Глава 37

— Пусти, — шепчу, стоит Ярославу отпустить мои губы.

Упираюсь ему в грудь, но на самом деле, если бы он сейчас меня не держал, я бы упала. Губы горят, в голове туман, а от его близости хочется забыть обо всём на свете.

— Не могу, — так же хрипло выдыхает Яр.

— Ярослав, попроси капитана развернуться к берегу.

— Я не могу.

— Что значит, ты не можешь? — Я смотрю в небесно-голубые глаза в ожидании ответа.

— Пока мы с тобой не поговорим, я тебя не отпущу.

— Ярослав! Там же Ксюша! Ты о ней забыл?!

— Нет. Про неё я как раз не забыл. Именно поэтому с Ксюшей сейчас твой отец.

— Что-о?! — Я изо всех сил пытаюсь понять смысл фразы, но мысли не хотят собираться.

Чувствую горячие руки на своей спине, задыхаясь от ощущений.

— Что ты имела в виду, когда говорила о Яне? Куда я с ней ездил? Где отдыхал? — задаёт Ярослав вопрос за вопросом. В его глазах — полнейшее непонимание.

— А мне-то откуда знать? Яна мне об этом не доложила. Разве что похвасталась, как вы хорошо проводите время.

— Но это неправда, — выдыхает он.

Слышу, но ничего не понимаю. Что значит — неправда? Они проводили время не так хорошо, как говорила Яна?

Объятия становятся тесными, нестерпимо обжигающими. Ярослав снова тянется к моим губам, но я отворачиваюсь.

— Я не могу… — теперь я повторяю его фразу.

— Почему?

— Почему?! И ты ещё спрашиваешь, почему? Ты даже не заметил, что это была не я! — выплёскиваю обиду, которая рвала мне душу. — Я сама видела отпечатки твоего… «почему»!

— Я не знаю, что наплела тебе Яна, но к ней я даже не прикоснулся.

— Но… — Слова застревают, и я немного в растерянности. Ведь я отчётливо видела… то, что Яна хотела мне показать.

Пытаюсь разглядеть ответ на лице Ярослава. Неужели Яна всё время врала, что была с ним?

— Нет, Аня, — отвечает он на мой немой вопрос. — Может, внешне вы и похожи. Но вы разные. И не заметить это невозможно. А когда Яна попыталась доказать обратное, — он горько усмехается, — то с треском провалилась на первом же вопросе.

— Ты устраивал Яне тест?

— А что мне оставалось делать? Я никак не мог понять, почему ты вдруг изменилась после нашего возвращения. А отсутствие татуировки, — большим пальцем он погладил моё левое запястье, — окончательно убедило меня, что вас две.

Мне снова становится стыдно за тот обман.

— Я хотела всё объяснить, но дверь студии, где вы репетировали, была закрыта. Яна сказала, что ты устроил всем отпуск, и вам с ней… нужно отдохнуть.

Вижу, как темнеют глаза Ярослава.

— Я действительно был в отъезде. Только я ездил к маме. Один. Это ты можешь спросить у неё сама, — объясняет он, но я почему-то уверена в правдивости его слов. — Когда вернулся, Яна была у меня в квартире. В тот же день я узнал правду и выгнал её.

— Тогда почему ты даже не пытался встретиться со мной? Когда узнал, что Яна не я, почему сам не спросил меня об этом? Что тебе мешало найти меня?

— Ты и правда хочешь это знать?

— Да.

— Я хотел, но… — Ярослав не мигая смотрит мне в глаза. — Аня, ты ведь сама вела переписку с каким-то Пашей, когда мы были в туре.

Глубоко вздыхаю, не веря своим ушам. Неужели он мог подумать, что всё это время я его обманывала?

— Это тебе Яна сказала? — спрашиваю я севшим голосом.

— Да, — односложно бросает Ярослав, и я вижу, что ему это неприятно. — Вместо того чтобы прийти на репетицию, ты уехала встречать этого самого Пашу. Или это не так?

— Так. — В этом отпираться бесполезно. Именно поэтому я опоздала и не застала группу на месте. — Только с ним договаривалась не я, а Яна от моего имени. Мы поменялись телефонами, и я, по всей видимости, не вышла из приложений. С Пашей мы всё выяснили ещё до моего отъезда и остались друзьями. А сестра, видно, от скуки, решила поиграть с его чувствами. Что мне оставалось делать, когда он вдруг прилетел в чужой город якобы из-за «меня»?

Ярослав молча качает головой.

— А я сходил с ума от ревности, что ты помчалась сразу к нему, а ко мне подослала свою сестру.

— Нет. Я бы никогда так не поступила. Я хотела пойти с ней. Но опоздала. Вы… уже уехали. А потом я не представляла, где вас искать. У меня даже номеров никого из ребят не было. Ведь все они были в телефоне Яны.

Ответом служит шумный вздох.

— С каким бы удовольствием я свернул бы сейчас твоей сестричке шею, — бурчит Ярослав, потирая лоб ладонью. — И ведь повёлся же! Поверил, увидев твой аккаунт. Идиот.

— Я тоже хороша. Поверила, что ты был с Яной.

Наши лбы соприкасаются, и глаза закрываются сами собой. Некоторое время мы молчим, словно заново переживая ту боль, которая разлучила нас на долгое время. Я не знаю, чем всё закончится, но оттого, что я наконец сказала Яру всю правду, становится легче.

— Аня, — шепчет он. — Я дурак, признаю, но… дай мне шанс.

Лёгкий поцелуй на щеке, а за ним ещё один, едва заметный.

— Обещаю, больше я не позволю себе хоть на мгновение усомниться в тебе.

Мне нужно время, чтобы подумать обо всём этом. Мысли путаются, а от близости Ярослава меня ведёт сильнее, чем от выпитого вина. Понимаю, что я до сих пор стою в его объятиях, что мы уже далеко от берега, и Настя…

— Признавайся! Кого ты ещё подговорил?

— Я бы подговорил даже капитана спейс-шаттла, только чтобы ты меня выслушала.

Хмурюсь от услышанного. Он сейчас говорит серьёзно? Но переспрашивать боюсь, вспоминая, как хотела поддеть его с букетом из тысячи и одной розы. Но, видно, вино хорошо ударило мне в голову, потому что не могу сдержать смешок.

— Я просто представила, как шаттл приземляется во дворе папиного дома, — объясняю своё глупое хихиканье.

Кажется, мне совсем нельзя пить.

— Господи! — Яр сжимает меня в объятиях так сильно, что я не могу вдохнуть.

— Яр, — пищу. — Ты меня задушишь…

— Прости… — звучит отрывисто прежде, чем его губы накрывают мои.

В какой-то момент Ярослав прерывает поцелуй. Я жадно хватаю глоток воздуха и гляжу в затуманенные желанием глаза, боясь в них утонуть.

— У меня есть ещё один вопрос… — Горячее дыхание касается моих волос.

— Какой? — Я стараюсь восстановить своё.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Таращусь на Ярослава во все глаза.

— Ты сейчас серьёзно?

— Нет, Аня, пошутить решил! Вот как согласишься, так и отпущу!

— Ярослав!

— Это да?

— Нет!

— Нет?!

— Да!

— Слава богу! — Яр подхватывает меня за ноги и кружит по каюте.

— Ярослав! Опусти! Ты сумасшедший!

У меня и без этого кружится голова.

— Да, я уже давно сошёл с ума. — Он осторожно ставит меня на пол, не выпуская из своих объятий. — И я тебе солгал. Я тебя никуда не отпущу, — говорит совершенно серьёзно. — Никогда.

Смысл слов не сразу доходит до меня. Но глубоко внутри зарождается яркая искорка, наполненная радостью и ликованием. Только её быстро затопляет волной разочарования из-за того, что этот разговор состоялся так поздно. Благодаря усердным стараниям сестры, каждый из нас слишком долго жил со своей «правдой». Мы встретились лишь спустя пять лет, когда по случайному стечению обстоятельств Ярослав познакомился со своей дочерью.

Его руки выпускают меня из объятий, твёрдые ладони ложатся мне на лицо, притягивают всё ближе к себе, пододвигают к краю пропасти, в которую так легко упасть.

— Яр… — шепчу сбивчиво, чувствуя, как подушечка большого пальца скользит по моей скуле ниже к губам.

Слышу его жадный вдох, чувствую мягкое прикосновение к моей шее. Ноги слабеют, и я впиваюсь пальцами в его плечи. Под гладкой тканью рубашки ощущаю жар кожи — колючий ёжик из моего прошлого всё такой же горячий. Нереально притягательный, обжигает своими иголками, сводит с ума, заставляет внутренние импульсы разрядами бежать по всему телу. Откидываю голову, ощущая сладкую истому, и разрешаю его губам медленно путешествовать по открывшемуся участку кожи всё ниже.

Ярослав замирает рядом с бьющейся жилкой на шее, мягко целует, выбивая из моей груди слабый стон. Запускаю пальцы в светлые взъерошенные волосы, прижимаюсь сильнее, выгибаюсь навстречу его губам. Дыхание рвётся из груди беспорядочным неровным потоком, а каждый вздох Ярослава звучит в унисон.

— Аня… — Моё имя срывается низким тягучим хрипом. Его руки замирают на молнии платья. — Только скажи, и я остановлюсь.

Голос, пронизанный желанием, в противовес его словам звучит умоляюще.

Вместо ответа я тянусь к вороту его рубашки, непослушными пальцами расстёгиваю первую пуговицу. Мой немой призыв не остаётся неуслышанным. Платье мгновенно слетает к ногам, жадные прикосновения опаляют обнаженную кожу, горячие губы исступлённо исследуют каждый миллиметр моего тела.

Господи, как же это хорошо. Я задыхаюсь от ощущений, сгораю от умелых ласк и начинаю отвечать на поцелуи с тем же жаром и рвением до тех пор, пока мы не оказываемся на кровати, пылающие от желания.

Вино ли тому виной или просто нестерпимая взаимная жажда? Сейчас это неважно. Сейчас главное — пить друг друга, наслаждаться каждым мгновением этой близости и любить…

Слишком остро, слишком сладко, слишком приятно. Я трепещу, охваченная этой дикой бурей страсти, и прошу только об одном: чтобы он не останавливался. Наши движения быстрые, необузданные, стремящиеся к наслаждению. Сжимаю его волосы, сильно, почти грубо, и с хриплым стоном изгибаюсь. А в следующий миг взлетаю к небесам, содрогаясь всем телом.

Яр склоняется к моим губам, ловит каждый непроизвольный блаженный вздох и сжимает в крепких объятиях. Мы взмокшие, разгорячённые, уставшие, но я всё равно пытаюсь прижиматься к нему как можно ближе. Хочу, чтобы он не отпускал меня больше…

Никогда.

***

Чувствую приятную негу во всём теле, такую, что просыпаться не хочется. Поэтому долго лежу, ощущая нежное тепло шёлка. Сердце начинает биться сильнее, стоит только вспомнить…

Открываю глаза. Сквозь зашторенный иллюминатор пробиваются лучи солнца. Судя по тому, что нет никакого движения, яхта стоит на якоре. Но не это меня волнует больше всего. Я одна. Неужели мне всё приснилось?! Разочарованно веду взглядом по каюте. Здесь всё так, как и было вчера. И наверняка Яр проводил меня, а потом… я просто уснула.

Во рту чувствуется горький привкус. Нет, не разочарования, а крушения всех надежд. Ведь…

Мысли резко останавливаются, а взгляд стопорится на огромном, состоящем из тройных ободков, золотом кольце. Незнакомое, но бесспорно прекрасное украшение надето на безымянный палец правой руки. Вчера я точно засыпала без каких-либо дополнительных атрибутов. Два ободка держат довольно-таки приличный прозрачный камень, а по краям от него стелется россыпь из множества мелких. Третий ободок сверкает гравировкой:

«Моя навсегда».

Этого в моем сне точно не было! И не настолько я вчера была пьяна, чтобы пропустить…

Хмурюсь, пытаясь восстановить в памяти хронологию вчерашнего вечера. Неужели предложение Яра было сказано со всей серьёзностью, и всё… остальное мне не приснилось?

Разобраться я не успеваю — дверь открывается, и в каюту входит Ярослав с подносом в руках.

— Доброе утро!

Слышу мягкий тембр его голоса и не могу оторвать взгляда от небесно-голубых глаз.

— Ты уже проснулась, — немного разочарованно, как мне кажется, тянет он. — А я надеялся тебя разбудить.

Ярослав одет и выглядит безупречно. Он такой же притягательный, как и…

— Сколько времени? — спрашиваю совсем не то, что хочу.

— Уже почти полдень, — с улыбкой отвечает Ярослав.

— Сколько?! Господи, Ярослав! Там же Ксюша!

— Аня, я звонил твоему отцу. С Ксюшей всё в порядке. У них на сегодня запланирован дельфинарий, а завтра — аквапарк.

Смотрю на него огромными глазами: неужели он не собирается возвращаться ещё и сегодня?!

Яр ставит на край кровати поднос, и я невольно останавливаю взгляд на десерте: половинки абрикосов со взбитыми сливками. Как-то я призналась ему, что просто обожаю их нежный вкус, и Ярослав кормил меня ими, а я его…

Воспоминания о тех днях снова ударяют в голову. Ловлю взгляд любимых глаз и становлюсь пунцовой как роза, лежащая на серебряном подносе рядом с десертом. Я почти уверена, что Ярослав думает о том же — его взгляд темнеет и не выпускает меня из своего плена. Даже представить боюсь, как сейчас выгляжу.

— Яр, я…

В голове такой сумбур, что я не знаю что сказать!

— Что это? — задаю глупый вопрос, вспомнив про украшение на безымянном пальце.

— Кольцо.

— И как оно появилось, не подскажешь?

— Если не помнишь, то я с радостью напомню: вчера ты согласилась выйти за меня замуж.

Предложение я помню прекрасно, только вот…

— Я хочу, чтобы все знали, что ты теперь моя! — Ярослав берёт меня за руку и подносит к губам, легко касаясь ими косточки возле кольца. — И ни один мужик даже не думал не то что приближаться, а даже смотреть в твою сторону. Думаю, что репортёры уже пронюхали, с кем я отплыл на своей яхте.

— Что-о?! — Я растерянно хлопаю глазами.

— Извини, — поправляет сам себя Ярослав, — теперь нашей яхте.

Невольно отвожу взгляд. Ведь даже в самых смелых своих мечтах я не могла себе представить такого. Мне приятно. Безумно приятно!

— А спросить меня? — Я поворачиваюсь и снова смотрю в любимые голубые глаза.

— Чтобы ты передумала? Нет, — с улыбкой тянет Ярослав. — Я даже хотел провести церемонию бракосочетания здесь, чтобы на берег ты сошла моей женой…

— Ты сумасшедший?!

— Да.

Ярослав отодвигает поднос и притягивает меня к себе. Пытаюсь отстраниться (ведь я даже не умывалась!), но он не даёт мне сделать это, не выпуская из своих объятий.

— Яр… — шепчу, тая в его руках. — Я… Ксюша будет скучать, ведь она ни разу…

Его указательный палец легко ложится на мои губы и прерывает поток бессвязных фраз.

— Дай нам ещё пару дней. Я сам по ней уже безумно скучаю. Обещаю, что потом мы всегда будем вместе.

«Безумно скучаю», — бальзамом разливается в душе.

— Можно я всё-таки позвоню папе и спрошу, как там Ксюша?

— Аня, что за вопросы?! — возмущается Ярослав, тут же протягивая мне свой телефон.

Где мой — даже не представляю! И очень странно, что до сих пор меня никто не хватился! Хотя если Настя в сговоре с Ярославом, то и «хвататься» некому, а про Никиту я даже ни разу не вспомнила.

Ярослав не солгал — последним набранным номером стоит номер моего отца. И о чём можно было разговаривать целых двадцать минут?!

Папа берёт трубку сразу же:

— Слушаю, Ярослав! Мы вроде бы всё уже обсудили и забирать пока вас не будем. Хотя я оставил бы вас ещё на недельку, а лучше — на две…

— Папа? — не могу сдержать удивления, и тут же замираю от сказанного слова.

Я впервые так обращаюсь к Виктору Васильевичу, называя его отцом вслух…

— А, Анечка! — мурлычет хитрец, который так настойчиво отправлял меня в «отпуск». — Доброе утро, милая!

— Уже день, папа! — упрекаю его. Мне безумно нравится называть его папой. — И тебе не стыдно?

— Нисколько! Я слишком хорошо знаю цену потерянному времени. Открой своё сердце, детка, и ты поймёшь, — просит он.

Моё сердце и не закрывалось. Никогда. Оно страдало молча…

— Как там Ксюша?

— Я же уже всё сказал Ярославу — с ней бабушка и я. Дай старику немного порадоваться!

— Ну какой ты старик?!

— Я — дедушка! — гордо произносит он. — И…

«А где у нас деда?» — слышу мелодичный голос мамы Ярослава и заливистый смех своей крошки.

— …я уже иду! — кричит им папа. — Аня, мне пора, дочка. Ирочка с Ксюшей зовут…

Всё ещё под впечатлением от разговора, я отключаю звонок. Отдаю телефон Ярославу, что продолжает внимательно наблюдать за мной.

— Что? Я лохматая? Да? — спрашиваю я, пытаясь пригладить волосы.

— Ты — самое прекрасное, что я когда-либо видел! — шепчет Яр.

Горящий взгляд его глаз сметает все мои сомнения. Сегодня я действительно проснулась самой счастливой и самой прекрасной женщиной…