14

Мелодия будильника резко вырывает меня из сна. Пытаюсь подскочить и выключить, но что-то не дает, крепко удерживая за талию. Спросонья не понимаю ничего, а когда понимаю…!!!

Он здесь? До сих пор?!

Повернувшись, пялюсь на Сашкино лицо в паре сантиметров от моего. Так близко, что я вижу, как дрожат его рыжеватые ресницы и недовольно дергаются крылья носа. На дальнем фоне будильник продолжает верещать все громче, но я оглушена, чтобы это замечать. Зато замечает Лютик. Лениво ворчит, хмуря брови над закрытыми глазами.

– Лиз, выруби уже.

– Ага… – протягиваю руку назад, не глядя нащупываю телефон на тумбочке и раза с третьего смахиваю сигнал.

– Класс…– неразборчиво комментирует Сашка зазвеневшую в комнату тишину.

Шумно выдыхает и, смяв меня в объятиях как плюшевую игрушку, притягивает к себе поближе, а затем и вовсе закидывает одну ногу мне на бедро. Он чертовски тяжелый и такой горячий. Ощущение, что на меня уронили пудовый утюг и сейчас будут принудительно гладить. Я застываю в попытке быстро прокрутить весь вчерашний вечер в голове и попытаться оценить происходящее.

Сашка тем временем явно и не собирается так заморачиваться. Он уютно зарывается носом мне между шеей и затылком, царапая колкой щетиной нежную кожу. Влажное горячее дыхание щекочет меня за ушком, тяжелая рука приятно давит на живот. Вдохнув Сашкин запах, я прикрываю глаза, чтобы отчетливей все это ощущать. В комнате еще совсем темно и тихо, и меня крепко…очень крепко обнимает спящий мужчина. Это…

Мне так хорошо. Я не хочу вставать.

Поворачиваю к Сашке лицо. Мои губы мажут по его колючей щеке, носу. Приоткрываю глаза и встречаюсь с его сонным, затуманенным взглядом. Он очень близко. Все двоится, вижу только, какие невероятно серые у него глаза. Как идеальный лед. И сейчас этот лед словно плавится, затягиваясь дымкой. Его дыхание оседает на моей коже, смешивается с моим. И я не могу не думать о том, что он чувствует примерно тоже самое. Что делает вдох и ощущает мой вкус во рту. И мне так хочется спросить какая я для него.

Сашка подтягивает меня чуть пониже и наши губы встречаются. Легко и так естественно, что у меня и в мыслях нет попытаться увернуться. Это кажется продолжением сна. Я снова закрываю глаза, чувствуя, как он мягко давит, углубляя поцелуй. Обнимаю его за шею, когда проникает в мой рот языком. Тело выгибается навстречу, вжимаясь в его. Дыхание сбивается. Мне так хорошо, что хочется плакать. Все мысли разом вылетают из головы, оставляя лишь инстинкты и ощущения. И я обмякаю, не особо осознавая, что уже перекатилась на спину, а Сашка нависает сверху, упираясь одним локтем в матрас и задирая свободной рукой мою ночнушку до самой талии. Мы просто сонные, разомлевшие и это все так естественно…

Нежно сосу его язык, обхватываю бедра ногами и вжимаюсь промежностью в твердую горячую эрекцию в штанах. От этого ощущения между ног моментально закипает. Дергает пульсацией приливающей крови. Сашка шипит мне в губы, отодвигая полоску моих трусиков в сторону. Толкается пальцами внутрь. Немного больно, саднит. Сжимаюсь вокруг фаланг, и сама ощущаю, как у меня мокро все. Я бы покраснела, но лицо итак горит.

Сашка дышит чаще мне в губы, углубляя поцелуй и продолжая пальцами растягивать под себя. Наши тела бесконтрольно выгибаются, то и дело примагничиваясь друг к другу. Я приподнимаю напрягающиеся бедра навстречу его руке, глотая стон. Сама оттягиваю вниз резинку его штанов непослушными пальцами. И дергаюсь, испугавшись звонка второго будильника.

Застываем, смотря друг в другу в глаза.

– Это мой, – откашливается Сашка и отстраняется от меня, чтобы дотянуться до телефона.

Тут же становится зябко и неловко. Быстро одергиваю подол ночнушки, поправляю белье…

– Лиз…– вырубив будильник, Саша возвращается и упирается рукой в матрас над моей головой. Скользит внимательным взглядом по моему раскрасневшемуся лицу. Качает головой, ухмыльнувшись каким-то своим мыслям, и целомудренно целует меня в лоб.

– Все, давай вставать. На зачет опоздаем.

Я только глазами растерянно хлопаю, смотря, как он, не особо стесняясь, кривится, поправляя эрекцию в штанах, и небрежным движением завязывает волосы в хвостик.

– Но…

– Но это в последний раз, Лизавета, – грозит Сашка мне пальцем, а потом признается, вздохнув, – И все равно пришлось бы еще за презервативами в свою комнату топать, а это опять же время. А я хочу сдать.

– Да ну тебя! – возмущенно рычу и запускаю в него подушкой. Смеётся, ловя на лету, – Какой еще раз?! Не дождешься!

– Ну да – ну да! Сразу после зачета домой – поняла?! Постельный режим, Лизавета Тиграновна, – угорает с меня.

Запускаю вторую подушку. Ретируется из комнаты, громко захлопнув дверь. Падаю на спину, прикрываю лицо руками и стучу пятками по смятой простыне. А-а-а…Вот это утро! Как же хорошо…

***

Когда выхожу из комнаты, Сашка чистит зубы в ванной, открытой нараспашку. Подхожу и опираюсь плечом о дверной косяк, разглядывая его. Лютик присаживается на край ванны и кивает мне на раковину.

– Пьисоеняйс, – невнятно предлагает, энергично орудуя щеткой во рту.

Прохожу. Беру свою, выдавливаю пасту и встаю напротив. Что может быть более дурацким, чем чистить зубы смотря друг на друга, когда изо рта у вас начинает валить пена. Наверно, только начать при этом разговаривать.

– У тепйа пен лозова, – констатирует Сашка, улыбаясь мне глазами.

– Хлубнишнаа, – сообщаю я, тоже начиная улыбаться, хоть это и не просто в данный момент.

– Вхуснаа? – выгибает бровь Лютик.

– Аха, – киваю.

– Дай поплобыват…

И, прежде, чем я среагирую, притягивает меня к себе одной рукой, заставляя встать между его расставленных ног, и целует прямо в открытый рот. Я едва успеваю убрать щетку. Язык тут же начинает щипать от чужой слишком мятной, термоядерной пасты, рот заполняется пеной и слюной. И не только моей… И это и смешно, и чувственно, и…

– Фу…– бормочу Сашке в губы, обнимая за шею.

Улыбается. Целует еще. Покачиваемся в такт какому- то своему общему ритму. А потом он просто отпускает меня.

– Душ принимать будешь? – интересуется как ни в чем не бывало, сплевывая пасту и умываясь.

– Хотелось бы…

– Ок, давай быстрей, – ловит мой взгляд в отражении зеркала, подмигивает и оставляет одну.

Вчерашний легкий морозец к утру сменился плюсовой температурой и мелким, противным дождем. Чугунное небо повисло так близко к земле, что, казалось, цепляло черные голые ветки деревьев. И весь наш двор превратился в одно сплошное серое озеро с ледяным дном и грязными сиротливыми островками сугробов.

– Вот чёрт! – взвизгиваю я, когда левая нога резко скользит вперед на тротуаре, и только Сашкина рука, больно схватившая меня за локоть, не дает упасть.

– Аккуратней, – бурчит Лютик и обратно натягивает мне на самый нос съехавший капюшон, – Погодка прям новогодняя, да?

Согласно фыркаю, и мы, практически обнявшись, чтобы не рухнуть, и обходя особо глубокие лужи, вместе крадемся к моей припаркованной машине.

– Вот чё-ё-ёрт, – тяну трагически второй раз за минуту, увидев, что какой-то гандо… нехороший человек практически закрыл меня у стены, оставив свой джип прямо за моей малышкой.

Обхожу свою девочку слева и справа, визуально примиряюсь к зазору между машинами. Нет, мне никак не вырулить. Стоит только это мысленно признать, как ледяной дождь перестает тоскливо моросить и начинает вполне так бодро капать. Сашка пинает по колесам джип, заблокировавший меня. Сигналка молчит. Переглядываемся. Пешком? На улице слякотный ад… Такси вызывать смысла нет – прождем дольше…

– Так, давай я, – решает Саша, хмуро косясь на черный джип, прижавшийся к моей машине. Протягивает руку за ключами.

– Мне кажется, тут без вариантов…

– Лиз, давай! – повторяет с нажимом.

Отдаю ключи, закатывая глаза. Ну, точно опоздаем. Сашка пикает сигналкой, забираемся вместе в салон. Он на водительское, я – на пассажирское. Наблюдаю за ним, пока Лютик с сосредоточенным видом осматривает место для маневра изнутри автомобиля. Он в нем такой огромный кажется, что это даже мило. Колени почти до ушей достают, пока Сашка не дергает кресло назад и не подстраивает руль под себя.

– Какая низкая, – бормочет, поджимая губы и заводя машину.

– У тебя выше?

– Выше, – рассеянно кивает, медленно выкручивая руль и, не мигая, смотря то по сторонам, то на камеру.

– «Нива» какая-нибудь? – подначиваю его.

– Что-то имеешь против «Нивы»? – выгибает бровь, не смотря на меня, а потом совершенно другим деловым тоном, – Лиз, как зеркала убрать? Заденем.

Убираю. Сашка начинает по миллиметру сдавать назад. У меня адреналин невольно подскакивает. Там совсем места нет! Нервно…

– Нет, просто думала ты кинешься меня переубеждать и хвастаться. Но «Нива» так «Нива», – театрально вздыхаю, испытывая потребность пошутить и немного разрядить обстановку.

– Не кинусь переубеждать, – качает головой Сашка отстраненно, снова до предела выкручивая руль и почти впечатываясь в соседнею машину с моей стороны.

– Что? Реально «Нива»? – охаю я уже без шуток.

– А тебе это, оказывается, важно, да, Лиз? – холодно улыбается, смотря на экран приборной панели.

– Кхм… – смущенно кашляю я и замолкаю, задумавшись.

Действительно, мне это важно?

Я всегда думала, что нет, но, если честно, у меня и знакомых с условными "Нивами" никогда не было. Я училась в частной школе, все мои друзья в универе достаточно обеспечены. Нет, это не специально так выходит…Просто выходит и всё. Такое окружение. Я не сноб!

Кошусь на Сашку, который как раз сейчас делает самый ответственный маневр. Он такой сосредоточенный в это мгновение. Руки с выступающими венами крепко сжимают руль, губы поджаты, линия подбородка кажется тверже, чем обычно, в серых глазах светится собранность. Я подмечаю это всё, испытывая странное желание прижаться к его сильному плечу, уткнуться носом в рукав пуховика и не отпускать. И понимаю, что даже сидя рядом с ним в гужевой повозке, не то, что в "Ниве", чувствовала бы примерно тоже самое.

Ну и что, что у него денег на мерс нет? На моем можно ездить в конце концов…

– Я тут подумала, – заявляю торжественно, подводя итог, – И решила, что неважно.

Сашка собирает лоб гармошкой и кидает на меня угорающий взгляд. А потом резко выруливает задом из нашей ловушки. Я почти уверена, что мы задеваем все соседние машины, и от испуга коротко взвизгиваю, а потом беззаботно хохочу, понимая, что это не так, и мы выскочили без потерь. Да он просто ас!

– Я рад, что тебе неважно, и что ты прямо над этим подумала, – тем временем смеется Сашка надо мной, открывая зеркала.

– Жаль только, что все-таки не "Нива". Я смотрю, ты мысленно в ней уже проехалась, да, Лиз? Хоть покупай…

Луплю его по плечу. Перехватывает руку, притягивает к себе и целует куда-то в шапку.

– Ты просто ужасен! – возмущенно бурчу.

– Бескорыстная Лизавета, – хмыкает в ответ, отпуская.

***

– Лиз, ты на Новый год тут остаешься? – интересуется Сашка, выруливая из двора.

Сейчас все его тело расслаблено, одна рука лениво лежит на руле, а серые глаза, которые он то и дело на меня скашивает, искрятся привычным заразительным задором.

– Нет, я уезжаю в Питер тридцатого, то есть завтра вечером. Там с семьей буду отмечать, вернусь второго, – вздыхаю я, впервые почувствовав грусть по этому поводу.

Я конечно так сделаю в любом случае, но мелькнувшая шальная мысль, что могла бы встретить Новый год с Сашей, кажется будоражащей

– А ты?

– Тоже самое. Тридцать первого вылетаю в Минводы, вернусь второго. Там мама, отчим, ребята с работы…В общем тоже семья.

– У тебя мама с отчимом тоже там живут? За тобой переехали? – интересуюсь, садясь в пассажирском кресле полу боком к нему.

– Нет, не вместе переехали. Мама ко мне приезжала, и там с ним познакомилась. Точнее, я их познакомил, – едва заметно улыбается Саша, глядя на дорогу, – У Вахтанга гостевой дом рядом с нашей базой. Небольшой семейный бизнес. Три дочки, жена от рака лет семь назад умерла, сыновей нет, один работник, и тот дед уже. Так что, когда нужна мужская помощь, он меня зовет или парней там моих. А мы его дочек взамен напрягаем, если на стойке сидеть некому или по уборке. В общем хорошие отношения сложились соседские. Взаимовыгодные. Ну и вот…

Сашка немного, отвлекается, перестраиваясь, а я откидываюсь на подголовник, за ним наблюдая. В прогретом салоне пахнет по-другому. Им. И я дышу…Дышу… И мне действительно интересно его слушать.

– Так вот… – продолжает Лютик после заминки, – Мама как не приезжала в гости, все время с Вахтангом ругалась. И главное громко так орали друг на друга по любой мелочи… Так не удобно мне было. По отдельности – адекватнейшие люди. С поправками, конечно, но… А вместе и полчаса спокойно провести не могли. Я маме постоянно говорил, чтобы она отстала уже от мужика и не портила мне отношения с соседом, что нормальный он. И Вахтанга тоже просил, чтобы он не обращал на нее внимание и реагировал потише. А он еще так странно на меня при этом смотрел,– Сашка начинает смеяться, вспоминая.

– Так она раз приехала, два…А на третий они вызывают меня на разговор и, состроив скорбные лица, объявляют, что решили пожениться. Я думал, шутят. Вообще поверить не мог! Но пришлось. Мама сразу после этого заявления уехала в Москву собирать вещи, вернулась через месяц и поселилась у Вахтанга. Так и живет теперь с ним в соседнем гостевом доме. Мне даже немного обидно было первое время по этому поводу – ко мне она переезжать не хотела ни в какую. Говорила, что никогда не променяет столицу на нашу горную дыру, а вот… Врала!

– Ну это все-таки муж, – пожимаю плечами я, улыбаясь, – За мужем поехать – не обсуждается.

– Что? Тоже бы переехала? Не верю, – ехидно косится Сашка, сворачивая на парковку перед университетом.

– Эм…– я хмурюсь, на мгновение задумавшись, а потом смеюсь, толкая Сашу в плечо, – Хватит задавать мне такие вопросы! Я от "Нивы" еще не отошла.

На зачет Сашка затаскивает меня в первой пятерке. Жуткий стресс!

У меня свой особый ритуал сдачи экзаменов – простоять около получаса у закрытой двери, чтобы насмотреться на счастливые лица выходящих из аудитории отстрелявшихся одногрупников и настолько устать волноваться, что даже несдача перестает пугать. И вот тогда я иду. Но сегодня…

– Лиз, шагай! Я о-очень хочу обратно домой, – шепчет Лютик мне на ухо и буквально вталкивает в открытую преподавателем дверь.

– Я так не сдам! Мне надо… – вяло сопротивляюсь в полуобморочном состоянии.

Колени становятся ватными, руки трясет. Ну нельзя же так сразу! А-а-а! А как же повторить и пострадать перед сдачей на подоконнике?!

– Сдашь, – безжалостно отметает Сашка мою тихую истерику и заходит вслед за мной в кабинет.

– Здравствуйте! – это он уже громко и не мне, а Юрию Рудофольвичу.

– Приветствую, Александр, тяните, – в тон ему кивает препод, а потом переводит снисходительный взгляд на меня, – Керефова, а вы что как не родная там у двери жметесь? Или вы гордо только опаздывать на лекции умеете? А ну-ка грудную клетку вперед, крестец назад и марш тянуть билет за студентом Лютиком.

– Здравствуйте, – лепечу и плетусь к преподавательскому столу.

За это время меня успевают опередить все остальные вошедшие: Марат, Антон и Лида Киселева. Святая троица, таскающаяся за Сашкой по пятам.

Взяв билет сажусь за последнюю свободную парту – прямо напротив Юрия Рудофольвича. Читаю вопросы и меня отпускает. Я это все прекрасно знаю и, конечно, сдам. И все-таки остаточный мандраж настолько велик, что из пятерки решаю пойти отвечать последней. Просто, чтобы успокоиться и лишний раз не заикаться.

Сашка, конечно, идет первым. Совершенно спокойный и уверенный в себе. Билет у него тоже оказывается плевый, и он отвечает на вопросы с небрежной вальяжностью. Юрий Рудофольвич долго его не пытает, задает пару дополнительных вопросов и отпускает с чистым сердцем.

Перед тем, как скрыться за дверью в коридор, Сашка успевает поймать мой взгляд, одними губами прошептать "я тебя жду" и подмигнуть. Смущенно улыбаюсь, отворачиваясь и утыкаясь носом в свой экзаменационный листок. Внутри расцветает что-то трепетное и теплое. Я прикрываю глаза, но все равно вижу Сашино лицо. Что-то происходит между нами – это невозможно уже отрицать. Но…

Я знаю, что это для меня, а для него? Просто забава, как летом тогда?

Мрачнею мигом и краем глаза замечаю, что на меня теперь ревниво поглядывает Киселева.

Я, наверно, конченная эгоистка, но, вспомнив, что Лютик из-за меня вчера бросил ее в клубе, ничего не могу с собой поделать и снова начинаю непроизвольно тихонько улыбаться.

Даже если я – просто забава, то хотя бы более желанная, чем она…

Лида тем временем вторая идет отвечать. У нее с подготовкой явно похуже, чем у Сашки, она запинается и периодически несет какую-то чепуху, но так жалостливо улыбается при этом Юрию Рудольфовичу, что минут через десять он, закатив глаза и страдальчески пробормотав "женщины-ы-ы", все-таки отпускает ее с выстраданным зачетом и требованием на экзамене выдать что-либо более вразумительное.

За Лидой идет Марат. Его не слушаю совсем – готовлюсь. Рядом скрипят ручками студенты, вошедшие после Лютика и Лиды. Потом Антон, и наконец я. На негнущихся ногах опускаюсь на стул перед Юрием Рудофольвичем, кладу перед собой билет и листочек.

– Ну, Керефова, что тут у вас? Список заслуг перед профкомом? – хмыкает Юрий Рудольфович, забирая мой листок. Пробегается глазами по написанным строчкам, – Хм…Умная что ли?

Насмешливо выгибает бровь, пребывая судя по всему, в отличном расположении духа.

– Периодически бываю, – смелею я, улыбаясь.

– Или списала? – шепчет Юрий Рудольфович заговорщически, подаваясь ближе.

– Не сегодня, – улыбаюсь шире, – Рассказывать?

– Нет, я уже прочитал. Давайте-ка, Елизавета, мне кратко с чего мы начинаем анализ внутреннего финансового потока, и можете дальше бежать по своим жутко важным общественным делам.

– Так…– я делаю вдох, набирая побольше воздуха, и бодро тарабаню ответ на поставленный вопрос.

***

Вылетаю в коридор на эндорфиновых крыльях и, не успевая подумать, кто и как расценит мой поступок, со счастливым визгом подбегаю к Сашке, облюбовавшему ближайший низкий подоконник, и повисаю на его шее. Довольно жмурюсь, чувствуя, как он ведет носом по моему виску вместо поцелуя.

– Я же говорил, – с легкой насмешкой фыркает.

Горячая ладонь ложится на мои лопатки, притягивая ближе.

– Он вообще другое спросил, вообще не по билету, – тараторю, отстраняясь, – представляешь?

Сашка улыбается, смотря на мои губы, а до меня только сейчас долетает раскатистое "О-о-о-о" ребят, окружающих нас.

– А говорил – просто соседи, – ржет Марат, – Ну да – ну да! Видно!

– Да еще вчера все понятно было, какие они там соседи, – хмыкает Антон, стоящий рядом со мной, – Когда его прямо посреди песни сдуло.

Накатывает запоздалое смущение, и я выпутываюсь из Сашкиных рук. Отступаю на шаг, смотря, как Лютик недовольно дергает на это бровью и поджимает губы. Он – мальчик, его такие подколы не парят, а вот меня…

Хорошо бы сначала самой во всем разобраться какие мы друг другу «соседи»…

Ловлю на себе Лидкин презрительный взгляд, отворачиваюсь. Эйфория слетает испуганной бабочкой. К нам подходит еще несколько уже сдавших ребят.

– Слушайте, может сдачу отметим, а? – вдруг предлагает Киселева, – Вон и хата есть…

Кивает в мою сторону и ехидно цедит.

– Соседей.

– Вчера не наотмечалась, зай? – язвит Антон, по-свойски приобнимая скривившуюся Лиду.

– А что, отличная идея, Новый год же скоро, последняя встреча в этом году, давайте! – поддерживает Киселеву парень, которого я не помню, как зовут.

Поднимается взбудораженный шум – все не против квартирника и погулять.

– Э, нет, у нас с Лизой дела, – осаживает ребят Сашка громко.

– Это какие же у вас вместе дела? – щурится Лида.

– Соседские совместные дела, – безобразно двусмысленно ухмыляется Лютик, демонстративно хватает меня за талию и притягивает обратно к себе, заставляя встать между его расставленных ног.

Ребята вокруг тут же начинают свистеть и пошлить, доводя меня до состояния человека, мечтающего на месте от стыда сгореть. Я злюсь, буквально закипаю. Пихаю Сашку локтем в бок, чтобы отпустил, и решаю за нас двоих, как он до этого секунду назад.

– Не слушайте этого зануду! Нет у нас никаких дел. Конечно пойдемте к нам!

– Ур-р- ра! -раскатисто гремит весь коридор, отчего Юрию Рудольфовичу приходится даже выглянуть из аудитории и возмущённо на нас шикнуть.