Глава 14

Я подъезжаю к дому, адрес которого был указан Матвеем в сообщении. Элитная высотка с закрытой территорией – чего еще можно было ожидать от Градова? Нахожу свободное место на парковке как раз напротив ворот и глушу двигатель, но выходить из автомобиля не спешу. Твердой уверенности в том, что мы с сыном поедем домой на ночь глядя, у меня, конечно, нет, но легкая надежда пока еще теплится. Собравшись с мыслями, все же покидаю салон, и, накинув капюшон, бреду к воротам, которые оказываются открытыми. А Градов предусмотрителен. Либо он просто следит за мной из окна. Войдя в подъезд, я здороваюсь с приветливой консьержкой и прохожу в сторону лифта. – Вы на семнадцатый? – интересуется женщина средних лет, пока я гипнотизирую табло с меняющимися цифрами. – К Матвею? – Да, – быстро отвечаю. На мое счастье, створки лифта открываются, и я вхожу внутрь, испытывая жгучее чувство стыда. Интересно, за кого она меня приняла? За девочку по вызову? Хотя какое мне дело до этого? Уверена, что я первый и последний раз нахожусь в этом доме. Чем мне нравятся элитные дома, так это тем, что сюда всегда приятно зайти. Специально нанятые люди следят за чистотой полов и стен, поливают цветы. Зеркальный лифт также сверкает, будто его только что вымыли, что весьма сомнительно, ведь на дворе почти ночь. Поднявшись на нужный этаж, я оглядываюсь по сторонам – здесь всего две квартиры, и дверь одной из них приоткрыта. Ощущение неловкости и неправильности момента меня не покидает. Пока мой мужчина находится в командировке, я иду в гости к своему бывшему, к отцу своего сына. Надо сказать, ситуация не самая приятная. И главная проблема в том, что Максим об этом не знает. – Марго, проходи, – тихо зовет меня Матвей. – Голодная? От неожиданного вопроса я теряюсь, а мою паузу Градов принимает за положительный ответ. Он молча кивает и, закрыв за мной дверь, помогает снять куртку. – Сын в дальней комнате, – говорит он, прежде чем я успеваю задать вопрос. – Я сделаю горячий чай. Ты замерзла. Как бы невзначай он касается рукой моих озябших пальцев, что кажется неуместным. Что уж говорить, вся ситуация кажется неуместной, а мое нахождение в этом доме и вовсе невозможным. – Спасибо, – выдавливаю из себя. Торопливо покидаю прихожую, воздух в которой становится разреженным, и вхожу в указанную комнату. Мирон сладко спит на огромной кровати, из-за ее размеров мальчик кажется крохотным жучком. Поправив сползшее одеяло, целую сына в щеку и присаживаюсь на кровать, оттягивая момент неизбежной встречи с Градовым за ужином. Дверь в спальню открывается, и на пороге комнаты возникает Матвей с едва заметной улыбкой на лице. – Марго, – шепотом говорит мужчина. – Идем. Все готово. Я нехотя встаю с кровати и следую за Матвеем в кухню. Он ведет себя так, будто мы старые друзья и между нами никогда не было недопониманий. Я же не могу делать вид, что все в порядке, хотя, с другой стороны, зачем бередить старые раны? – Как прошла съемка? – Градов первым начинает разговор. – Отлично. Жених с невестой держались отлично, – киваю я, отправляя кусок мяса в рот. – Рад, что ты нашла занятие по душе, – серьезно произносит Матвей. – Мне нравится заниматься фотографией, – подтверждаю я. – Иногда фотографии могут раскрыть человека совсем с другой стороны, – слова мужчины наполнены более глубоким смыслом, чем может показаться на первый взгляд. – Так и есть. Я не показываю своего удивления, но Матвей в очередной раз поражает своей глубиной – далеко не каждый фотограф так считает, не говоря уже о людях, которые никак не связаны с фотографией. Градов же смотрит на многое несколько иначе, и так было всегда. Абсолютно каждый из моих клиентов раскрывается по-особенному. Говорят, первое впечатление обманчиво. Как и первое фото. Чаще всего, человек просто чувствует себя зажатым, его нужно лишь немного раскрепостить. И вот тогда рождается то самое волшебство: наружу выплывает он настоящий, и снимки прекрасно отражают это. – Как вы провели день? Как вел себя сын? – задаю вопрос не для того, чтобы поддержать беседу, мне действительно интересно, как складываются отношения между Мироном и Матвеем. – Все отлично! – На губах Градова появляется счастливая улыбка. – Он удивительный, Рит. – Матвей, – серьезно начинаю я. – Ты не говорил ему? О том, кто его отец? – Нет, конечно, – быстро отвечает он. – Но сегодня у Мирона проскользнуло слово «папа». – В твой адрес? – я откладываю вилку и пристально смотрю Матвею в глаза. – Да, – кивает мужчина. – И как ты отреагировал? – я продолжаю сыпать вопросами. – Я перевел его внимание на динозавра. Он, кстати, сейчас с ним спит, – мужчина опускает взгляд на мои губы, и я снова непроизвольно облизываю их. – Да, я видела, – выдавливаю из себя улыбку. Повисает неловкая пауза. Я чувствую, как напряжение между нами растет в геометрической прогрессии. Мне хочется спрятаться, скрыться от его потемневшего взгляда, поэтому я просто отвожу глаза. Поднявшись со стула, беру в руки две опустевших тарелки и ставлю их в раковину. Чувство неловкости усиливается. Судорожно соображая, чем еще себя занять, я открываю кран и, выдавив на губку моющее средство, принимаюсь за мытье посуды. – Оставь, Марго. – Матвей касается моего локтя. – Я уберу сам. – Мне не сложно, – нервно бросаю я. – Марго, стоп! – Он закрывает кран. Я делаю глубокий вдох, а затем резко вдыхаю. Его близость – это погибель для меня. Я не могу отрицать, что меня тянет к Матвею. Это лишь страсть и какое-то ощущение незаконченности, но никак не любовь. – Поговорим? – спрашивает он, и я быстро киваю, понимая, что правда, пусть и запоздалая, мне необходима. – О чем? – мне требуется пара секунд, чтобы собраться с мыслями. – Обо всем, Марго. – Серьезный взгляд Градова говорит о том, что настроен он крайне решительно. – А в этом есть смысл? – пожимаю плечами. – Слишком много воды утекло с тех пор. Ты не посчитал нужным рассказать тогда, что изменилось сейчас? – Все, – не задумываясь, отвечает он. – Идем в гостиную. Матвей пропускает меня вперед, и я первой вхожу в комнату. Обращаю внимание на торшер, от которого исходит тусклый свет, – он создает атмосферу романтики и некой таинственности. Но только сейчас не тот момент, чтобы думать об этом. Градов указывает на большой диван, и я послушно устраиваюсь на мягком сиденье. Напряжение витает в воздухе, а ощущение дискомфорта с каждой секундой ожидания непростого разговора усиливается. – Я был женат, – начинает Матвей, при этом мужчина пристально смотрит на меня, фокусируясь именно на глазах. – Но я никогда не любил ее. – Тогда зачем ты женился? – логичный вопрос вырывается из моих уст. – Это было больше похоже на благодарность ее отцу, который в трудное время очень помог мне и моей матери, – серьезно говорит Градов. При взгляде на мужчину, складывается ощущение, будто каждое слово дается ему с большим трудом, будто воспоминания настолько тяжелы, что причиняют боль даже сейчас, спустя столько лет. Затаив дыхание, я жду продолжение рассказа, из которого должны стать понятны его поступки. Хотя кого я обманываю? Я не уверена, что, даже расскажи Матвей всю правду, мне удастся до конца во всем разобраться. – Марго, моего отца убили, – тихо говорит он. Взгляд Матвея по-прежнему прикован ко мне. – Это было запланированное убийство. Нам угрожали, а в день похорон на маму было совершено покушение. Она чудом уцелела. – Какой ужас! – Я прикрываю руками рот. – Это было тяжелое время. Тогда я был вынужден вычеркнуть из своей жизни многих людей, – он делает секундную паузу. – Ты была в их числе. – Ты мог мне все рассказать еще тогда. Шесть лет назад… Или сколько прошло с тех пор, – ровным голосом произношу я. – Нет, не мог, – отрицательно качает головой. – Помнишь, через несколько дней после похорон я звонил тебе? – Матвей, это было так давно… Я уже не помню такие детали, – это ложь. Я помню все, что связано с этим человеком. – На следующий день после этого звонка я получил несколько твоих фотографий. За тобой следили. Меня бросает в дрожь. Честно говоря, я и не подозревала о подобном. Лишь однажды мне показалось, что за мной слишком долго едет черный внедорожник, но потом он свернул на другую улицу, и я выбросила это из головы. Но сейчас от рассказа Матвея действительно становится жутко. Ведь произойти могло все что угодно, и об этом мог не узнать никто. – Следили за всеми, кто имел отношение к нашей семье. Я не знал, кто эти люди. Да и против них у меня совершенно ничего не было, – голос Матвея становится похож на натянутую струну. – Если бы они захотели довести дело с мамой до конца, никто бы не смог им помешать. – Но как ваша семья вернулась к нормальной жизни? – спрашиваю я. – Благодаря близкому другу и партнеру отца Андрею Львовичу Брагину, – тяжело вздыхает Матвей. – Он дал нам с матерью защиту, закрыл долги, которые, как оказалось, были у отца… Да и моральная поддержка от него была не менее весомой. – Понятно, – мрачно отвечаю я. – Нам с матерью нельзя было возвращаться в Москву. Да и в страну в целом. Как только я немного оправился от горечи утраты, принялся разгребать отцовские дела. Андрей Львович на протяжении полугода помогал во всем разобраться, а в конечном итоге предложил занять место руководителя в его компании. После смерти отца он должен был стать полноправным владельцем и технически стал им, но спустя некоторое время решил, что один не справится. Таким образом, я получил долю в его компании. – А потом ты женился? – вырывается у меня. – Да, на Полине, его дочери, – кивает он. – Моя жизнь перестала быть прежней. Чувство, что за мной и мамой следят, окончательно исчезло только в тот момент, когда спустя три года я вернулся в столицу. – Любил ее? – вздернув подбородок, спрашиваю я. Я не хотела демонстрировать Матвею свою заинтересованность его жизнью, но до сих пор почти ничего не понимаю. Если его целью было обезопасить меня, значит он испытывал ко мне какие-то чувства. Опять же если так, то можно было найти способ объясниться. Хотя… Маловероятно, что в тот момент Градов думал об этом. – Я испытывал благодарность по отношению к ее отцу. Он вытащил нас с матерью из дерьма и спас большую часть нашего имущества. Я считал себя обязанным ему. Спустя примерно год после тех событий у Брагина был юбилей. На этой вечеринке мои дружеские отношения с Полиной, его дочерью, перешли на другой уровень. – Ты женился только для того, чтобы отблагодарить ее отца? – задумчиво спрашиваю я. – Не только, – честно признается он. – Я не мог вернуться в Москву. Стоял запрет. Тем более из причастных к убийству отца нашли только одного. Нельзя было снова подвергать опасности кого бы то ни было. О ситуации в целом знали только мы с Брагиным. Для мамы и всех остальных остаться в другой стране было моим решением. Бизнес, невеста, друзья – жизнь начинала налаживаться, но я точно знал, что в любой момент может прилететь. Мне хочется более подробно узнать об их браке с Полиной и о том, что их связывает до сих пор, если девушка продолжает писать ему сообщения. Вот только что это изменит? Я верю Матвею: шесть лет назад так случилось, и иначе он поступить не мог. На кону стояли судьба самого дорогого человека, благополучие, бизнес, да и собственная жизнь тоже была под угрозой. Но спустя три года он вернулся. Будучи в браке. Почему Градов не порвал со своей женой? Зачем дал мне мнимую надежду на совместное будущее? – Матвей, спасибо за то, что решил поделиться, но ведь ты же понимаешь, между нами это мало что меняет, – серьезно говорю я, избегая прямого взгляда глаза в глаза. – С тех пор утекло много воды. У меня своя жизнь, у тебя – своя. И даже тот факт, что ты в итоге развелся с Полиной… – Я бы сделал это раньше, но были трудности, – впервые за разговор мужчина не смотрит мне в глаза. Он опускает голову и указательными пальцами потирает виски. – Я был очень виноват перед ней. Из-за меня она… – Матвей, я не хочу слышать о ваших с ней отношениях. Это честно, – серьезно произношу я. – Мне жаль, что все так вышло. И с мамой, и с отцом, и между нами, но это в прошлом. – Считаешь, у нас нет шансов? – Его взгляд, такой опасный и сосредоточенный, снова летит в мою сторону, заставляя с трудом сглотнуть собравшуюся слюну. – Матвей… – опустив глаза, я смотрю на свои ладони и не знаю верного ответа на его вопрос. Но ситуацию спасает голос Мирона из комнаты. Обычно сын не просыпается по ночам, этот этап мы давно прошли. – Извини, я должна идти к сыну.