Глава 4

Новый год

Алевтина

Мы вместе смотрим на наручные часы Александра, которые отсчитывают последние секунды до Нового года. Закусываю губы ровно в двенадцать.

— С Новым годом, Аля, — грустно улыбается мужчина и протягивает мне бутылку коньяка.

— С Новым годом, — вздыхаю, принимая бутылку. Делаю глоток коньяка, снова задыхаюсь от спиртного, хватая воздух. Александр опять подносит к моим губам конфету, закусываю. Мужчина тоже делает несколько глотков, без закуски, даже не морщась. Тишина.

— Не грусти, Аля. В конце концов, это необычный Новый год. Будет что вспомнить и рассказать при случае.

— Да уж… Точно.

Новогоднего настроения нет от слова совсем. Александр снова передаёт мне бутылку. Беру, пью, по старой схеме съедая шоколад из его рук. Так мы в полной тишине приговариваем половину бутылки.

Голова кругом, по телу разливается тепло, и настроение заметно поднимается.

Да и черт с ним, с Новым годом. Предложение Димка мне и так сделает. Мы с этим гадом совершенно разные люди и никогда бы не соприкоснулись в реальной жизни. Опять же выгодное знакомство. Адвокат мне, кстати, тоже нужен, чтобы отсудить мою законную долю в квартире отца.

Усмехаюсь на очередном глотке коньяка. И крепкий алкоголь уже не кажется таким крепким, идет хорошо. Верный знак, что пора завязывать.

— Ух, действительно забавно получилось, — продолжаю смеяться. — Кому расскажешь — не поверят.

Александр качает головой, отставляя бутылку. Тоже считает, что мне уже хватит? Язык развязался? Или смеюсь невпопад? Определенно, нужно закусывать, а то, когда нас спасут, меня придется выносить из лифта.

Вынимаю контейнер с салатиком.

— Крабовый, между прочим, — дразню мужчину. — И без риса, как все готовят. Мой усовершенствованный рецепт, — я точно пьяна. Несу уже все, что приходит в голову. Явно этому гаду неинтересны мои рецепты. Ну раз его забавляет моя компания в лифте, пусть слушает. — Здесь, значит, свежий огурец, кукуруза, кислое яблочко, яйца, зелень и крабовые палочки, — открываю контейнер, начиная уплетать салат.

— Ты же в курсе, что в крабовых палочках нет крабов от слова совсем? — снова морщится мужчина.

— Все я знаю. Ну, извините, на настоящих крабов я еще не заработала. А вы, значит, у нас на правильном питании?

— Не совсем, я не любитель советской кухни, где мешают все подряд, заливая майонезом.

— Ох, не повезло же вашей женщине. И границы, и очень привередливый, — фыркаю я. — И в новогоднюю ночь она одна, пока вы тут поите меня коньяком, — прыскаю от смеха.

— Если женщина хочет быть со мной, она должна принимать все мои недостатки. Я слишком стар, чтобы менять себя и подстраиваться под кого — то.

— И слишком самоуверен, — добавляю я. Ну а что, я предупреждала: не поить меня коньяком.

— А ты слишком языкастая, я же это как — то терплю и даже ищу в тебе плюсы, — парирует он.

— А я не просила ничего во мне искать, — растягиваю улыбку. — Хотите расскажу про вас, в общих чертах? — заявляю. Когда Алевтина Сергеевна пьяна, в ней просыпается Ванга.

— Ну попробуй, — усмехается недоверчиво, а сам отнимает у меня вилку и внаглую пробует мой салат.

Смотри — ка, ест, даже не морщится. Молча вручаю ему контейнер, ошарашенно наблюдая. Он еще и лицемер.

— Значит, слушайте, — строю серьезное лицо прорицательницы. — В школе вы учились хорошо, родители вами гордились. Всегда на первом месте, олимпиады и все такое, — изрекаю я, продолжая наблюдать, как этот гад с удовольствием уплетает мой салат с крабовыми палочками, в которых нет крабов. — Но ботаником не были, скорее, лидером, выскочкой, который спорил с учителями, доказывая свою точку зрения.

Мужчина кивает, скептически улыбаясь.

— Дальше институт. Вы уделяли большое внимание учебе. Для вас было важно образование и будущее. Скорее всего, вы из династии юристов, где за вас все выбрали и по — другому жить нельзя, что накладывало на вас большую ответственность, но проигрывать вы не привыкли, поэтому упорно трудились. Были красавчиком, дерзким, надменным и интеллектуальным. от недостатка женского внимания никогда не страдали, и это вам очень льстило. Девочки по вам сохли и писались кипятком. Не женщины выбирали вас, а вы выбирали женщин. Слишком избалованы вниманием, слишком самоуверенны и циничны, чтобы иметь постоянную девушку — усмехаюсь я. Протягиваю Александру салфетку, закатывая глаза, когда он сам вынимает из моей сумки оливье — на его языке это «мешанина, залитая майонезом».

— Продолжай, — взмахивает рукой, начиная есть салат.

Говорю же, гад!

— Дальше карьера, четко поставленные цели. Вы карьерист. А постоянной женщины в вашей жизни нет. Более того, вы считали, что серьезные отношения только мешают. Вы женаты на карьере. Женщины для вас — инструмент для расслабления. За годы практики насмотрелись на много грязи, зла, алчности, от этого возникли неприязнь, недоверие к людям и цинизм. Оттуда же вытекает и социопатия. У вас вообще свое представление о мире. Свои твердые правила и убеждение, и они априори верны. Кто так не считает, вычеркивается из вашей реальности. Возможно, были и женщины, которые задерживались с вами дольше, чем вам бы хотелось. Вы пытались что — то построить, потому что возраст, и так вроде полагается, может, настаивают родители. Но ничего не получилось, поскольку женщины не выдерживали ваши характер и заскоки, — снова смеюсь. — Ну, — выгибаю брови, — я хоть во что — то попала?

Самой интересно, хобби у меня такое — я люблю расшифровывать людей и, кстати, часто попадаю. Ленка называет меня ведьмой и говорит, что на «Битве экстрасенсов» я бы взяла первое место.

— Впечатляет, — усмехается. — Хочу услышать заключение или вывод твоей речи.

— Заключение, — задумываюсь. — Ну, сейчас вы многого достигли, добились целей, определённого положения и статуса. Отдыхать любите в своем доме, в одиночестве и тишине, поэтому и не допускаете на свою территорию посторонних, это ваша граница, и вторжение в нее для вас стресс и триггер. Амбиций поубавилось, но постоянной женщины или женщины, с которой вы видите свое будущее, как не было, так и нет. Вы привыкли и уже не можете по — другому. Несмотря на то, что в вашей жизни есть все, вы довольно известны в определенных кругах, но в глубине души одиноки, — заключаю я.

— Браво.

Мужчина откладывает контейнер, начиная мне аплодировать.

— Спасибо, овации лишние. Так я попала?

— Нет, — категорично отвечает он.

— Совсем? Даже немножечко?

— Совсем, — качает головой.

— Сдается мне, вы лукавите, Алесандр, не знаю как вас по отчеству.

— Яковлевич. Так себе из тебя гадалка, — кривит губами. — Но речь впечатлила, ты умнее, чем кажешься.

— Это вы сейчас хотите сказать, что я создаю впечатление дурочки? — распахиваю глаза от возмущения.

— Я хочу сказать, что ты непосредственная, хочешь казаться инфантильной, потому что так проще жить, но внутренне глубже.

— Даже не знаю, как реагировать, какой — то многослойный комплимент или тонкий подкол.

— Скорее, комплимент, — усмехается.

— Тогда спасибо. Вкусные салатики? — язвительно интересуюсь я.

— Ничего, сойдет.

— А как же здоровое питание, майонез и все такое?

— Переживу.

— Вот какой вы… — качаю головой, не находя слов.

— Какой?

— Вредный, тяжёлый, высокомерный гад!

— Гадом меня еще никто не нарекал, — смеётся, и я вместе с ним.

— Вообще — то у меня еще есть тарталетки с красной икрой. Но вы их не заслужили!

— Даже так? — протягивает мне бутылку. Забираю, делаю уже несколько уверенных глотков. Гулять так гулять. Кажется, моментально пьянею еще больше. Будто по традиции, съедаю растаявшую конфету с его рук, наблюдая, как Александр выпивает сам. — И чем же надо заслужить икру? — игриво спрашивает он.

— Ну не знаю, придумайте что — то оригинальное, — внаглую заглядываю ему в глаза. Серые глаза захватывают мои. Пауза, замираем. Сглатываю, когда Александр тянется ко мне, а я в ступоре не отшатываюсь. Он облизывает губы, и я только сейчас замечаю, насколько они у него сексуальные, опускаю на них взгляд и сглатываю, голова кружится, тело легкое, ватное. Его дыхание опаляет мои губы, горячо, бабочки в животе вдруг просыпаются, начиная порхать, щекоча изнутри, словно пытаются вырваться наружу. Он прикасается к моим губам и тут же захватывает в плен, запуская руки в мои волосы, дергает за затылок, одновременно проникая настойчивым горячим языком мне в рот. От растерянности размыкаю губы, впуская его в себя.

Мать вашу, мы целуемся. Реально целуемся, по — взрослому. Вместо того, чтобы оттолкнуть гада, я цепляюсь за его плечи, стискивая идеальный пиджак. Вместо того, чтобы дать этой самоуверенный сволочи пощёчину, я начинаю отвечать на поцелуй. Я сошла с ума. Рехнулась. Иначе я не знаю, как объяснить то, что я издаю стон в этот порочный рот, когда мужчина, всасывает мои губы, лаская языком, даже не думая меня отпускать. И самое страшное, и ненормальное — то, что меня заводит терпкий запах этого мужчины, вкус коньяка на его губах, его напористость и страсть, его сильная рука в моих волосах, которая не позволяет вырваться. По телу прокатывается волна жара, и мне дико хочется большего. Ужасней всего то, что, несмотря на степень опьянения, чётко осознаю: с Димкой я такого никогда не испытывала даже в постели.

Мы замираем, приходя в себя, только когда лифт издает писк, дергается и начинает подниматься выше…