Глава 40

— Хорошо, — кивает генерал и обводит всех чёрным бездонным взглядом. — Пусть по вашему.

Если вы думаете, что он после этого ушёл, оставив меня одну во дворце, то ошибаетесь. Генерал остался со мной.

В смысле со мной во дворце, а не в спальне, как вы подумали. Устроился, как джентльмен, на стуле за дверью и принялся точить мою, и без того слабую, волю, словно Змий.

С утра мне обещали осмотр у мэтра Артагона, и чтобы дед не застал врасплох, я ещё раз проверяю замки на двери. Почему-то дед вызывает больший ужас, чем генерал. Генерал-то вообще другое вызывает…

Я направляюсь в душ, который находится тут же, в отведённых мне апартаментах. Смываю с себя всю тяжесть дня и, накинув махровый халат, выхожу. Вытираю волосы полотенцем, ступая по мягкому ковру. Отгибаю край одеяла и сажусь на постель, утопая в мягкости пуховой перины. Думаю о Каане.

Стул у него там твёрдый и неудобный, наверное. Я кажусь бессердечной стервой, но я же не могу его впустить! Конечно, не могу. Ведь тогда у нас будет секс. Я чувствую напряжение страсти этого мужчины. Он чувствует моё — сомнений нет, секс будет. Поэтому дверь открывать нельзя. Ведь тогда он поймёт, что я не невинная леди Лермонт, а самозванка. А я… я рискую его полюбить. Да и вопрос, придумали ли в этом мире контрацептивы?

Тяжело вздыхаю и ложусь. Спать хочу неимоверно, день был богат на события. Но перед глазами всё стоит генерал, стоит и смотрит. А потом к нему присоединяются его малыши-воспитанники — мы ведь не пожелали им спокойной ночи! От этой мысли сердце тянет, спать не могу.

Лежу в темноте, кусая губы, и хлопаю ресницами. В коридоре раздаётся тихий скрип стула. Каан не спит.

Рихард…

— Эдре… — шепчу я, привстав на локте.

— Да, Тея.

Да, Рихард.

— …Эдре, а ещё не поздно пожелать добрых снов детям?

— Поздно, Тея, — доносится хриплый рокот из-за двери. — Они уже спят. И ты спи.

— Они, наверное, очень расстроились, ждали нас. — Я сильнее кусаю губы. — Может, вы всё-таки пойдёте и пожелаете им добрых снов? Я не успокоюсь.

— Они знают, что я воин и могу отбыть по приказу в любое время — они привыкли.

— Вы часто оставляете их?

— Нечасто. Но иногда так бывает, к сожалению. А сейчас я не могу оставить тебя.

— Почему? — моё девичье сердце трепещет, желая признаний в любви.

Но генерал отвечает холодно, по-военному:

— Это небезопасно.

— За окном метров тридцать до земли — не переживайте, вряд ли сюда кто-то войдёт! Да и дверь я заперла! — Пытаюсь передразнить этого мужлана, который испортил такой красивый момент.

— Спи.

Вредный.

Я закрываю глаза, пытаясь сделать то, что говорит генерал. Но сон никак не идёт, а новый скрип за дверью окончательно отбивает охоту продолжать мучительные попытки.

— Я не могу! Ваш стул скрипит, вы мне мешаете! — говорю я.

— Я встал, — доносится из-за двери. — Больше не будет скрипа.

Переворачиваюсь на другой бок и снова пытаюсь уснуть, но теперь ещё больше беспокоюсь за генерала. Он ведь устал не меньше меня. Стоя — так вообще тяжело. Неужели я такая бессердечная?

Слышу шорох о дверную поверхность и вздрагиваю.

— Что вы делаете?! — воплю я.

Он ведь не собирается входить, правда?!

— Я лишь прислонился к двери. Извини. Спи.

Тишина. Такая глубокая, почти могильная тишина. Я слышу стук собственного сердца. И ещё — глубокое дыхание генерала за дверью.

— Я не могу уснуть! Я чувствую, что вы там!

— Я рад, что ты меня чувствуешь, Тея. Можешь впустить меня, и я помогу тебе уснуть.

— Нет.

К лицу прилила горячая кровь, и не только к лицу. Стало очень жарко от таких предложений.

Проходит ещё минут пять, я всё лежу, не шевелясь, и обдумываю предложение генерала. Нет, не могу. Нет. Хотя та-а-ак хочется. Ворочаюсь и вздыхаю от пронзающей сердце тоски. Мне жарко — я раскрываюсь. Холодно — снова укрываюсь. Опять кручусь.

 Видимо, веду себя слишком активно, и Каан не выдерживает:

— Тея, если не будешь спать, я сейчас войду и помогу тебе. Запертая дверь меня не остановит, поверь.