Глава 17

Анна

Чувствую, как моих губ касается мягкая подушечка пальца, медленно обводит их контур и замирает. Сердце тут же ускоряет ритм.

— Яр… — шепчу спросонок.

Спала я ужасно мало, но от такого пробуждения улыбка расплывается сама по себе.

— Ты такая красивая, — слышу слова, от которых по всему телу разливается тепло.

Не хочу с ним спорить, свою «красоту» с утра я прекрасно знаю. Растрёпанные волосы и помятый вид — то ещё зрелище! Но почему-то уверена, что признание идёт от чистого сердца. Это же ёжик! Он не умеет лицемерить.

Сладко тянусь и прижимаюсь к Ярославу, мгновенно попадая в плен его рук. Так хорошо, как сейчас, я никогда себя чувствовала.

— Доброе утро. — Я наконец открываю глаза.

— Очень доброе, — слышу ответ, произнесённый приглушённым, завораживающим шёпотом, и снова тону в небесной глубине.

Произошедшее вчера кажется минутным помутнением, охватившим нас обоих. Яр ведь ранняя пташка, и то, что он всё ещё здесь, со мной, говорит совершенно о другом. О том, о чём я запрещала себе даже думать. А его взгляд заставляет поверить, что я нужна ему так же, как и он мне.

— Который час? — спрашиваю его.

— Почти десять, — улыбаясь, отвечает Ярослав.

— Сколько?! — Резко сажусь на кровати, простыня съезжает, и я неуклюже пытаюсь прикрыться, вызвав ещё большую весёлость лидера группы. Смешно ему, видите ли! — Яр, нас ведь потеряли уже! — возмущаюсь я.

— Не переживай, королева, Макс уже заходил. Я перенёс репетицию.

Что?! О боже! Я растерянно хлопаю глазами. Это что получается, вся группа уже знает?! И словно в подтверждение моих мыслей (читает он их, что ли?) Ярослав спрашивает:

— Тебя что-то беспокоит по этому поводу?

Всё верно. Я сама очень часто повторяла, что мы не пара. Потом до головокружения ловила поцелуи Ярослава на сцене, медленно умирала в душе, видя его с Риточкой, и сгорала от ревности. А сегодня проснулась в его номере, и об этом знает вся группа!

— Ну же, королева… Расправь свои хмурые бровки. — Ярослав нежно проводит по моему лицу, заставляя льнуть к его ласке. Меня словно магнитом тянет к этому несносному ёжику.

— Я… мы…

— Яна, выдохни. Все уже давно догадались, что между нами что-то есть. Это ты пыталась отрицать очевидное.

Чужое имя, слетевшее с его губ, заставляет спуститься с небес на землю. Мне ужасно хочется сказать правду, но я обещала сестре не делать этого до конца тура. Даю себе слово, что как только мы вернёмся, я обязательно поговорю с ним.

— И ты, пока я спала, успел это подтвердить? — спрашиваю лукаво.

— Ага! — улыбается довольный ёжик. — Теперь тебе никто не поверит, — отвечает он, смеясь.

Легонько бью его в грудь, но Яр ловит мою руку и притягивает к себе. Я оказываюсь на нём.

— Просто так тебе это с рук не сойдёт, — шепчу я и целую мягкие губы.

Слышу низкий стон, вырвавшийся из мужской груди. И Ярослав сильнее прижимает меня к себе.

— Буду напоминать тебе об этом каждую ночь, королева, — ловит меня на слове.

— Да? А по-моему, это у тебя с памятью проблемы, — довольно улыбаюсь я, намекая про его забывчивость.

Ярослав берёт мою руку и целует левое запястье там, где красуется моя первая татуировка.

— У меня теперь есть «напоминалочка». — Он возвращает мне улыбку.

Я провожу пальчиками по черным четким линиям татуировки на крепкой груди, задумчиво всматриваясь в узор. Линии идеально симметричные, с зауженными острыми окончаниями.

— Этот рисунок что-то означает? — спрашиваю тихо.

— Это стиль «трайбл», — отвечает Ярослав. — Сделал после записи первого альбома. Рисунок продумывали парни во главе с Максом. У нас у каждого есть подобная, но узоры разные. Они указывают принадлежность к группе.

Перехватив мои пальцы, он неспешно ведёт по круглому незавершённому контуру, отдаленно напоминающему мишень.

— Эта часть — символ лидерства и особой харизмы. А эта, — он уводит мою руку дальше, по линиям, скручивающимся в замысловатую спираль, — знак новых начинаний и открытых путей.

— Как интересно… А вот тут есть обозначение? — Я веду к острым кончикам, завершающим линии.

— Это когти льва! — Ярослав шутливо рычит и опрокидывает меня на спину, нависая сверху. — Они позволяют мне мучить маленьких любопытных девчонок сладкими пытками!

Его губы мягко касаются моего виска и плавно спускаются к шее. Я смеюсь, пытаясь вырваться.

— Яр! Я ведь серьёзно спрашиваю.

— Это просто завершение узора. Больше тут нет никаких скрытых значений.

— А ещё есть татуировки?

— Ага, — хрипло выдаёт он. Судя по горячим прикосновениям и участившемуся дыханию, его мысли уже далеки от рисунков на своём теле. — Такая же, как у тебя. Историю её происхождения ты и так знаешь.

Он вновь ловит мои губы, заставляя забыться.

***

Это так здорово, когда можно не скрывать свои чувства, не прятать эмоции и не бояться, что тебя могут поймать поглядывающей за тем, кто занял слишком много места в мыслях.

Мы не скрываемся. Ярослав может открыто поцеловать меня после репетиции, на улице — везде, где мы только бываем. Теперь всегда вместе. Наши сцепленные руки никогда не размыкаются. Даже на сцену мы выходим, держа друг друга за руки. Я живу в его номере, мои смущённые отговорки он даже не пытается слушать. А я? Я счастлива так, как бывает только в сказках! Новые места, новые выступления, а рядом всегда тот, кто полностью завладел моим сердцем.

Новые песни идут сами. Они льются, как родниковая вода, нашедшая выход на поверхность. И хоть я не хочу сразу показывать их Ярославу, но он умеет это как-то угадывать. Поэтому стоит мне едва набросать черновик, как строгий взгляд любимых глаз тут же просит показать набросок. Уже вместе мы доделываем работу, которая неизменно заканчивается в постели.

Четыре недели, подаренные нам Орловым, подходят к концу. Сегодня последнее выступление, после которого нас ждёт путь домой. Я бы с радостью поехала хоть на край света, если бы Орлов предложил нам продолжить тур. Но этого, к моему огромному сожалению, не случилось. По приезде группа будет работать над новым альбомом. Может, и к лучшему? Я наконец смогу снять с себя маску Яны Полянской и услышать, как Яр называет меня моим именем.

Видимо, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Предчувствие неминуемой беды неотступно преследует меня, но я боюсь поделиться своими страхами. Да и, собственно, и не с кем, пока я для всех Яна Полянская. И как будто специально, Ярослав тоже задумчив и угрюм. Он не выпускает моей руки, но молчит. Что случилось — боюсь даже предположить. Я вижу, что какое-то сообщение его сильно расстроило, но спрашивать стесняюсь. Вот так и получается, что маленькие недосказанности становятся огромной пропастью.

На его телефон снова приходит СМС. Яр непроизвольно сжимает мою руку и замирает. Он несколько секунд не мигая смотрит на уже потухший экран.

— Яр… — зову его.

— Извини, Яна. Встретимся завтра на репетиции. — Ничего не объясняя, он целует меня в губы и уходит. Точнее, почти убегает.

— Что с ним? — спрашивает Арти.

— Не знаю. Сказал, что завтра репетиция.

— А, ну тогда всё норм. Не переживай. У него такое бывает. Дома опять что-нибудь. — Артём пытается меня поддержать, но чувство, что я больше не увижу Ярослава, закрадывается в душу.

***

— Ну наконец-то! — слышу вместо приветствия слова сестры. — Я думала, что ты никогда не вернёшься, и мне до конца жизни придётся отзываться на твоё имя!

«Было бы неплохо. Мне тоже было сложно слышать чужое имя, которое вырывалось из груди Ярослава, но тем не менее, так я могла всегда быть рядом с ним».

— Привет, — отвечаю не столько устало, сколько расстроенно.

— Мне из-за тебя пришлось уговорить папу отправить Альбину в отпуск: она просто задолбала со своими рецептами! — жалуется сестра.

— Яна… — начинаю я и замолкаю. В горле пересохло, хочется забиться в уголок и никого не видеть. Я не знаю, как смогу дождаться завтра, чтобы встретиться с Ярославом. — Алекс сказал, что завтра репетиция…

— И что? — Сестра уставилась на меня.

— Я хочу сходить…

— Ещё чего?! Хватит! Наигралась! Твоя миссия окончена! Можешь залазить в свои шмотки. Я, кстати, немного обновила тебе гардероб. Можешь не благодарить. В том ужасе, что у тебя был, даже по дому ходить страшно!

«Господи! Какие шмотки?! О чём она говорит?!»

— Яна, мне нужно уточнить один момент с Ярославом, — настаиваю я.

— Ты ему сказала, что ты не я? — Сестра сверлит взглядом.

— Нет, но…

— Вот и чудно! — Яна заметно расслабляется. — Я сама уточню у него все моменты, — мурлычет она ласковым голосом. — И кстати! Верни мне мой телефон! — протягивает руку в нетерпеливом жесте.

Это тоже была вынужденная мера. Мой старенький телефон не вписывался в гламурный образ Яны, и она не хотела, чтобы меня поймали на такой вот мелочи. Мы поменялись. Сестра заблокировала на своём номера всех своих знакомых, оставив только мой и отца.

Достаю из кармана её новенький айфон и кладу на протянутую ладонь. Последняя надежда хоть как-то связаться с тем, кто стал для меня очень важным, тает на глазах.

— И даже думать не смей сунуть свой нос в группу! — предупреждает меня сестра.

— Но ты говорила, что после приезда познакомишь меня со своими друзьями…

— Я передумала! К тому же эти неотесанные обормоты из группы мне не друзья. А с Ярославом я тебя знакомить не собиралась.

— Но придётся! — Я начинаю злиться. — Мы должны рассказать о подмене!

— С ума сошла? Даже думать не смей!

— Завтра я иду с тобой! — не уступаю.

— Чего?! — шипит Яна.

— Или ты думала, что я снова буду сидеть дома, а когда тебе понадобится — изображать тебя?

— А ты не зазвездилась, а?

— А ты не обнаглела? — отвечаю её же тоном.

— Ладно, — соглашается вдруг сестра. — Хорошо. Мы пойдём вместе.

Даже не верится, что она так легко согласилась.

— Спасибо.

— Не за что. — Яна пренебрежительно ведёт плечом. — Только я не пойму: зачем тебе это?

— Яна…

— Ты можешь не мямлить?! Я уже двадцать лет как Яна!

— Яна, — снова повторяю имя сестры, которая закатывает глаза к потолку. — Мы… я и Ярослав…

Я не успеваю договорить, как она заходится в истерическом хохоте.

— Ой, насмешила! Ой, не могу! Она и Ярослав!

— Мы с Ярославом были близки… — говорю твёрдо, и сестра перестаёт смеяться. — Я люблю его и хочу признаться в подмене.

— ЧТО?! Что ты сказала?!

Я вижу, как лицо Яны покрывается пятнами.

— Мы были близки, — повторяю я.

— Ты переспала с Ярославом?! — рычит сестра и жадно хватает ртом воздух.

— Да. Это было взаимно.

Яна смотрит на меня ненавидящим взглядом, презрительно оценивая с ног до головы.

— Взаимно?! Ты на себя посмотри! Думаешь, Алексашин посмотрел бы на такую монашку?! Не смешите меня! Он думал, что ты — это я! Он уже давно бегает за мной! Очнись, детка! И посмотри на себя в зеркало. Где ты, а где он! Но если ты мне не веришь, давай так и сделаем: пойдём вместе и посмотрим, кого он выберет! — самодовольно заявляет она. — Я уверена, что он даже не посмотрит в твою сторону.

Её слова больно режут, словно по живому. Но, к сожалению, Яна права: Ярослав был уверен, что это она. Все были уверены. И я понимаю, что сама себя загнала в ловушку, из которой мне не выбраться. А видеть, как Ярослав обнимает мою сестру, выше моих сил.

— Что? Допёрло наконец? — презрительно бросает Яна.

Мне нечего ей ответить, и я молча ухожу в комнату.

Без сил опускаюсь на кровать и некоторое время смотрю в одну точку. Не хочу верить в то, что все слова, которые говорил мне Ярослав, предназначались моей сестре. Ведь первое время он даже смотреть в сторону Яны Полянской не желал. Я должна сказать ему правду! И если Яна окажется права, я не буду им мешать. Не знаю, как смогу жить дальше, если её слова подтвердятся. Но мне нужно хотя бы попробовать объясниться с Ярославом!

Решено, завтра утром я иду вместе с Яной на репетицию.

С этой мыслью я разбираю сумку, выкладываю на стол сувениры, которые привезла для отца и сестры, достаю плюшевого ёжика, который Ярослав выиграл для меня, и усаживаю игрушку на кровати.

Звук входящего сообщения заставляет вздрогнуть. Мне уже давно никто не писал, да и некому. С лёгким замиранием беру свой старенький телефон и тупо пялюсь на экран, не понимая смысл написанного:

«Прилетаю завтра утром. Очень жду встречи».

Сообщение пришло от Паши. Какая встреча? И при чём здесь Паша? Ведь ещё задолго до моего отъезда мы с ним всё обсудили!

Ничего не понимая, листаю предыдущие сообщения, и становится так паршиво на душе: оказывается, моя сестра вела переписку с моим бывшим другом от моего имени! Где она «сожалеет», что мы с ним расстались, и приглашает того в гости! А Пашка… Пашка поверил. И завтра он прилетает сюда только из-за меня.

Иду в комнату Яны и резко открываю дверь. Моя сестрица разбирает наряды. Видимо, решает, в чём завтра пойти.

— Яна! Что это?! — сую ей под нос переписку со своим бывшим другом.

— А, это… — тянет Яна. — Мне было скучно. Друзьям не позвонишь: «я» ведь на гастролях. Вот и решила поболтать с твоими.

— И пригласила в гости?! — возмущаюсь я.

— И что? Он сам захотел увидеться. Что тут такого?

Меня переполняет буря негодования. Как можно быть такой… (я даже слова не могу подобрать!) циничной, играя чувствами других людей.

— Ты пригласила его от моего имени!

Яна откладывает прозрачный лоскуток ткани, именуемый блузкой.

— Ты вообще переспала с чужим парнем от моего имени! И откуда я знаю, с кем ты ещё спала и что делала! И ничего! Как видишь, тебя я этим не попрекаю!

— Но он прилетает завтра!

— И что? Не хочешь с ним встречаться, пусть летит обратно! Мне-то что?!

У меня нет слов, чтобы выразить всё то, что сейчас творится в моей душе. Какими бы ни были наши отношения, Пашка не заслуживает такого. Я с горечью смотрю, как Яна быстро теряет ко мне интерес и возвращается к выбору своего гардероба. Для неё мой друг — как блузка, которую она отбрасывает в сторону. Как же сильно я ошибалась, наивно полагая, что буду счастлива, познакомившись со своей сестрой.

Утром вместо того, чтобы рассказать всё Ярославу, я еду в аэропорт. Надежда поговорить с Пашей и успеть до начала репетиции тает на глазах: рейс задерживается. Но я просто обязана объясниться с ним. Уверена, Паша меня поймёт. Обидно только, что он поверил в иллюзию отношений, надежду на которые дала ему Яна.

Кажется, прошла целая вечность с того момента, как я уехала из родного города, где жила тихой, спокойной и по-своему счастливой жизнью. Которой и жила бы, если бы не переехала к отцу. Но тогда я не встретила бы Ярослава и не узнала, какой яркой и неповторимой она может быть.

Именно это я рассказываю Паше. Не скрывая ничего. Я вижу, как радостное лицо бывшего друга становится серьёзным, как тяжело ему слышать от меня правду, как разбиваются его мечты — вот чем заканчивается каприз Яны.

К моему огромному облегчению, Паша всё понимает. Он желает мне счастья, а сам, раз уж оказывается на юге, решает не упускать возможность увидеть море. Мне очень хочется ему помочь в этом, но Паша отказывается, говоря, что он не маленький мальчик и постарается не заблудиться, а мне ещё нужно поговорить с Ярославом.

Не могу объяснить, с каким чувством лёгкости я тороплюсь увидеть любимое лицо. Слова Паши, что Ярослав всё поймёт, придают мне уверенности. Но закрытая дверь склада, где обычно проходили репетиции тогда ещё «Тёмных странников» рассыпает прахом все мои надежды.

Куда группа могла переехать я не знаю, а Яна, номер которой я набираю уже в который раз, не отвечает. Смотрю на закрытую дверь и не знаю, что делать. Только я могла пробыть с группой целый месяц и не взять ни одного контакта! Но с другой стороны, это явно выглядело бы странным. Зато сейчас чувствую себя как последняя идиотка! Длинные гудки говорят, что и сестре явно не до меня. Мне ничего не остаётся, как плестись домой.

Весь день слоняюсь из угла в угол, не находя себе места. Я ещё два раза хожу к месту репетиций, но результат тот же: меня встречает закрытая дверь. Квартира Ярослава тоже пустует без хозяина, а где обитают остальные члены группы, неизвестно. Кажется, мне ничего не остаётся, как только набраться терпения и ждать, когда сестра явится домой.

К девяти часам вечера моё терпение подходит к концу, и я набираю номер Виктора Васильевича.

— Алло… — Спотыкаюсь на полуслове. Называть его отцом мне ещё очень трудно.

— Да, Анечка. Что случилось? — В голосе столько тепла и поддержки, что начинает щипать в носу.

«Случилось! Ваша дочь ушла с тем, кого я люблю, и не отвечает на звонки!»

— Я не могу дозвониться до Яны. Вы не знаете, во сколько она придёт?

— Странно. Я буквально несколько минут назад с ней разговаривал…

«Ну конечно! Папе Яна отвечает!»

— …сейчас ей скажу, чтобы она тебе перезвонила.

— Спасибо вам огромное! — искренне благодарю человека, который совсем не виноват в том, что не знал обо мне.

И правда, буквально через пару минут на дисплее высвечивается имя Яны.

— Чего тебе? — шипит сестра. — День не можешь потерпеть, чтобы отцу не нажаловаться!

— Я тебе звонила.

— И что?! Я была занята!

— Где проходит репетиция? — задаю интересующий меня вопрос. Мне совершенно не интересно, чем она занималась весь день.

— А, — тянет Яна изменившимся голосом. — Алекс отменил репетиции.

— Почему? — Сердце замирает, и мне кажется, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

— Как почему? Он решил, что нужно отдохнуть немного. И мы…

— Как я могу его увидеть? — перебиваю сестру.

— Ты не офигела?! Или решила испортить нам отдых?! — возмущается Яна.

— Нам? — переспрашиваю тихо. Ноги подкашиваются, и я медленно опускаюсь на кровать.

— Да, нам! Сделай доброе дело — не мешайся!

— Позови его, пожалуйста! — прошу, глотая слёзы.

— Во-первых, он вышел, а во-вторых, такие вопросы по телефону не обсуждают.

— Когда… вы… — это слово даётся мне с трудом, — вернётесь?

— Возможно, завтра. Или послезавтра, — мурлычет Яна. — Как решит Ярослав. Но можешь мне поверить, возвращаться он пока не планирует. Поэтому если у тебя всё, то не названивай!

— А… — Я замолкаю.

Спросить, не узнал ли Ярослав про подмену, не поворачивается язык, но Яна, словно прочитав мои мысли, убивает меня наповал:

— Нет! Ярослав ничего не заметил. Я как была Яна, так Яной и осталась, а тебя для него нет. Спокойной ночи, сестрёнка!

Короткий сигнал оповещает, что связь прервана, а я всё не могу опустить руку с телефоном, слушая давящую тишину. В ушах звенит голос Яны: «Ярослав ничего не заметил. Я как была Яна, так Яной и осталась, а тебя для него нет».

Я не помню, сколько так сижу, не в силах поверить в то, что это конец. Представляю, как Ярослав привычно берёт за руку мою сестру, переплетая пальцы, как нежно целует её, ласкает взглядом, обнимает, прижимая к себе.

Дрожащей рукой тянусь к плюшевому ёжику, что смотрит на меня чёрными кнопочками своей милой мордашки, и крепко сжимаю. Скольких трудов Ярославу стоило добыть для меня именно эту игрушку…

С уголков глаз синхронно скатываются слезинки. За что сестра так поступила со мной? Я честно призналась ей в своих чувствах к Ярославу, а в ответ она решила занять моё место?

Нет. Это я всё это время была на её месте…

«Я не видел тебя настоящую…» — проносится в голове вкрадчивый шёпот.

Если это так, почему не заметил, не понял, что меня настоящей рядом нет? Наверное, Яна права, и мне не стоит им мешать. Я не могла видеть, как Риточка вьётся возле него, а знание, что сейчас он с моей сестрой, разрывает сердце.

И меня накрывает темнота.