Глава 3

Сорок пять минут до Нового года

Алевтина

— А вы живете в этом доме? — интересуюсь я, сверля глазами его наручные часы. Несмотря на то, что мы заперты, время бежит неумолимо быстро. Я уже десять раз помолилась про себя, наобещала Богу кучу всего, просила прощения за все грехи, но чуда так и не произошло.

— Нет, не люблю бетонные коробки.

— Ничего себе, коробка, — цокаю я. — Здесь однокомнатные квартиры, как «трешки» в простых домах, и стоят, как особняки. Да и вообще, комфортно. Не считая этого чёртова лифта.

— Дело не в квадратных метрах и стоимости.

— Ну конечно, для вас, может, и не имеет значения. А для меня это предел мечтаний.

Черт, прикусываю губы. Моя подруга Ленка уже отругала бы меня за «колхоз». Никак не могу привыкнуть к размаху столичной жизни. Люди здесь живут на другом уровне. Для меня духи за пять тысяч — это шикарно. Я однажды ляпнула на работе, какие дорогие духи мне подарил Димка. Похвасталась так, что смеялось пол — отдела. Ну не умею я строить из себя дорогую женщину.

— Скворечник и есть скворечник. Я живу в своем доме. Свобода, никаких соседей за стеной. Никакого, социума. Я где — то социопат.

«Я заметила», — проговариваю про себя, выдавая мужчине улыбку.

— Воздух чище, дышится легче, нет городского шума, свой участок, сауна, бассейн, — расписывает мне преимущества своего дома.

— Ну да, — киваю. — Каждому свое. А здесь, получается, живет ваша женщина?

На самом деле, мне не особо интересно, как и где живут состоятельные люди. Но нужно как — то занимать свои мысли, ибо меня снова накроет паникой в замкнутом пространстве.

— Получается, так, — кивает мужчина.

— Что же вы не забрали ее отмечать праздник в свой дом, где так все прекрасно, а приехали в этот скворечник?

— Не готов пока пускать ее на свою территорию, — спокойно отвечает он.

— Да ладно. А на ее территорию, значит, можно?

— Если она не устанавливает границ и допускает меня — да.

— А вы сложный человек, — усмехаюсь я.

— Может быть… — выдыхает, сам посматривая на часы.

Снова возникает неловкая пауза. Я не социопат, но не привыкла вот так близко общаться с незнакомцами. Мужчина откидывает голову, прислоняется затылком к кабине и прикрывает глаза. Мне бы его спокойствие. Моя паника трансформировалась в тоску и обиду. Не знаю, на кого обижаюсь. На себя, на лифт, на службы, на Димку за то, что захотел праздновать Новый год здесь, или на собственную пятую точку, которая встревает в такие вот приключения.

— А если нас не вытащат отсюда сегодня вообще? — тихо спрашиваю я, тоже облокачиваюсь на стену, откидывая голову. Ноги затекли. Но вытянуть я их не могу, иначе буду сверкать чулками и новыми кружевными трусиками.

— Тогда взломаем потолок и выберемся в шахту, — усмехается мужчина, открывая глаза.

— Ну я серьезно.

— Мы по — любому отсюда выйдем — вопрос времени. И чем позже это будет, тем хуже для управляющей компании.

— Нарычите на них? — смеюсь я.

— Нет, подам в суд и отсужу нам с тобой неплохую компенсацию.

— Ого, а вы сможете?

— Надеюсь — я не худший адвокат в этом городе.

— А вы адвокат?

Мужчина кивает.

— Ну, замечательно, — хлопаю в ладоши. — Тогда сидим до конца. Хоть денег заработаем, — шучу я, истерично посмеиваясь.

— Да, шубу себе купишь вместо испорченного мной пуховика.

— Точно.

Снова возникает пауза, которую разбавляет мой громко урчащий желудок. Я не ела целый день, некогда было.

Мужчина берет свой портфель и вынимает оттуда коробку конфет, открывает ее и ставит, между нами.

— Проголодалась? Угощайся, — следом за конфетами из его портфеля появляется бутылка коньяка.

— Да еды у меня здесь полно, но я планировала ее съесть за праздничным столом, — вздыхаю я, указывая на свою сумку. — Сколько там до Нового года?

— Двадцать минут, — сообщает мне мужчина и скручивает крышку на бутылке.

— Да уж, похоже, мы встретим Новый год вместе.

— А как год проведешь… — ухмыляется гад и делает глоток из бутылки.

— Очень смешно.

Мужчина ведет бровями и протягивает мне бутылку.

— Спасибо, но я вообще не пью крепкий алкоголь.

— Отчего же? Это хороший коньяк.

— Дело не в этом, — отмахиваюсь я. — Мне важно наслаждение вкусом. А от крепких напитков у меня сносит голову.

— Интересно было бы посмотреть, — снова смеётся мужчина.

— Поверьте, это не так весело.

— Буйная? — продолжает забавляться.

— Нет, наоборот, слишком веселая. На приключения тянет.

— Тогда пей, — снова протягивает мне бутылку. — Надо же как — то создать себе праздник.

Поджимаю губы, посматривая на наручные часы мужчины, уже без пятнадцати…

— А давайте, — усмехаюсь. Похоже, у меня истерика. Беру бутылку, настраиваюсь, глубоко вдыхая. Коньяк из горла я еще не пила. Подношу бутылку к губам, преодолевая отвращение к спиртному, и делаю большой глоток.

Дыхание перехватывает, горло обжигает. Машу руками, хватая воздух. Мужчина берет конфету и подносит ее к моим губам. Съедаю шоколад с его рук.

— Очень крепко, — морщусь я.

— Ну извини, знал бы — прихватил бы для тебя шампанского.

— Нужно закусывать, — изрекаю я. — Вы, наверное, тоже голодный? — открываю сумку, вынимая контейнеры с едой — Оливье домашний, сама готовила, селёдочка под шубой — демонстрирую еще контейнер. — Мясо есть по — французски. Любите? У меня даже салфетки и вилочки есть, — вынимаю приборы и салфетки.

— Все с майонезом, как я понимаю? — кривит губами мужчина.

— Естественно, это же Новый год. Все должно быть залито майонезом, — смеюсь. — Но не волнуйтесь, он домашний. Мама научила, он очень вкусный.

— Я не ем майонез, — пренебрежительно заявляет мужчина, скептически смотря на мою еду. Вот сволочь высокомерная. Даже обидно. Я тут ему от души предлагаю свою еду, которая предназначена для жениха, а он кривит губами.

— Ну извините, фуа — гра и трюфелей у меня нет! — обиженно составляю контейнеры назад, оставляя себе контейнер с оливье. Я, может, тоже не ем всего этого весь год. Гены у меня такие, склонна к полноте. Все время на диетах. Моя стройная фигура трудно мне дается. Но сейчас хочу съесть свой заслуженный новогодний салат! У меня в сумке есть тарталетки с икрой, но я уже не предлагаю их мужчине. Обойдется! Пусть лучше пропадет, чем достанется этому аристократу!

Открываю контейнер, беру вилку и с удовольствием поедаю оливье.

— Между прочим, очень вкусно! Я хорошо готовлю! — заявляю мужчине, на что тот лишь усмехается, продолжая глотать коньяк.

Наслаждаюсь своим салатом, обиженная и в полной тишине.

— Пять минут до Нового года, — выдает Александр, посматривая на часы.

Закрываю контейнер, отставляя его, вынимаю салфетку, вытираю губы, смазывая помаду. Вздыхаю. В горле встаёт ком от досады.

Ну как так?!

Глаза начинает щипать от подступающих слез. Я не плакса. Но сейчас так обидно, что не могу сдержаться. Понимаю, что в моей жизни будет еще много праздников, а предложение мне сделают итак. Но…

Обидно и все тут!

Еще этот гад со мной. Лучше бы одна застряла!

Слёзы катятся. Пытаюсь их сдержать, быстро моргаю, запрокидывая голову. Еще чего, плакать тут пред ним!

— Аля, ну ты что? Если обидел, прости, — выдает мужчина.

— Да причем здесь ты! — уже тыкаю этому гаду. Он же не церемонится со мной. Чего это я такая вежливая?

— Я должна была встретить Новый год с женихом, я, может, весь год к этому готовилась. Вам не понять со своими «границами», — фыркаю я.

— Помню, помню. Предложение и все такое.

— Нет, вы снова издеваетесь надо мной?! — взрываюсь, повышая голос.

— Нет, — качает головой. — Вы, женщины, слишком много значения придаете браку и церемониям. А все самое лучшее в жизни происходит спонтанно и случайно. Так может и… — задумывается, заглядывая мне в глаза.

— Что «может»?

Мужчина качает головой, посматривая на часы.

— Две минуты до Нового года, — сообщает он мне, улыбается. В этот раз тепло, даже искренне, я бы сказала, словно рад этой ситуации.