Глава 10

Алевтина

Дима напился. Не просто выпил лишнего, а перепил. Я не смогла его остановить. Он не слушал никого, словно с цепи сорвался. Никогда не видела его в таком состоянии. Обычно он знает меру. Мы не могли утащить его в номер, по — хорошему он не соглашался, требуя еще и еще.

Дима кое-как стоял на ногах и еле шевелил языком.

— Аля, ты меня любишь? — задает вопрос, пока я его раздеваю, пытаясь уложить спать.

— Ой, молчи лучше, завтра ты очень пожалеешь о том, что сегодня напился до такого состояния, — стягиваю с него штаны и носки.

— Не уходи от ответа. Ты меня любишь? — настаивает он.

— Дима, присядь, пожалуйста, я пуловер сниму, — пытаюсь поднять его в сидячее положение.

Я трезва, бокал шампанского за ужином уже выветрился. После поцелуя в лифте я запретила себе пить в общем. Димка привстает, и я, наконец, стягиваю с него пуловер.

— Ты так и не ответила… — констатирует он заплетающимся языком. Да, не ответила. Мне вдруг стало трудно признаваться ему в чувствах, словно у меня их нет.

— Дим, ложись спать, — толкаю его на подушки и накрываю одеялом.

— Только вместе с тобой, — ловит меня за руку и дергает на себя. Теряю равновесие, заваливаясь сверху на Диму. «Мои девочки» оказываются перед его лицом. — Не надевай больше таких открытых платьев. Это вульгарно! — выдает он мне. — Все на тебя пялятся, — недовольно морщится. Раньше он не комментировал мои наряды, точнее, ему все нравилось. — Как шлюха, — шлепает меня по попе.

— Отпусти! — отталкиваю его, выбираясь из удушливых объятий. Он никогда меня не оскорблял. — Я сейчас не залепила тебе пощёчину, только потому что ты невменяем. Завтра жду от тебя извинений! — выдаю, хватаю халат и иду в ванную.

— Ах, вот оно как ты заговорила. Ты еще мне не объяснила, кто тот холеный мудак, который улыбался тебе в ресторане! — кричит мне вслед, но я скрываюсь от ответов за дверьми ванной.

Не хочу ничего объяснять. И дело даже не в том, что я оскорблена, дело в том, что я хочу вообще сделать вид, что Александра не существует. Он сбил мне все ориентиры. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько растерянной.

Снимаю с себя это чертово платье, отшвыривая на пол, распускаю волосы и иду в душ.

«Завтра будет новый день, и жизнь пойдет как прежде», — обещаю себе, смывая сегодняшний день.

Второе января

В одну кровать с Димкой я не легла. Во — первых, я обижена; во — вторых, он храпел; в — третьих, от Димы несло перегаром. Устроилась на маленьком, не очень удобном диване. Полночи не давал уснуть поток сумбурных мыслей. И в каждой мысли так или иначе присутствовал Александр. И я уже ненавижу его за это. Он так стремительно ворвался в мою жизнь и в мою больную голову.

Оставшиеся полночи дремала под храп Димы.

Я не пила, но проснулась, чувствуя себя разбитой, с тяжёлой головой, Димка стонал, каялся, ругал себя, бубня под нос, даже не замечая, что я с ним не разговариваю.

— Аль, есть что — нибудь от головы?

Отрицательно мотаю головой, натягивая на себя вязаное платье, похожее на длинный свитер. Мне бы тоже не помешала таблеточка от головы.

— На завтрак я не пойду, — сообщает мне Дима, медленно направляясь в ванную. — Принесешь мне минералочки холодной и побольше?

— Как тебе это платье? — выдаю, начиная злиться.

— Нормально, — непонимающе сводит брови, поскольку тон мой далеко не добрый.

— Не слишком вульгарно? Как шлюха не выгляжу? — выгибаю брови.

— Эм… — не понимает. — Нет, ты у меня красотка.

— Вчера ты так не считал, — фыркаю я, направляясь на выход.

— Это я так сказал? — кричит мне вслед. Не отвечаю, покидая номер.

Веду себя как стерва. Зачем — то включаю обиженку. Могла же все объяснить, и Димка бы извинился. Он, и правда, перебрал, и поводы для ревности у него были. Но я, видимо, нашла причину для скандала.

Стучу в номер к Ленке. Мне открывает сонный Ваня:

— Не, мы на завтрак не пойдём, поваляемся ещё, — отмахивается он.

Ухожу одна. Мне срочно нужен кофе и что — нибудь сладенькое, чтобы мозги встали на место. К черту этот отдых, нужно уезжать. Подальше отсюда и от гада, который въелся мне в голову.

На завтраке многолюдно. Еды полно на любой вкус. Беру себе большое латте, творожную запеканку с орешками, ягодами и карамельным сиропом. Очень большой кусок. Десерт под названием «Расти попа» сейчас мне просто необходим.

Сажусь за дальний столик возле панорамного окна. Вид шикарный на заснеженную лыжную трассу.

Настроение отвратительное, но я поднимаю его себе сладким, с удовольствием облизывая ложечку, посматривая на свежие вафли со сливками. Их тоже съем. Стану жирной, чтобы на меня больше не смотрели разные высокомерные мерзавцы.

— Доброе утро, — раздается мужской голос, поднимаю голову и вижу, как Александр ставит на мой стол свой поднос, на котором кофе и тосты с красной рыбой, и авокадо. Ну да, помню, замашки у него барские.

— Здесь занято! — заявляю ему я.

— Кем? — выгибает брови и все рано присаживается за мой столик.

— Моим женихом, он скоро подойдёт, — лгу, а этот гад ухмыляется, словно знает, что я вру.

— Кстати о женихе, — выдает он мне. Такой свежий с утра, идеальный, в черной рубашке, с закатанными рукавами, ни одной складочки и соринки. Кто ему тут рубашечки наглаживает? Неужели сам? Небось еще и крестиком вышивает на досуге. Пахнет от него терпким парфюмом, по — мужски вкусно. — Поздравляю с помолвкой, — посматривает на кольцо на моем пальце.

— Спасибо, — отвечаю, отправляя в рот ложечку запеканки. Вкусно. — Ваши искренние поздравления я приняла еще вчера, вы громче всех аплодировали.

— Лиса, — усмехается, заглядывая мне в глаза. Смотрит так, словно я его завтрак, и он сейчас съест меня.

Смотрит так, как никогда на меня не смотрел Дима, будто я что — то ценное, дорогое и желанное. Так, что мурашки по коже, так…

Отвожу взгляд. Хочется залепить ему пощёчину за такой откровенный взгляд. Он не имеет права так смотреть.

— Ты мне тут вещала про мое прошлое. Хочешь правду?

Сжимаю губы, но мужчину это не останавливает.

— Ты во многом была права.

Язвительно улыбаюсь. Я знала.

— Поведай мне будущее, — просит он.

— О, нет, Ванга во мне просыпается только под алкоголем. А я больше не пью.

— Отчего же?

— Да знаете, совершаю отвратительные поступки, о которых потом жалею.

— Зачем жалеть о том, что принесло тебе удовольствие?

— Не принесло!

— Лгунья! — усмехается.

— Ваша самоуверенность не знает границ, — закатываю глаза.

Отворачиваюсь к окну. И вот мне бы встать и уйти, хотя бы пересесть за другой столик. Но нет, я отчего — то сижу на месте.

— Хочешь тогда я расскажу тебе о твоем ближайшем будущем?

— Не хочу, но это же вас не остановит?

— Замуж за своего жениха ты не выйдешь.

— Почему это?! — распахиваю глаза.

— Потому что ты не хочешь за него замуж. И «да» ты вчера сказала, только потому что он поставил тебя в неловкое положение.

— Плохой из вас провидец, — фыркаю, продолжая поедать запеканку.

— Плохая из тебя лгунья. Я прав.

— И что дальше? Не выйду замуж и останусь старой девой с пятью кошками?

— Нет. Выйдешь за другого, более достойного.

Прыскаю от смеха.

— На себя намекаете?

— Как знать… — загадочно улыбается он. Прикусываю губы.

— Да ну бросьте. Вам такая жена, как я, не подходит.

— Отчего же?

— Я девушка не вашего уровня. Не такая умная, не приемлю границ, навожу вокруг себя хаос, готовлю с майонезом, одеваюсь безвкусно, хамка и вообще немного не в себе, — кручу рукой в воздухе, показывая степень моей ненормальности.

— А мне вдруг показалось, что я именно этого и хочу. Хочу, чтобы кто — то раскрасил мою жизнь, — вполне серьёзно, без иронии произносит он.

— Когда кажется, креститься надо. Я вот не пробовала никогда устрицы. Думала, что это что — то изысканное и именно их мне не хватает для полного счастья. А оказалось — гадость редкая, — выдаю ему.

Александр молчит, с минуту смотря на меня, не отрываясь, а потом вдруг тянет руку к моему лицу, прикасаясь к губам. Гладит пальцами аккуратно, ласково, приводя меня на некоторое время в ступор.

— Что вы делаете? — отшатываюсь назад.

— У тебя тут карамель. — И я автоматически облизываю губы. — Очень сладкая… — недоговаривает, облизывая свой палец. Этот жест от серьёзного мужчины смотрится инородно и пошло. Он словно опять меня поцеловал. Теряю всю язвительность и иронию.

Просто встаю с места и ухожу прочь из столовой.

Ну что тут непонятно. Он почти прямо сказал, что хочет меня, и я снова чувствую себя виновной перед Димой, словно опять ему изменила. Уже второй раз.