Глава 11

З января

Алевтина

Я всё — таки убедила Диму покинуть комплекс. Снова солгала, притворяясь больной. Я и правда больная, только на голову. Лгу жениху, сомневаюсь в чувствах и постоянно думаю об Александре.

Праздники моя соседка по квартире проводит у родителей, Ленка с Ваней остались в комплексе, а я лежу на диване, ем мандаринки и бессмысленно листаю каналы на телевизоре. Испортила праздник себе и Диме. Мне кажется, он все понимает, только ждет, когда я, наконец, озвучу свои сомнения. Димка как — то быстро согласился уехать и оставил меня в покое. Нет, он накупил мне лекарств, витаминов, фруктов, но настаивать на том, чтобы остаться, не стал.

И вот я лежу на диване в пустой квартире, смотрю в тысячный раз «Любовь и голуби», убеждаю себя, что все к лучшему. У меня есть время подумать и вправить себе мозги.

Раньше мне казалось, что я люблю Диму, что он самый лучший. Да что там, мне ещё три дня назад так казалось. А сейчас что — то идет не так, если позволяю целовать себя и постоянно думаю о другом мужчине. Это уже не любовь, и замуж выходить мне нельзя. Это нечестно по отношению к Диме. А с другой стороны, не понимаю, что это меня понесло? Как я могла променять надёжного Диму на какого — то гада из лифта?

Аааа!

Мне кажется, у меня голова скоро взорвется от противоречивых мыслей.

В домофон звонят. Лениво поднимаюсь с дивана и бреду в прихожую.

— Да.

— Доставка, — отзывается мужской голос.

— Я ничего не заказывала.

— Степана Разина, пятнадцать, квартира тридцать пять?

— Да.

— Тогда ошибки нет.

Открываю. Может, моя соседка Маша что — то заказала.

Расчесываю растрёпанные волосы, поправляю пижаму и открываю дверь в ожидании курьера.

Округляю глаза, когда по лестнице поднимается парень с огромным букетом цветов и подарочным пакетом.

— Алевтина Синицына? — интересуется парень.

— Да, — растерянно киваю.

— Это вам, — вручает мне букет и пакет. — Распишитесь, подтвердите получение.

Тянет мне ручку и планшет. Складываю цветы и пакет на тумбу в прихожей, расписываюсь. Парень поздравляет меня с Новым годом и быстро удаляется.

Захожу домой, закрываюсь, беру букет, утыкаясь в него носом. Подсолнухи зимой… Красивые, яркие, декоративные, разбавленные маленькими ромашками. Красота. Нюхаю цветы, и хочется плакать. Димка старается скрасить мою болезнь, а я совсем не болею. Он снова заморочился, заказал цветы, хотя раньше никогда так не делал. Открываю пакет, а там подарочный набор шоколада ручной работы. Пробую шоколадку с миндалём и прикрываю глаза от удовольствия. Вкусно. Это дорогие конфеты. И мне становится стыдно. Веду себя, как… Даже определение себе найти не могу.

Ну вот хороший же парень. Чего я, идиотка, думаю тут? Надо брать. И все у нас будет замечательно. Ставлю. букет в вазу, завариваю себе чай и набираю номер Димы, чтобы поблагодарить.

— Да, Аля, — отвечает Дима. — Ты как? Тебе уже лучше? — заботливо спрашивает он.

— Да уже намного лучше.

Признаться, что не болею, я теперь не могу, но могу быстро выздороветь.

— Спасибо, Дим, — благодарю его, закидывая в рот очередную конфету. — Цветы прекрасные. Оказывается, я люблю подсолнухи. А конфеты… Кажется, я получила только что оргазм, — постанываю и усмехаюсь.

В телефоне воцаряется тишина.

— Дим, алло! Ты меня слышишь?

— Слышу, Аля… — вздыхает он. — Я не дарил тебе цветов и конфет, — вдруг заявляет он.

Конфета застревает в горле. Я точно идиотка. Щеки начинают гореть от стыда и нелепости ситуации.

— Как не дарил?! А кто тогда?! — включаю дуру.

— Вот и мне хочется знать: кто? — уже недовольно интересуется он. — Есть варианты? — язвит.

Теперь молчу я, не зная, что сказать. Варианты, конечно, есть. Но рассказать об этом Диме я не могу.

— Ой, я такая идиотка. Это, наверное, Маше, — спихиваю свой идиотизм на соседку по комнате. — А я уже слопала половину ее конфет. Как неловко вышло, — тараторю, заговаривая зубы.

— А когда ты принимала подарки, то даже не поинтересовалась, от кого они? — вкрадчиво спрашивает он, не веря мне. И правильно делает — я дура.

— Да не сказал ничего курьер, вручил и убежал. Ладно, Дим, я сейчас позвоню Маше, — быстро скидываю звонок, до боли закусывая губы. Заглядываю в пакет и замечаю маленькую карточку с подписью. Замечательно. Моя невнимательность сыграла со мной злую шутку. Открываю карточку.

«Надеюсь, этот шоколад предаст тебе всю сладость послевкусия твоих губ. Александр Майоров».

Александр, гад, Майоров!

Даже этим он смог вмешаться в мои отношения с Димой, пошатнув их.

Мерзавец!

Ну зачем я ему сдалась!

Прихожу в ярость, оттого что моя привычная, уже давно спланированная жизнь рушится. В порыве достаю мусорный пакет, скидываю туда конфеты, цветы, оставляю пакет в прихожей, натягиваю носки, куртку прямо на пижаму, накидываю капюшон и выхожу во двор.

Жалко, конечно, цветы, они очень красивые, мне таких необычных никогда не дарили, но если я буду принимать подарки, то априори начну рассматривать этого мужчину для отношений. А я не хочу!

Холодно, морозно, быстро бегу к мусорным контейнерам, вышвыриваю пакет в бак. На минуту замираю в желании спасти цветы.

Нет! Нужно быть категоричной и безжалостной.

— Это называется вандализм.

Вздрагиваю от голоса позади меня. Резко оборачиваюсь и вижу Александра. Стоит и тоже смотрит на мусорный бак. Такой весь красивый, в пальто с поднятым воротником, в кожаных перчатках, пахнет своим умопомрачительным парфюмом и ухмыляется с высоты своего роста, осматривая меня. А я в пижаме, с растрёпанными волосами и в домашних тапочках. Даже не заметила, что выскочила в них.

— А это, — указываю на него пальцем, — называется преследованием и вмешательством в личную жизнь!

Ведь адрес мой нашел. Как?

— Подай на меня в суд, — усмехается.

Вот гад!

Смешно ему.

— Милые тапочки, — указывает глазами на пушистые шарики.

Не отвечаю, обхожу мужчину и спешу домой. Он за мной.

— Аля! Стой!

Ускоряюсь, почти бегу. Скорее всего, бегу от себя; мне кажется, что, если этот мужчина немного надавит, я отдамся ему безоговорочно.

А дальше что?

Что?

Ничего.

Поиграется дяденька и дальше пойдет, а я жизнь себе разрушу. Хорошего парня обижу и потеряю. Я не Золушка, и Александр не принц. Чудес не бывает, мы с ним с разных планет. Он, скорее, антигерой. Харизматичный, высокомерный мерзавец. Скучно ему стало, решил раскрасить свою жизнь мной. Только я не краски.

Скрыться в подъезде не получается. Гад, оказывается, хорошо бегает. Хватает подъездную дверь, прежде чем я ее успею закрыть ее. Бегу по лестнице, он снова за мной. Нет, где — то в глубине души мне даже льстит, что за мной бегает такой серьезный мужчина. Самолюбие потешила и хватит.

От волнения не сразу попадаю в замочную скважину.

— Да блин, — ругаюсь, когда ключ выпадает из рук. Сбежать не получается. Александр поднимает мой ключ и сжимает в ладони. — Отдайте! — требую я. А он заводит руку за спину.

— Пойдем на свидание, — предлагает мне.

— Нет! Отдайте мне ключ, или я вызову полицию! — угрожаю.

— Вызывай, — приподнимает брови.

— Да что вам от меня нужно?! — повышаю голос. — Отдайте мне ключ! — хватаю его за руку, пытаясь отобрать ключ. Силы явно не равны, его пальцы не разжимаются. Александр вдруг наваливается на меня, прижимая к стене. Чувствую его сильное тело, запах врывается в легкие. Он так близко, что ноги сами собой подкашиваются. Я вроде трезвая, но меня снова обезоруживает его близость. У этого мужчины очень сильная мужская энергетика, которая действует на меня как гипноз. Замираю, сглатываю, поднимаю голову, заглядывая в его серые холодные глаза.

— Аля, — понижает голос, наклоняется к моему виску и хрипло вдыхает. — Я не пацан уже… — еще один глубокий вдох, стаскивает с меня капюшон, снова вдыхая запах моих волос. — За женщинами, в принципе, не бегал.

— Поздравляю, все когда — то происходит впервые, — нервно усмехаюсь, продолжая по инерции кусаться, хотя сама уже неровно дышу к этому мужчине.

— Аля, — усмехается мне в волосы. — Да, правильное определение — впервые со мной такое. Сам немного обескуражен. Ты неожиданно ворвалась в меня и… — не договаривает, зарывается ладонью в мои волосы, сжимает их и поднимает мою голову, притягивая к своим губам. — Подари мне день. Двадцать четыре часа, — просит в мои губы. — Если ничего не возникнет, я отступлю, и мы больше никогда не встретимся.

Не целует, просто водит своими губами по моим, и глаза закрываются. Это словно опьянение, голова кругом, тело ватное, так хорошо, волнительно, сердце сладко сжимается, по коже прокатываются мурашки, и хочется сказать этому мужчине «да».