великолепием то есть, отправимся на прогулку.

– Куда?

Право слово, я словно на допросе.

– В город.

– Какой?

– Полагаю, что Хрустальный.

– Вы полагаете?!

И нечего лупить на меня глаза. Еще, не дай Праматерь, из орбит повыскакивают. Опомниться не успеет, как Снежок их быстренько схомячит.

– Эссель Тьюлин, мне правда уже пора собираться, – ненавязчиво намекнула, что кое-кому настало время отсюда выметаться.

Сидеть перед свахой на пуфике в одном пеньюаре было как-то нерадостно. Да и вообще рядом с ней находиться. Хоть в неглиже, хоть без оного.

– Эсселин Сольвер! – гаркнула напоследок раздраженно.

Когда за мегерой в колпаке захлопнулась дверь, я облегченно выдохнула. Хотела уже расслабленно осесть на шкуру возле камина, чтобы досушить волосы, когда створки после короткого стука снова распахнулись.

– Ну что еще? – простонала я, устало зажмуриваясь.

А ведь день только начался…

Услышала, как голос Мабли, и без того достаточно высокий (а еще жутко пронзительный, когда она имела неосторожность его повышать), взметнулся до оглушительного фальцета.

– Ваше великолепие!

Я тут же подобралась. Выпрямилась резко, не подумав, как при этом на груди вызывающе натянется кружево утреннего наряда. А если учесть, что и вырез у пеньюарчика был без ложной скромности, сногсшибательный, то неудивительно, что тальден поменялся в лице, изменив своему обычному отстраненно-подмороженному выражению.

С ног его драконство не сшибло, но воздух из легких точно ненадолго выбило. Скальде замер, едва переступив порог комнаты, и теперь пристально смотрел на меня. Не на всю меня, а на отдельную мою вышеобозначенную часть, взволнованно вздымавшуюся под льдисто-обжигающим взглядом.

Первой из ступора вышла Мабли. Подскочив, загородила меня собой и с небывалой для себя храбростью сказала:

– Больше ни шагу! Вы позорите мою хозяйку!

– Его великолепию не привыкать, – улыбнулась я, гадая, приседать в реверансе или не приседать.

Этикет обязывал, но могло быть чревато. Потому как все, что откроется в вырезе моего воздушного пеньюара во время этого самого приседания, уже точно не оставит тальдену простора для фантазии. А ведь девушка до последнего должна оставаться загадкой. Тем более восемнадцатилетняя скромница-алиана.

Поэтому продолжила сидеть на пуфе, загораживаемая своей воинственно настроенной камеристкой.

– Я только хотел узнать, куда вы сегодня, Фьярра, планируете отправиться и будут ли у вас ко мне какие-нибудь пожелания, – пришел в себя Герхильд. Взгляда не отводил. Смотрел сквозь Мабли, будто она была прозрачной или ее в этой комнате и вовсе не существовало. – В прошлый раз вы просили одеться скромнее.

В прошлый раз я действовала экспромтом. Почему бы и сейчас не попробовать? Подумала так и поспешила переложить решение проблемы с больной головы на здоровую.

– Может, ваше великолепие сам соизволит выбрать место свидания? А то привыкли, что за вас все время алианы отдуваются.

Мабли медленно повернулась ко мне. Лицо бледное, если не сказать пепельное, слегка отдающее синевой. В глазах плещется ужас, отражается безысходность. Того и гляди хлопнется в обморок.

– Соизволю, – улыбнулся наследник, и не думавший гневаться на такое к нему обращение. – Есть предпочтения?

Покачала головой.

– Удивите меня.

– Тогда, – тальден задумался лишь на мгновение, прежде чем загадочно сообщить: – одевайтесь легко, эсселин Сольвер. Будет жарко.

– Предупреждение с намеком?

– Ваша утонченность!

Из бледной Мабли стала свекольной. Даже уши покраснели. И у меня, кажется, тоже. От осознания, что только что сморозила.

– Полетим на фальвах, – немного понизил градус моего хорошего настроения Герхильд и добавил, уже прощаясь: – Не тратьте время на завтрак. На месте позавтракаем.

Тальден ушел, оставив меня один на один с пребывавшей в предобморочном состоянии служанкой. Следовало по-быстрому приводить Мабли в чувство, чтобы помогла подобрать наряд для «будет жарко». Может, сойдет пеньюар? Хотя, думаю, Герхильд меня в нем на люди не выпустит. Оставит в карете. И сам там тоже останется, чтобы… кхм…

Но лучше не буду с утра пораньше забивать себе голову этим «чтобы».

Коробку с бархатно-парчовым чудом пришлось задвинуть в угол. Жаль, сегодня в новом наряде не покрасуюсь. Зато, кажется, мы отправимся куда-то, где солнце не только светит, но и греет.

С такими радужными мыслями я принялась собираться.