Глава 14

Не помню, как вышла со сцены. Если бы Ярослав не взял меня за руку, так бы и стояла, хлопая глазами и глядя на восторженное великолепие. Но стоит нам оказаться за кулисами, как на нас обрушивается недовольство высокой кареглазой брюнетки. В данный момент у меня такая каша в голове, что до меня не сразу доходит, что эта миловидная девушка и есть наш менеджер Риточка.

— Почему? Почему, я вас спрашиваю, вы не выступили так перед концертом Тины Саффи? — Она готова метать молнии. — Из-за вас я должна выслушивать недовольство её менеджера! — Рита трясёт зажатым в руке телефоном.

Не думала, что за нашими выступлениями будут следить. Да и когда успела-то? Прошло не более двух минут! Зрители никак не хотели нас отпускать. Стою и растерянно ищу у ребят поддержки.

Ярослав первым приходит в себя.

— Рита, невозможно угадать каким будет настрой. У Тины мы старались… — заступается за всех Алекс, но она его перебивает:

— Сейчас вы превзошли все, я повторяю: все старания!

— Поймали волну. — Ярослав улыбается уголком губ, продолжая держать меня за руку. Забыл, наверное, а я боюсь пошевелиться, чтобы не напомнить о себе.

— Значит так, мои дорогие! Как хотите, но чтобы это «волна» вас захлёстывала каждый раз!

Я нечаянно икаю, и все поворачивают головы в мою сторону. Почему-то именно сейчас произошедшее на сцене между мной и Ярославом сильно смущает. Эйфория от выступления медленно растворяется, и в голову ударяет осознание, что я действительно целовалась с колючим ёжиком на финальном проигрыше песни. Только вот кололи меня отнюдь не его иголки. Это были настоящие огненные стрелы, пронзающие каждый миллиметр моего тела. Я и не ведала, что поцелуи могут приносить столько невероятных ощущений.

— Да, Яна! И никаких мне «ик»! — вырывает меня из размышлений Риточка. — Надо готовить новую песню и расширять репертуар! Орлов обещает подобрать вам взрывную новинку, но вы ведь и сами не промах! Почему бы не выдать ему ещё один хит, который он с радостью раскрутит? Народ ждёт от вас большего, вы сами это только что видели. И вместо того, чтобы просто стоять на сцене, как сейчас, могли бы снова зажечь. Подумайте об этом на досуге.

Маргарита разворачивается и уходит от нас (видимо, ей всё-таки прилично досталось), а я ловлю красноречивый взгляд Ярослава. Не хочет же он сказать, что пора представить вторую песню?

— Ну вы, блин, даёте! — Макс хлопает Ярослава по плечу.

Тот отшатывается, но я успеваю выдернуть свою руку. Ладонь вспотела, и я прячу её за спину.

— Яна, блин, я чуть не смазал последний аккорд, когда на вас засмотрелся! — слышу похвалу от Арти и невольно расплываюсь в улыбке. Даже не представляю, как глупо я сейчас выгляжу, но это меня мало волнует.

Не знаю, что сказать в ответ. Я сама не поняла, что на меня нашло. Сестра, её обман — всё ушло на задний план. Я не собиралась целоваться с ёжиком, но мне понравилось. Настолько понравилось, что я забыла обо всём вокруг. Даже о том, что выдаю себя за другую девушку.

Не могу сказать, что у меня богатый опыт, но этот поцелуй я не могу сравнить ни с каким другим. Невольно облизываю губы и сдерживаю себя, чтобы не провести по ним рукой. На Ярослава даже боюсь поднять глаза и совершенно не представляю, как на следующем выступлении буду ловить эту самую «волну».

Все члены группы принимают наш поцелуй за блистательную игру на сцене, а в том, что он значит для меня, я боюсь признаться. Всё произошло слишком внезапно, в порыве эмоций от исполнения, но одного я отрицать никак не могу: я до головокружения хотела поцеловать Ярослава.

— Ну что, королева, ты была великолепна, — получаю похвалу от лидера группы.

— Мы. Мы все были великолепны, — поправляю его, за что ловлю ещё одно одобрение от всей группы.

— Ну что, ребят, наверное, Рита права, нам надо расширять репертуар. Сегодня — усиленная репетиция. Немного отдыхаем — и за работу. Думаю, что на первом выступлении в туре мы уже сможем выдать новинку.

— Но… — невольно вырывается у меня, — мы ещё не готовы!

— Будем работать. Работать будем, королева! — широко улыбается Ярослав, но почему-то обидное прозвище сейчас звучит совсем по-другому. В нём нет издевательских ноток, и я действительно чувствую себя на высоте.

— Тебе виднее, — вздыхаю я. — Работать — значит работать! — Размахиваю рукой, в которой держу босоножки, и чуть не задеваю ими Арти, который успевает увернуться.

— Осторожнее, Яна! Без второй гитары мы не потянем, — улыбается Ярослав, и я замираю от его улыбки.

Так он на меня ещё не смотрел. Я теряюсь от осознания одной маленькой и простой истины: а смогу ли я устоять перед ним, когда он так на меня смотрит?

***

Если первое время некоторые организационные вопросы были под контролем Яны, то теперь возвратом билетов на поезд заведует Рита. Несмотря на то, что девушке всего двадцать восемь, бойкости ей не занимать. Она с лёгкостью решает возникающие организационные проблемы и докладывает Орлову чуть ли не о каждом нашем шаге.

С Ярославом она сразу же находит общий язык, и, честно говоря, меня это немного напрягает. Особенно сейчас, когда они мило воркуют, пока мы ожидаем прибытия нашего микроавтобуса. Оказывается, колючий ежик всё-таки умеет нормально общаться с девушками. Хотя и мне теперь не приходится жаловаться. После последнего концерта, на котором случился наш спонтанный поцелуй, он практически не колется. Но и то, что я ощущаю в его присутствии, сложно описать. Во мне всё напрягается, стоит ему оказаться рядом, а сердце ускоряет ритм. Больше всего я боюсь, что это заметит весь состав группы, и прежде всего — сам Ярослав.

Вот и сейчас, когда наш солист усаживается со мной по соседству, у меня от волнения зашкаливает пульс, а к щекам приливает румянец. Рита садится напротив и ворчит на Арти, что он не убрал в багажное отделение свою гитару.

— Ещё чего, — фыркает тот, бережно прижимая к себе любимый инструмент. — Сзади есть свободные места, если что-то не устраивает.

Кажется, наш менеджер подбешивает Арти не меньше, чем меня.

— Вот и славно. Тебе есть куда пересесть, — парирует она. И в ответ на его красноречивый взгляд с милой улыбкой добавляет: — Ты же уступишь даме место?

Риточка победно демонстрирует нам идеальный ряд белоснежных зубов, когда наш гитарист нехотя перебирается в конец автобуса. Затем переводит любопытный взгляд с меня на Ярослава и в лоб спрашивает:

— Вы пара?

— Нет! — поспешно выпаливаю я, замечая краем глаза, как мой сосед ухмыляется.

— Ясно! — Рита довольно улыбается, бросив на Ярослава ещё один короткий взгляд. — Но на сцене играете неплохо. Нужно будет предложить Орлову раскручивать группу, делая акцент на ваших взаимоотношениях. Публика любит влюблённые парочки. Как показывает опыт — вариант беспроигрышный!

Молчу, рассчитывая, что Ярослав запротестует первым, обвинит меня в сговоре с менеджером. Мол, хитроумная Полянская опять взялась за своё и пытается его, бедненького, к рукам прибрать. Но к удивлению, он не произносит ни звука. Неужели не против такого расклада событий?

— Это лишнее, — хмурюсь я.

— Решать Орлову, — парирует Риточка, прищурившись.

Она меня однозначно бесит! Отворачиваюсь к окну, стараясь не обращать внимания на эту командиршу. В конце концов, если им взбредёт в голову пиарить группу таким образом, слушать меня действительно никто не будет.

Долгая дорога утомляет, глаза начинают слипаться. Я до последнего борюсь со сном, но раннее пробуждение и бешеный ритм этого дня побеждают. Проваливаюсь в сон под болтовню Ярослава и Риты, обмякнув в кресле.

Просыпаюсь от ощущения, что мы больше не движемся. Голова покоится на чьём-то плече и повёрнута так, что лоб упирается в тёплую шею. Вдыхаю носом мягкий и свежий аромат парфюма и ловлю себя на мысли, что он мне очень знаком.

— Приехали, Яна… — долетает до сонного сознания бархатистый голос Ярослава.

Большим пальцем он осторожно гладит моё плечо, и до меня медленно доходит, что всё это время я спала, согретая объятием его левой руки. Распахиваю глаза и немедленно отстраняюсь.

— Прости. Я вырубилась, да? — смущённо спрашиваю очевидное, поправляя волосы.

Я не просто вырубилась, а ещё и завалилась на колючего ёжика, мирно посапывая ему в шею! Но вместо того, чтобы выпустить привычные мне колючки, он лишь ухмыляется и разминает затёкшее плечо, которое я использовала в качестве подушки.

— Не переживай, королева, ты такая не одна.

Будто в подтверждение его слов в салоне раздаётся протяжный всхрап Гоши. Я невольно вздрагиваю и оборачиваюсь назад. Спит не только он. В обнимку с гитарой в объятия сна сдался и Арти. Остальные уже покинули автобус.

Подхватываю рюкзак и выскакиваю в глубокую ночь улицы. Мы у небольшой гостиницы, где будем жить несколько дней до первого концерта. Мне досталась небольшая комната по соседству с Риточкой, которая уже успела занять ванную. Сонный Арти приносит мой багаж и желает хорошего сна, а следом идёт Ярослав и объявляет всем, что ждёт весь состав группы на репетиции в семь утра. Ответом служат вымученные стоны ребят.

— Ты смерти моей хочешь? — возмущается Влад, хлопая себя ладонью по груди. — Я жрал всего два раза за сутки, спал на диване, где помещается только половина меня, и сидя в автобусе, а ты мне предлагаешь встать через пять часов?

С горем пополам парни сместили время на два часа позже, обещая, что лучше останутся после общей репетиции и займутся проработкой своих партий в вечернее время. Так и решили поступить. Ярослав должен будет встать раньше всех и подготовить основу из своих набросков, а уже позже подключатся парни.

Я рассчитывала присоединиться к репетиции вместе с основным составом группы, но привычки не искоренить. Ранняя пташка внутри меня открыла глаза чуть позже шести часов утра и к семи уже стояла у входа в специально отведённое для нас помещение на заднем дворе гостиницы, которое заранее выхлопотала Рита. Судя по сдвинутой к кирпичной стене затхлой мебели, с нами поделились помещением местного склада.

— Ну надо же, кто проснулся в такую рань! — доносится до меня удивлённый голос Ярослава.

Оборачиваюсь, встречаясь с чуть прищуренным взглядом голубых глаз. Ну почему он так смотрит? Без привычного холода и пренебрежения. Уединённость с таким неколючим ёжиком сильно смущает.

— Я думал, ты вместе со всеми. У меня пока только сырые наброски. — Он проходит вглубь помещения и достаёт из чехла гитару.

Спешу за ним, вытаскивая свой журнал, и смущённо откашливаюсь. Демонстрировать свои песни мне всегда очень трудно. Но если Ярославу понравился «Тихий ангел», возможно, заинтересует и эта работа.

— У меня есть один вариант… — говорю несмело. — Если есть желание, можешь взглянуть.

— Конечно есть, королева, — ухмыляется он в ответ, словно говоря «давно пора было расколоться». — Удивлён, что ты раньше не похвасталась. Такая излишняя скромность явно — не про тебя.

Да, это точно не про мою сестру. Смелее протягиваю журнал Ярославу и говорю:

— Это черновик, есть моменты, которые нужно доработать. Мы можем сделать это вместе.

— Ну, спасибо за доверие! — Его губы изгибает кривая улыбочка. Яр внимательно изучает журнал. — Автор, полагаю, ты?

Отрицательно качаю головой.

— Анна Борисова. Если честно, она здорово помогла мне с написанием «Тихого ангела».

Ярослав садится за синтезатор и задумчиво наигрывает проигрыш с моих набросков. Повторят несколько раз и уходит дальше. По выражению его лица непонятно, нравится ему или нет. К тому времени, как он поворачивается ко мне, я уже красная как рак.

— Нам бы твою Анну Борисову в команду, — говорит он.

Она и так в команде, Яр…

— Годится? — Скрыть радость в голосе не получается.

— Ещё спрашиваешь? Чувствую, она и к «Тихому ангелу» достаточно сильно приложила руку.

— Есть такое. — Я виновато пожимаю плечами. — Давай наиграю?

— Ты ещё и играешь?

— Немного, — лукавлю. Я не знаю способностей Яны, поэтому и свои выдавать не спешу.

Ярослав уходит за гитару, а я устраиваюсь на освободившееся место за синтезатором.

— Играй только вступление, я подключусь.

Киваю. Так мне ещё не приходилось работать, внутри всё загорается предвкушением. Ёжик — профессионал своего дела, он умело подключает гитару и моя музыка оживает.

— Стоп. Теперь это место уводи на ля-бемоль минор. А гитару оставим в оригинале.

Подчиняюсь. И выходит нереально круто! Неудивительно, что они сделали из черновиков «Тихого ангела» настоящий хит.

— А вот тут оставляем гитару, клавиши только на аккордах.

Стопорюсь, не понимая, чего от меня хотят. Ярослав откладывает свой инструмент и встает позади, вытягивая руки над синтезатором. Показывает нужную партию.

— Вот так, поняла? — Бархатный голос звучит прямо над ухом, обволакивая.

Грудь Ярослава соприкасается с моей спиной, дыхание щекочет шею. Я замираю, чувствуя, как по всей правой части тела бегают мурашки. И вроде ничего особенного между нами не происходит. Если бы позади меня так же стоял Арти или Макс, я бы даже не заметила. Но не в этом случае. Сейчас сердце пропускает удар за ударом, а ладони потеют от волнения.

В какой-то момент понимаю, что Ярослав тоже напряжен. Он склоняется ниже и делает глубокий вдох. Боюсь даже шелохнуться в ответ.

— Как же ты одуряюще пахнешь, Яна, — выдыхает он неожиданное признание.

Чужое имя больно режет слух, вырывая меня из потока ощущений, вызванных нашей близостью. Я поднимаюсь со стула, резко поворачиваясь к нему лицом.

— Я совсем забыла… мне нужно…

— Не сбегай, — перебивает Ярослав, оказываясь на шаг ближе и запирая меня в ловушку.

Отступаю, упираюсь попой в синтезатор. Клавиши жалобно звенят, постепенно растворяясь в нависшей тишине.

— Тогда, в поезде, я был неправ. Извини меня, хорошо?

— Тебе не за что извиняться…

— Есть за что. — С его губ срывается лёгкая ухмылка. — Хотя бы за то, что я не видел тебя настоящую. — Пальцами он касается моей щеки, гипнотизируя взглядом.

Голубые глаза блестят и затягивают в свой омут. Чувствую настойчивое прикосновение на моей пояснице. Ярослав притягивает меня к себе вплотную и склоняется к губам. Цепляюсь за его плечи, боясь упасть. Эта близость опьяняет…

За мгновение до поцелуя входная дверь открывается. Ярослав моментально отступает, и мы оба наблюдаем, как в помещение заползает усталый Арти. К моему облегчению, гитарист не успевает заметить нашу новую «волну», которую уже точно не спишешь на эйфорию удачного выступления.

— Гоша храпел полночи, паршивец. Спать практически невозможно! — жалуется он и несчастно смотрит на Ярослава. — Алекс, а давай поменяемся сегодня, а? Я же знаю, ты спишь как убитый. А я полночи голову под подушкой мариновал.

Арти замечает меня и тепло улыбается:

— Привет, Ян. Уже в работе?

— И ты подключайся, раз пришёл, — недовольно фырчит Ярослав, не давая мне и слова вставить.

— Да ладно-ладно! Так поменяемся?

— Обойдёшься.

Арти примирительно выставляет руки и идёт к своему любимому инструменту. Проходя мимо меня, шепчет едва слышно:

— Какая муха его укусила с утра пораньше.

Глупо улыбаюсь и украдкой показываю на себя. Ведь это правда. Ярослав только признался, что видит меня настоящую. И судя по всему, ему нравится именно такая «Яна»…