Глава 15

На следующий день я просыпаюсь раньше сына, но с кровати не встаю – рассматриваю детали просторной спальни, в которой сегодня провела ночь. Минималистично, ничего лишнего, но со вкусом. Все так, как любит Градов. В очередной раз отмечаю прекрасный вкус Матвея, к счастью или же наоборот, схожий с моим. Возможно, мы могли бы быть с ним прекрасной парой, если бы… если бы не десятки но, о которых невозможно забыть. Настенные часы показывают девять утра, а мой сын до сих пор спит. Осторожно, чтобы не разбудить мальчика, я приподнимаюсь на кровати, а затем опускаю ступни на пол. Подойдя к окну, я чуть приоткрываю плотные шторы и моментально щурюсь от сверкающего на солнце снега, который ослепляет своим блеском. Прекрасная безветренная погода так и манит с утра пораньше выйти на прогулку и поиграть в снежки. Правда, от одной только мысли об этом меня бросает в дрожь – неудачное падение до сих пор отдается легким дискомфортом в руке. Насладившись прекрасным видом на город, я задергиваю штору и поворачиваюсь к спящему сыну. На его лице застыла сладкая безмятежность, а на губах – легкая улыбка. Я поправляю сползшее одеяло, а затем выхожу из спальни, бесшумно закрывая за собой дверь. В квартире тихо. Скорее всего, Матвей все еще спит, но я не рискую проверять – первым делом направляюсь в ванную комнату. Дергаю ручку двери на себя и сталкиваюсь с темными как смоль глазами. Из одежды на Матвее ничего нет, лишь обернутое вокруг бедер белое махровое полотенце. Я нахожусь не более чем в паре десятков сантиметров от Градова и отчетливо ощущаю свежий аромат геля для душа, исходящий от мускулистого тела. – Доброе утро, Марго, – нисколько не смутившись, говорит Матвей. – Как спалось? – Доброе утро, – выдавливаю из себя, отступая на шаг назад. – Отлично, благодарю. – Мирон еще спит? – не двигаясь с места, спрашивает мужчина. – Да, – натягиваю улыбку на губы. – Совсем не похоже на него. Обычно он рано встает. Градов скользит по мне внимательным взглядом, задерживаясь на голых ногах, а затем возвращает внимание к моему лицу. На мне его футболка, доходящая до середины бедра, которую он предложил мне вчера вечером в качестве домашнего платья, а поскольку с собой у меня ничего из одежды не было, отказываться я не стала. – Тебе идет, Марго. – Он переступает порог ванной комнаты, вновь оказываясь в непозволительной близости от меня. – Всем женщинам идут мужские футболки, – понизив голос, отвечаю я, а затем вхожу в маленькое помещение и захлопываю за собой дверь. До меня доносится приглушенный смех, и я быстро закрываюсь на щеколду, будто если промедлю пару секунд, то Матвей ворвется ко мне. Вот только уверенности в том, что я прячусь от него, нет. Кажется, это побег от самой себя. Бросаю беглый взгляд в большое зеркало и вижу раскрасневшиеся от смущения щеки и странный блеск в глазах. Открываю кран и, скинув с себя футболку, встаю под теплые струи. Градов словно магнит для меня. Чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее меня тянет к нему. Чертовщина какая-то! Минут пять спустя я выключаю воду и слышу громкий голос сына, который уже проснулся. Переживая, что Мирон может заплакать из-за моего отсутствия, я наспех вытираюсь чистым полотенцем, найденным на полке, и, накинув безразмерную футболку хозяина квартиры, выхожу в коридор. Вот только мальчик не плачет. Он смеется вместе с Матвеем, прыгая по кровати, и некоторое время даже не замечает меня, стоящую в дверях спальни и наблюдающую за весьма приятной картиной. – Мама! – восклицает он, наконец увидев меня. – Доброе утро! – Доброе утро, мой хороший! – Я подхватываю сына на руки, крепко прижимая к себе. – Выспался? – Да. И теперь хочу кушать! – Он опускает маленькую ладошку на живот и начинает водить по нему по часовой стрелке. – Что ты хочешь? – Ласково взъерошиваю рукой волосы сына. – Гречневую кашу, – с твердой уверенностью заявляет Мирон. – Ни молока, ни гречки у меня нет, – Матвей ловит мой вопросительный взгляд, – но у меня есть отличное предложение. – Какое? – с интересом спрашивает сын. – Предлагаю сходить позавтракать в небольшое, но уютное кафе и съесть там гречневую кашу. Как тебе идея, Мирон? – Да-а! – с радостью в голосе произносит мальчик. – Но мне надо почистить зубы. – Идем, я составлю тебе компанию. – Матвей, уже одетый в футболку и шорты, поднимается с кровати, предлагая сыну руку. – А мама пока соберется. Женщинам всегда на сборы нужно больше времени, чем мужчинам. – Мама долго красит глаза, – деловито говорит сын, а мы с Матвеем прыскаем от смеха. Они уходят в ванную комнату, а я достаю из сумки косметичку и принимаюсь за легкий макияж. Десять минут спустя мы с Градовым топчемся в прихожей в ожидании Мирона. Сын решил самостоятельно надеть ботинки, но вот замок на одном из них никак не поддается. На все наши предложения о помощи мальчик отвечает отказом, поэтому мы терпеливо ждем, когда он наконец справится с обувью. – Получилось! – Мирон радостно хлопает в ладоши, и мы выходим из дома. Температура на улице действительно оказывается очень комфортной, и та маленькая мечта, о которой я сама с собой рассуждала утром, воплощается в реальность. На протяжении всей дороги до кофейни Матвей с Мироном играют в снежки, я же с умилением наблюдаю за ними, постоянно их поторапливая. В конце концов мы вваливаемся в уютное заведение и устраиваемся за дальним столиком возле окна. После того как официант принимает у нас заказ, Мирон напоминает, что надо помыть руки. Поднявшись с места, я выхожу из-за стола и сталкиваюсь с удивленным взглядом новой знакомой. – Марго, доброе утро! Мирон, привет! Помнишь меня? – здоровается Оксана. – Я была на турбазе, на корпоративе. – Да, привет, – кивает сын. – Доброе утро, – я выдавливаю из себя улыбку. Вот черт. Матвей поворачивает голову, и Оксана быстро переводит взгляд на мужчину. – И вам доброе утро, Матвей Леонидович. – Оксана, доброе утро. Не ожидал тебя здесь увидеть, – сдержанно отвечает мужчина. – Как и я, – оживленно произносит девушка. – Я уже собиралась уходить и увидела вас. На лице Градова всего лишь на долю секунды застывает каменное выражение, но, в отличие от меня, он быстро натягивает на себя маску безразличия. Если он и чувствует себя неловко, то вида не показывает. Оксана вопросительно смотрит то на меня, то на Матвея, ожидая хоть какого-то прояснения ситуации. – Мама, нужно помыть ручки, – снова произносит сын. – Конечно, – улыбаюсь сыну. – Идем, Мирош. Я посылаю Матвею извиняющийся взгляд и, взяв сына за руку, иду в сторону уборных. Как некстати здесь появилась Оксана. Если она расскажет хоть кому-то из коллектива о том, что сегодня видела нас, то поползут ненужные сплетни, которые однозначно дойдут до Максима. С разговором тянуть нельзя, но и обсуждать такие моменты по телефону не самый лучший вариант. Только вот другого выхода нет. Стоит мне только подумать о Максиме, как на экране мобильного высвечивается его имя. Вчера вечером он звонил, но я уже спала, а сегодня утром написала Горскому сообщение, что перезвоню позже. И, конечно же, так и не набрала его номер. – Привет, Максим, – отвечаю на звонок. – Привет, милая, – бодрым голосом произносит он. – Чем занимаетесь? – Да мы пришли в кафе позавтракать, – спокойно говорю я, а затем обращаюсь к сыну: – Мирош, вот бумажные полотенца. – Я вроде только уехал, а уже так соскучился по вам, – тон Максима наполнен серьезностью. – Если в следующие выходные не будет учебы, я прилечу на пару дней. – Отлично. Ладно, мы пойдем. Уже, наверно, и заказ принесли. Я позвоню позже, – с улыбкой говорю я. – Хорошо, Марго. Привет от меня Мирону. Целую. – И я тебя. Он отключается первым, а затем я убираю мобильный в сумочку. Чувствую себя настолько мерзко, будто совершаю нечто гадкое, что может привести к тяжелым последствиям. Вымыв руки вслед за сыном, я рывком открываю дверь уборной, и Мирон тут же выбегает в зал кафетерия. Мальчик несется за стол, за которым, кроме Матвея, к счастью, больше никого нет, и я, облегченно выдохнув, делаю шаг в их сторону. Но у меня на пути вырастает Оксана. Девушка уже собирается уходить, о чем говорит зимняя куртка в ее руках. – Хорошего дня, Марго, – Оксана широко улыбается. – Спасибо, – тем же отвечаю я. – Сегодня отличный день, в такую погоду даже домой заходить не хочется. – Что правда, то правда, – соглашается она. – Ладно, я пойду к сыну. Тебе тоже хорошего дня. Рада была повидаться, – быстро выдаю я, и мы наконец расходимся. Но через секунду мягкий голос Оксаны вновь раздается за спиной: – Марго, я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но все же… – она резко замолкает, будто подбирает слова, а потом говорит прямо: – Максим ведь в отъезде? – Да, – спокойно отвечаю я, стараясь не выказывать своего волнения. – Извини мне мое любопытство, я чувствую себя так неловко, – она пожимает плечами, опуская глаза на свои руки. – Оксан, я действительно ненавижу, когда люди строят различные домыслы, полностью не владея ситуацией. А еще больше я не люблю, когда посторонние начинают лезть в мою жизнь и тем более что-то советовать, – серьезно говорю я. – Лишь для того, чтобы в вашем коллективе не ходили сплетни, а они, я не сомневаюсь, еще впереди, хочу прояснить ситуацию. Мы с сыном решили позавтракать, встретили Матвея. В прошлом мы с Градовым работали вместе, именно поэтому он предложил составить нам компанию. – Марго, извини меня, – выдыхает Оксана после моего монолога. – Мне так неудобно. Просто Максим так хорошо о тебе отзывается. За то недолгое время, что он работает, все сотрудники так прониклись к нему. Весь коллектив уже в курсе, что ты лучшая женщина в его жизни. Я сгораю от чувства стыда. Не по отношению к Оксане, нет. Из-за Горского. Мне так повезло в жизни встретить хорошего человека, Макса. Он как минимум заслуживает честности. А как максимум любви. Примерно то же самое было и с Ланским. Смогу ли я дать Максиму то, что ему нужно, – действительно вопрос. Хотя здесь главное не это… Насколько я честна по отношению к самой себе? – Оксан, меня ждет сын, – киваю я, а затем удаляюсь к нашему столику, всем своим видом показывая, что на этом разговор окончен. Стол уже ломится от всех тех блюд, которые заказал Матвей. Здесь столько еды, что нам не удастся справиться с ней даже к вечеру. Сын активно орудует ложкой, уплетая гречневую кашу, а я приступаю к пышным сырникам. – Вкусно, – говорит сын, когда показывается дно его тарелки. – Хочешь еще чего-нибудь? – спрашиваю я, но Мирон отрицательно качает головой. – Я хочу порисовать, – он переводит взгляд на небольшую детскую зону со столиком, фломастерами и альбомом. – Иди, малыш, – киваю я, и сын моментально срывается с места. – С каждой минутой, проведенной с ним, я все больше убеждаюсь, что он самый потрясающий мальчик в мире, – тихо говорит Градов, пристально наблюдая за Мироном. – Конечно, – мягко улыбаюсь, – он ведь твой сын. – Я видел, ты говорила с Оксаной, – голос Матвея резко меняется, становясь серьезным. – Да, – коротко отвечаю. – Что она хотела? – Залезть туда, куда не следует. – Понял. – Мне бы не хотелось, чтобы ходили слухи, – после минутной паузы говорю я. – Этого не будет, Марго. Можешь не волноваться. – Откуда такая уверенность? – удивляюсь я. – Просто поверь мне, хорошо? – Градов всматривается в мое лицо. – Тебе не о чем беспокоиться. После кафе сын буквально требует провести время на улице, и нам ничего не остается, кроме как согласиться. Не меньше двух часов мы гуляем, играем в снежки и лепим снежную бабу. Мальчик счастлив. Да и мне… хорошо. С раскрасневшимися лицами мы с Мироном садимся в автомобиль и, попрощавшись с Матвеем, выезжаем в сторону дома. На дорогу уходит около часа из-за заснеженных улиц, которые техника еще не успела расчистить. Я въезжаю во двор и останавливаю машину на парковке. – Максим! – радостно верещит сын, увидев перед собой высокую фигуру знакомого мужчины. Я же не верю своим глазам, не зная, то ли радоваться, то ли нет. Около подъезда стоит Горский с широкой улыбкой на лице. Макс улетел совсем недавно. И звонил мне несколько часов назад из Москвы. Зачем он вернулся? Почему так внезапно? Тем более завтра понедельник, а это полноценный рабочий или учебный день. Я открываю дверь автомобиля, и Мирон быстро выскальзывает из него. – Как дела, Мирон? – Максим подхватывает мальчика на руки. – Чем занимался? – Я был в кафе с мамой и Матвеем, – отвечает сын, а внутри меня все холодеет. Черт возьми! Не так ты должен был узнать об этом, Максим, ой не так.