13
По барам Вокруг все по парам Кен, Барби По барабану Сегодня я буду пьяной
Тихо напевают динамики в такси. Я прислоняюсь лбом к холодному влажному стеклу, ловя взглядом проносящийся мимо, горящий огнями город.
– Сделайте пожалуйста погромче.
Водитель, молодой парень в засаленной толстовке, молча прибавляет звук.
Офлайн С кем ты Я не знаю Я злая…
Закрываю глаза, беззвучно подпевая. Слова попадают в меня как пулеметная очередь при расстреле в упор.
В полумраке считаю до десяти Чтобы не написать тебе глупости От самой себя Кажется, не спастись…
На часах половина десятого – Сашки наверно нет дома, они же договаривались встретиться в девять. Он сейчас орет в караоке что-нибудь повеселей, а рядом ласково трется Лида. И не факт, что только она…
Тот наш летний день опять всплывает в памяти. Как я сама подошла, и как легко, естественно он подыграл и перенял инициативу. Ни удивления, ни растерянности в серых глазах – лишь мягкая ирония и спокойная уверенность в себе. Это точно был не первый раз в его жизни – вот такой стремительный путь от "привет" до постели, и конечно не последний. Возможно он снова идет по нему прямо сейчас…
А я даже с парнем, с которым до этого месяц встречалась, не смогла. И это почему-то та-а-ак больно! Как же это несправедливо…Несправедливо ужасно! Мы ведь даже почти не знакомы. Откуда это берется, зачем?
Я раньше не верила, что так бывает. Спорила с девчонками, что любовь с первого взгляда и без взаимности невозможна. Что люди сами себе придумывают несуществующий образ и сами же намеренно влюбляются в него, избегая построения нормальных, здоровых отношений. Что так пишут психологи…
Но вот я еду в такси, прижимаясь лбом к ледяному стеклу, шепчу слова грустной песни, а в уголках глаз закипает влага, которую я не в силах сдержать. И вытравить эту сиюминутную тоску из груди и армия психологов окажется неспособна.
Таксист высаживает меня в сугроб у соседнего подъезда. Опять намело по самый нос. Припаркованные машины брошены кое-как – не разъехаться. Снег стих, под ногами тающая чача, так и норовящая забраться внутрь ботинок, колесики чемоданчика вязнут, как внедорожник на лесной тропе. И зачем только собирала? Позор…
Задираю голову вверх, пробиваясь к своему подъезду. В окнах ожидаемая чернота – Сашки нет. Непроизвольно бреду медленней, опустив голову. Куда мне торопиться? Некуда…Поплакать и лечь спать я успею всегда.
У подъезда лезу в сумку за ключами и…С протяжным стоном, адресованным куда-то в черное небо, плетусь к заснеженной скамейке рядом.
Забыла. Опять. Ну как так? Уже не смешно. Я же точно кидала их в сумку!
"Да, утром, – ворчит проснувшийся внутренний голос, – А вечером, уходя, ты так была озабочена, как бы погромче хлопнуть дверью, что стало не до ключей, да?"
"Ой, всё,"– бормочу обиженно я и забираюсь с ногами на скамейку, ставя рядом чемодан. Уткнув локти в колени скольжу невидящим взглядом по заставленному машинами двору.
Ну и что делать, а? Звонить Сашке? А он там…"поёт"…Ещё помешаю…И что, я специально, решит…Обхватываю голову руками, раздумывая. Может снова к девчонкам? Да, вариант. Родителей у них так и нет, все конспекты у меня с собой. Выуживаю из кармана телефона и смахиваю подмерзающим пальцем блокировку. Открыв "недавние вызовы", прикусываю губу и…
Быстро, пока не передумала, все-таки набираю Сашку.
Гудки. Не дышу.
В голове разом рождается миллион мыслей, от количества которых физически больно.
Ну и что, что решит, что я специально? Гудок… Ну и что, что будет очевидно, что с Арсением не вышло ничего? Гудок… Ну и что, что возможно поймет, что я чувствую? Гудок… Ну и что?! Я так старательно пыталась казаться неприступной, лелеяла задетое самолюбие, втягивала в свою игру другого, ни в чем не повинного человека…
И что мне это принесло, кроме сидения сейчас на ледяной скамейке в обнимку с чемоданом?!
– Да?
Вздрагиваю от Сашкиного голоса в трубке, который почти неразличим в царящем вокруг него шуме.
– Лиза? Алё, – становится тише, он куда-то уходит от толпы. Раздается хлопок, как от закрывающейся двери.
– Да, привет, – я прикрываю глаза ладонью, сгорая от нервного смущения, – Слушай, извини, не хотела отвлекать, но…
Набираю побольше воздуха, прежде чем признаться.
– Но я опять забыла ключи.
– Кхм…Ну я принесу завтра в универ, не переживай, – говорит отстранено.
На заднем фоне слышен шум дороги. Сашка похоже вышел на улицу. Воображение рисует его высокую статную фигуру на ступеньках клуба. Как он ежится на морозном воздухе, поводя плечами, обтянутыми простой футболкой, как рассеянно следит за проезжающими машинами, пока слушает мой голос…
– Нет, я около подъезда, Саш, мне не зайти. Может, скажешь адрес клуба? Я подъеду и заберу твои? Обещаю, я сразу домой, честно.
В трубке в ответ тишина.
– Саш? – подаю голос через пару секунд ожидания.
– У подъезда? Нашего? – наконец оживает он. И тут же с нажимом, – Что ты там делаешь вообще? Ты же… Что-то случилось? Лиз, ты в порядке?
– Да, просто ключи забыла. Опять, – каюсь.
– Ну ты, Лиза…– хмыкает, – Ладно, понял. Посиди, я буду минут через двадцать.
– Да не надо! Я не хотела тебя отвле…
Но он уже повесил трубку.
В ожидании Сашки я сбегала в ближайший ларек за кофе. И сейчас сижу на той же спинке лавочки и грею руки о картонный стакан, скользя рассеянным взглядом по двору, тонущему в ночном полумраке, разбавленном электрическим освещением.
Снег опять пошел. Крупными ленивыми хлопьями, редко и медленно падающими с небес. Вдалеке непрекращающийся гул машин, несущихся по и не думающей спать Москве, а в нашем маленьком заставленном дворике – сказочная тишина. Редкие прохожие шлепают по слякотному тротуару, снежинки серебрятся в желтом свете фонарей. Черное-черное небо мигает тусклыми звездами, слабый мороз щекочет лицо и пробирается под одежду, покусывая кожу.
И в душе моей звенит тихое, пугливое волшебство.
Я верю в чудо сейчас. По-настоящему, безмолвно и боясь об этом сильно задумываться. Это как бриз, как предчувствие, как прибой…
Неуловимое ощущение колышется паутинкой рядом, но вот-вот захлестнет новым, неизведанным, чем-то сильным. Чем-то, что изменит жизнь навсегда. Оно пока замерло на пороге, и я тоже замерла. Момент безмолвия, передышки. Я почему-то вспоминаю тот сон с волной. Как громадная толща воды нависала надо мной, грозясь через секунду снести, и как она была прекрасна.
Сашкин силуэт вырисовывается в конце двора только минут через сорок. Я уже основательно продрогла к этому моменту, и наполовину отпитый кофе в моих подрагивающих пальцах совсем остыл. Лютик приближается ко мне быстрым, широким шагом, его пуховик распахнут, руки спрятаны в карманах, на голове нет шапки и вокруг всей его фигуры клубится легкий пар, от одного взгляда на который становится теплее.
Улыбаюсь неровно, смотря Сашке прямо в глаза, когда он останавливается напротив в паре метров от меня.
– Какой ты жаркий, – поддеваю его, цепляя взглядом виднеющуюся в расстегнутом пуховике синюю футболку.
– В такси баня была, извини, что так долго. Пробки, – хмурится, разглядывая меня, а потом вдруг строго, – Где перчатки, Лиз?
– Не одела, на машине же уехала, – вздыхаю покаянно, выкидывая стаканчик кофе в мусорку и пряча покрасневшие ладони в карманах.
Сашка хмыкает и ехидно косится на чемоданчик, стоящий у моих ног.
– Зато столько всего взяла на пару часов…
– Думала, что дольше, – тихо признаюсь. И мы опять встречаемся глазами.
Сашка перестает улыбаться. Сердце пропускает удар. Он так смотрит…Пытливо, въедливо, открыто. И я наверно тоже так смотрю. Не закрываюсь и с маниакальным жаром разглядываю его лицо, фотографируя каждую черточку. Он кажется мне таким красивым…В этом свете фонарей, в кружащихся снежинках, в легком облаке пара. Это как кадр любимого фильма, который ты вырезаешь, чтобы сохранить на рабочем столе. Это как…
– Пошли, – Сашка отводит взгляд и подхватывает чемодан. Подает мне руку, помогая слезть со скамейки. И так и не отпускает мои замершие пальцы.
– Совсем продрогла. Лиз, ты бы хоть в кафе ушла – меня там подождала, – только бурчит, хмурясь, и крепко сжимает мою кисть в своей, грея.
У него такая горячая ладонь, что мне больно. Жар колет оледеневшую кожу тысячей иголочек, но я лишь улыбаюсь в ответ, спеша за Сашкой к подъезду.
– Да нормально мне было, это только руки, – оправдываюсь.
– Нормально… И задница наверно ледяная после скамейки этой, – продолжает Сашка тихо ворчать, запуская меня в подъезд, – Сейчас чтобы быстро в душ, поняла? О-о- очень горячий.
Смеюсь, заходя в лифт.
– Да, папочка. Сварюсь специально для тебя.
Сашка в ответ нахально сверкает глазами, нажимая кнопку нашего этажа.
– Будешь ехидничать – зайду температуру проверить.
Я пытаюсь моментально состроить скорбно-серьезную мину, но, кажется, глаза меня выдают. И Сашка тоже криво улыбается, поставив одну руку около моей головы и нависая сверху. Прижимаюсь спиной к стенке кабины и задираю к нему лицо. В подъезде так тепло, а я с мороза – от разницы температур по телу прокатывается мягкая упругая волна, и я будто пьяная становлюсь. Мне беспричинно весело и жарко. Или это от другого…
– Извини, что выдернула из клуба, – говорю тихо, смотря Сашке в глаза.
Он так близко. Вижу, как дергается кадык, когда сглатывает, прежде, чем ответить.
– Это лучшее, что ты за сегодня сделала, Лиза, – его взгляд с моих глаз перетекает на губы, которые начинает от такого внимания пощипывать.
– Ты не расстроен? – тише.
– Я туда и не хотел, – еще тише.
– А куда хотел? – шепотом.
У Сашки вместо ответа в глазах искрятся танцующие дьяволята. У меня под ложечкой начинает сладко тянуть… Лифт дергается, останавливаясь на нашем этаже. Покачиваемся друг к другу, словно притянувшиеся магниты, и расходимся.
Саша подхватывает чемодан и, положив мне руку чуть пониже лопаток, ведет по коридору. Пара оборотов замка и мы дома.
– Марш в душ, – повторяет свой безапелляционный приказ.
Даже не думаю спорить – меня правда потряхивает, кожа горит по всему телу, оттаивая. Только в комнату забегаю взять домашнюю одежду. Пока отогреваюсь под парящей водой, в голове стоит шум посильнее, чем от упругих льющихся сверху струй.
Я уже давно не мерзну, а все так же мелко дрожу, потому что…Все эти взгляды, мимолетные прикосновения, тон. Как и тогда летом, я точно знаю, к чему все идет. И мне не страшно, нет. И сомнений нет. Просто дыхание перехватывает от мощи этого потока, который тебя несет. Это будто мчаться на неуправляемом поезде. Даже если я буду пытаться притормозить, то рельсы все равно одни и конечная станция одна…И я уже на этом пути.
Обмазав разными кремами все, что только можно и натянув на благоухающее тело трусики и домашнее платье-майку, я выхожу из ванной, промокая полотенцем влажные волосы. Сашка возится на кухне, оттуда по дому расползается теплый травяной запах, но я иду не к Лютику, а в свою комнату. Хочется накраситься. Чуть-чуть…
Но стоит только достать косметичку, как Сашка уже материализуется в дверном проеме с двумя большими кружками чая. Одну ставит передо мной на туалетный столик, со второй присаживается на край моей кровати, широко расставив колени и разглядывая меня исподлобья. Щеточка туши замирает в воздухе, потому что при нем я наводить красоту уже не могу. Поздно…
– Спасибо, – благодарю за чай и, поджав губы, убираю все обратно, тоже рассматривая Сашку в зеркальном отражении. Он успел переодеться – на нем серая майка и спортивные штаны. Развитые мышцы красиво прорисовываются на обнаженных руках, в проеме майки видно золотистые волоски на груди…
– Расскажешь, что произошло? – уголок Сашкиных губ взлетает в ободряющей улыбке, адресованной моему отражению.
– Ничего…– повожу плечами, беря кружку. В нос ударяет горячий пар, запах мяты и, кажется, бергамота.
Отпиваю. Это очень сладко, очень насыщенно и очень вкусно. И там куча трав, которых у меня отродясь не было.
– Это что вообще? – кошусь на Лютика.
– Да я привык все подряд травы в общий чайник кидать, не люблю обычный, – отмахивается Сашка.
– А сейчас травы где взял?
– Купил.
– А-а-а, – опускаюсь рядышком с ним на кровать, – Вкусно.
Довольно улыбается. Молча чокаемся кружками.
– Рассказывай, – повторяет с требовательными нотками.
– Ну… – тяну неопределенно, рассеянно гладя бок кружки.
– Поругались?
– Расстались, – делаю еще глоток.
Сашка скептически выгибает бровь.
– Ты приехала к парню с чемоданом, и на этом моменте вы просто расстались?
– Это потому что зря я с чемоданом, – бормочу скорее для самой себя, разглядывая пару плавающих чаинок.
– Сеню так напугало осознание, что с тобой реально придется жить? – фыркает, не выдержав, – Э-эй! Разолью!
Возмущается, потому что я от души пихаю его локтем в бок.
– Не надо! Это скорее меня напугало! Я поняла, что это ошибка, и…ушла.
– То есть это ты с ним рассталась? – подытоживает Сашка.
Киваю. А он, опять улыбаясь, вкрадчиво уточняет, подаваясь ко мне ближе:
– То есть ты приперлась к Сене- аспиранту с чемоданом жить и бросила его у него же дома после часа совместного проживания? Какая вы, оказывается, жестокая женщина, Елизавета Тиграновна…
– Боже, да-а-а, – мучительно тяну, прикрывая ладонью глаза, – Мне так неловко было. И стыдно, и вообще…Ты не представляешь. Арс, он хороший на самом деле. И…
– Всё, забей. Переживёт, – Сашка обнимает меня за плечи и притягивает к себе, – Всё ты правильно сделала на самом деле, он вообще не для тебя.
Мне вдруг так уютно с его тяжелой рукой на своих плечах, что непроизвольно потираюсь о его горячий бок как ластящаяся к хозяину кошка. Хочется мурлыкнуть и уткнуться носом в подмышку. И жмуриться, и лизнуть, и вообще…
Но из всего этого я выбираю только прикрыть глаза и вдохнуть Сашкин запах поглубже.
– Думаешь, не для меня? – рассеянно бормочу. И мой голос такой хрипловатый, что и правда напоминает кошачье мурчание.
– Да, – Сашкины пальцы как бы между прочим выводят узоры на моем плече, щекой чувствую, как ускоряется его сердечный ритм, – Знаешь, Лиз, в тебе есть такая…сумасшедшинка. А он ее тушил. И совсем бы потушил наверно, будь вы вместе. А она тебе идет. Очень.
Поднимаю на Сашку глаза, так и не отлепляясь щекой от его бока. Он смотрит на меня сверху вниз. И мне чудится в этот взгляде задумчивая, щемящая нежность. К горлу подкатывает спазм, потому что это какой-то совсем другой уровень. Я словно ныряю на неизведанную глубину, еще не успев наплескаться на мелководье. Захватывает дух…
– А как же "противоположности притягиваются"? – издаю хриплый смешок, пытаясь отшутиться.
– Не всем нужны противоположности, – Сашка вдруг наоборот совершенно серьезен. Скользит взглядом по моему лицу, будто ощупывая, – Многим…
Он хмурит брови на мгновение, пока подбирает слово.
– …соратники. Те, кто с тобой на одной волне, понимаешь? – улыбается уголком губ.
– А от резонанса не унесет? – облизываю горящие губы.
– Потом всегда есть возможность отдышаться во время затухания. И срезонировать опять.
Зависаем в моменте.
Его склоненное лицо так близко ко мне сейчас. На коже оседает теплое мужское дыхание, я даже чувствую его вкус на кончике языка. И меня внезапно охватывает мучительная нерешительность. Сковывает оцепенением все мышцы, тело напрягается.
Вдруг это ошибка, вдруг для него это опять – просто игра, а я…
Я уже по уши, похоже.
Наверно сомнение тенью рябит в моих глазах, а одеревеневшее тело слишком сильно выдает себя, потому что Сашка немного отстраняется, продолжая обнимать мои плечи одной рукой.
– Сильно расстроилась, что так вышло? – спрашивает, неправильно растолковав мои колебания, – Может ты хочешь побыть одна?
– Нет, нет, не хочу. Не уходи, – мотаю головой, но и выпутываюсь из его объятий. Становится совсем неловко, – Но расстроилась сильно, да.
– И что тогда будем делать? – Сашка убирает руку с моего плеча, упирает локти в колени, переплетая свои пальцы и искоса разглядывая меня.
– Эм…– и тут я заливаюсь бордовым, потому что знаю, как дико будет звучать мое предложение, внезапно пришедшее в голову. Уши заранее горят огнем, но я все-таки выдавливаю из себя, – Уже поздно, завтра зачет. Саш…
Делаю вдох на паузе.
– …ты можешь со мной просто полежать?
Светлые брови Лютика взмывают вверх, собирая лоб гармошкой. Он садится ровнее, упирая ладони в бедра.
– Просто…полежать?! – переспрашивает с таким видом, будто и просьба о венчании прямо завтра его удивила бы меньше.
– Да, – хриплю, ощущая себя грешницей, которую довели на гриле до средней прожарки, – Только пока не засну. Пожалуйста…Нет, ну если неудобно, то не надо конеч…
– Да без проблем, – перебивает меня, продолжая смотреть как на инопланетянку, – Я "за"…
– Отлично, – выдыхаю.
– Отлично, – повторяет.
Смотрим друг на друга.
– Ну…вставай тогда, расстелю, – оживаю первая.
– Ага, – Сашка будто в легком нокауте. Медленно встает и идет к выключателю у двери.
Смотрит, как я сворачиваю покрывало и взбиваю подушки, а у меня руки дрожат. И вся я дрожу, и совершенно не в состоянии логически оценить свои действия. Просто чувствую, что именно так мне надо.
Мне так хочется близости с ним. Но не секса. Секса я боюсь в эту секунду – вернее утра после него. Вдруг Сашка опять уйдет? Или сделает вид, что это ничего для него не значит. Но ведь для меня значит! Много…
И кажется, что я не переживу, если так произойдет.
Возможно, это глупо, да. И я взбалмошная, и с сумасшедшинкой, или как он там сказал… Но…Он ведь стоит здесь, рядом, ловит каждое мое движение и терпеливо ждет, когда я закончу с кроватью, и можно будет выключить свет.
Как только я забираюсь под одеяло, щелкает выключатель. Комната тут же погружается в плотный мрак. Глаза не сразу привыкают, и поначалу я слышу лишь свое сбивчивое дыхание и его тихие приближающиеся шаги. Матрас прогибается с другой стороны под Сашкиным весом. Я дернуться не успеваю, как мужская рука обнимает меня за талию и требовательно притягивает к себе.
– Ну что? Спим? – Сашкин голос кажется ниже, чем обычно. Совсем бархатный.
Устраиваюсь к нему спиной. Его бедра прижимаются к моей заднице, голову приходится положить на распластанную на подушке Сашкину руку. Вторая же его рука так и остается на моей талии, только смещается на живот. Горячая широкая ладонь прижигает чуть пониже пупка даже через хлопок платья, волнами распространяя по телу трепетное волнение.
Пялюсь в черноту, старательно пытаясь ровно дышать. В такт с ним. Подстраиваюсь. Сердце частит в груди, и мне страшно, что это слишком заметно. Его пульс я ведь слышу. Ощущаю каждой клеточкой, и меня от него ведёт. Сашка влажно дышит мне в затылок, от чего мурашки рассыпаются от шеи по плечам, а потом более тягучими ощущениями сползают к низу живота, оседая там тяжелым зудящим желанием.
Прикрываю глаза, потому что я плаваю в этих ощущениях, как в расплавленном киселе.
Вокруг такая тишина. Только наши вдохи и выдохи в унисон. И неясные черные тени в темноте танцуют.
Чуть помедлив, Сашка сильнее вжимается в меня сзади. Спину опаляет, в копчик упирается его эрекция, пальцы на животе непроизвольно собирают хлопковую ткань платья в кулак. Саша дышит глубже, всем телом, которое будто раскаляется с каждой секундой. Меня качает в его беззвучном, тягучем возбуждении. Не выдержав, через несколько минут поворачиваю голову к нему, думая, что, наверно, стоит прекратить эту пытку для нас обоих и…
Ловим взгляды друг друга в темноте. Почти ничего не видно – только радужки неясно мерцают. Секунда- две, и Сашка, тихо выдохнув, успокаивающе целует меня в висок.
– Спи, Лиз, – шепчет на самое ухо.
Я отворачиваюсь. Устраиваюсь поудобней в Сашкиных руках и обмякаю. Пик нервного возбуждения проходит, когда понимаю, что этой ночью точно ничего уже не будет.
И вдруг от этого так хорошо.
От того, что можно просто лежать вот так вот рядышком, близко-близко, дышать друг другом и не думать ни о чем. От того, что тебя так крепко обнимают, что носом зарываются в волосы и не требуют большего. Ощущение, что это и есть большее, пропитывает насквозь. Оставляет привкус чего- то трепетного и хрупкого на языке.
Ленивая эйфория убаюкивает, укутывая в теплый чувственный кокон. Веки постепенно тяжелеют, дыхание замедляется, уже в полусне ловлю Сашкину ладонь на своем животе, переплетаю наши пальцы и вырубаюсь до самого утра.