15
Пока ребята закупались в магазине, мы с девчонками подготавливали квартиру к приему толпы гостей. Помогали мне Влада и Кира, которых я зацепила в универе и тоже пригласила к нам. Хотелось видеть и дружественные женские лица рядом с собой, а не только мало знакомую Катю Овчинникову и неприятную мне Лиду Киселеву.
Владин Лешка расположился на одном из пуфов на кухне и меланхолично перебирал струны гитары, Киселева присела напротив него и слушала эти обрывочные наигрыши, решив, что уборка в чужом доме – не ее зона ответственности. Катя Овчинникова протирала стаканы. Мы же с Кирой и Владой устроили из Сашкиной комнаты танцпол. Это было просто сделать, ведь мебели здесь практически не было. Надувной матрас, приходящийся ему кроватью, решено было подкачать и использовать как батут (Лютик благосклонно разрешил при условии, что я теперь буду пускать его спать в свою постель), Сашкину спортивную сумку с вещами мы отнесли в мою комнату, а его ноут поставили на подоконник и подключили к нему колонки помощней. Завершая преображение, развесили на стенах новогодние гирлянды, а к потолку скотчем прилепили елочные шары.
Примерно через час завалились ребята, шумные, веселые, пропитанные холодом и улицей. И сразу началась суета, которая часто интересней самого праздника. Салаты накупили готовые, но это все надо было разложить, помыть овощи и фрукты, найти миски для горы куриных крылышек, накрыть стол, раскидав бумажные новогодние тарелки и пластиковые бокалы. Включили музыку на плазме, первая пробка шампанского полетела в потолок.
– Ур-р-ра! – нестройное, но такое задорное, раскатилось по дому, что внутри сладко задрожало в ответ.
Даже не знаю, как в моей руке оказался полный до краев бокал, на кухне была такая толкотня. Непроизвольно нашла глазами Сашку, робко улыбнулась, а он так серьезно, пристально посмотрел в ответ. Лицо вспыхнуло, сделала глоток и отвернулась, продолжив разбираться с салатами.
Рядом на столешницу лег длинный-длинный чек.
– Так, ребят, – начал Марат громко, привлекая всеобщее внимание, – С носа по тысяча триста, переводим Сашке. Кто желает пересчитать – пожалуйста!
Все засуетились, доставая телефоны. Я тоже полезла за своим.
– Лиз, – тихо, с укором.
Вздрогнула от неожиданности – как Лютик оказался так близко за какую-то секунду?
– Не надо, – предупреждающе смотрит на телефон в моих руках.
– Только мне? – выгибаю бровь.
– Только тебе.
– Почему?
– Потому… – немного раздраженно.
А я улыбаюсь, не могу удержаться. Это из-за глотка шампанского, встретившегося с бабочками в животе. И Сашкиных серых глаз, так жадно за мной следящих. Подаюсь к нему ближе, прижимаясь плечом к его руке, приподнимаюсь на цыпочках и шепчу хитро, почти касаясь губами его шею. Кажется, что даже чувствую вкус Сашкиной кожи на языке.
– Саш, мне теперь интересно… – вижу, как дергается его кадык от моего жаркого шепота, и меня в ответ электризует, – А как ты собираешься получать с меня деньги за квартиру, м?
Он издает нервный хриплый смешок. Поворачивает ко мне голову и утыкается губами в волосы. Весь шум вокруг будто становится тише.
– Хороший вопрос…– бормочет севшим голосом, – Я об этом еще не думал. Похоже, что никак.
– Ты серьезно? – мне становится смешно. Отклоняюсь от него, чтобы заглянуть в глаза, – Саш, ну это бред!
– Бред – это брать деньги от…– он запинается, хмурясь, не зная, как меня обозначить, – …тебя.
Внутри остро и тонко колет разочарованием. Мог бы и " своей девушки" сказать или что-то в этом роде… А не какое-то аморфное "тебя"!
– Ты же понимаешь, что я эти деньги не на заводе за станком заработала, – фыркаю раздраженно, – Мне их дедушка высылает, потакая моему капризу жить не под папиным надзором.
Сашка криво улыбается.
– Я в общем тоже не против твоим капризам потакать. Тем более этому…
И меня опять качает в сторону трепетной жаркой эйфории. Голова болезненно кружится от этих горок, которые устраиваю себе сама. Так все зыбко…Хочется уже зарыться пальцами поглубже в этот раскаленный песок, пусть он даже с головой меня засосет. И в то же время страшно. Так страшно, что я до сих пор не жалею, что позвала всех к нам вместо того, чтобы остаться с Сашкой вдвоем. Сейчас мы хотя бы говорим, прощупываем дальше друг друга. А тогда бы мы уже точно не говорили…
– Эти деньги специально на квартиру, понимаешь? – говорю вслух.
Раздраженно чешет затылок, поглядывая на меня исподлобья.
– Ладно, тогда плати коммуналку, а на остальные капризничай как-нибудь по-другому.
– Я…
– Эй, что вы там шепчетесь, голубки? – окликает нас Антон, – Давайте уже со всеми!
– Пошли, – Сашка тут же обнимает меня за плечи и подталкивает к накрытому столу, используя возможность прекратить неудобный для него разговор.
*** Боже, как хотел я увидеть свет И как посчитал бы нужным жить – мечтал
Поем мы всей толпой, надрывая горло.
И вот однажды, как обычно, я летал во сне. И вдруг увидел солнце и тогда себе сказал:
Сашка и Лешей бьют по гитарным струнам, перебивая реальными аккордами звуки, льющиеся из долбящих колонок. Разноцветные огоньки гирлянд мелькают в темноте, выхватывая отдельные картинки.
Я выбираю – жить в кайф! Я выбираю – жить в кайф!
Орем, прыгая в едином порыве. Мы с девчонками на надувном матрасе, мальчишки вокруг. Моя юбка подлетает почти до самой талии, и душа вместе с ней. Я лечу -лечу-лечу! Прыгаю со всеми, задыхаясь и выкрикивая песню. Никто не пытается танцевать красиво, что-то из себя состроить, даже Лида, мы просто бесимся от души. Топот на весь дом – соседи нас возненавидят, ну и плевать! Нам по двадцать, когда еще! А на часах нет и девяти.
Я выбираю – жить в кайф! Я выбираю – жить в кайф!
Простые, чистые слова песни прошивают душу, дергая тонкие струны внутри и попадая в яблочко. То и дело ловлю на себе зависающий Сашкин взгляд. И мне горячо. И в эти секунды будто Земля забывает вращаться, а крутимся только мы с ним на своей орбите. В его серых глазах столько завороженности. Он будто не может не смотреть. И меня скручивает в ответ. Облизываю губы и продолжаю танцевать, прикрывая глаза. Хочу плавать в его неудовлетворенном желании еще и еще. Растянуть этот момент. Вдруг он больше не повторится. Сашка получит свое и успокоится, а мне сейчас так хорошо…
Песня заканчивается, тут же начинается другая. Мы пьяные уже, смеемся просто так. Кто-то выходит покурить.
В сердце оставь мне немного места Пусть я там буду вместо
Начинают завывать динамики. Сашка с Лешей подхватывают новые аккорды на гитарах, развалившись на пуфах в углу комнаты. Из-за общего шума мне на самом деле сложно различить именно Сашкин голос, но внутри иак сладко замирает, будто слышу только его.
Пусть я там буду, пусть я там буду Одним летним днём
На "одним летнем днем" наши глаза встречаются. И в этом вдруг столько всего, что я застываю, перестав прыгать. Пялимся друг на друга, не мигая.
В сердце оставь мне немного места Пусть я там буду вместо Пусть я там буду, пусть я там буду Пусть я там буду
Продолжается песня, но уже не для нас. Сашка встает с пуфа, отставляя гитару. Рывком стаскивает меня с матраса и уводит за собой в мою комнату. Тут тихо и темно. Никого…Не успеваю ничего толком понять, как уже сижу на туалетном столике, и Сашка расталкивает мои колени, чтобы встать у меня между ног. Прижимается всем телом, поддевает пальцем вверх мне подбородок. И мы уже целуемся, жадно и глубоко. Его вкус с кислыми нотками алкоголя топит. Не могу вдохнуть, внутри буря. Его рука зарывается мне в волосы, пальцы крепко обхватывают затылок, шарю своими ладошками по Сашкиной напряженной спине, обхватываю крепче коленями мужские бедра, подаюсь навстречу, прижимаясь к топорщащейся ширинке. М-м-м…
– Так, здесь нельзя! – вдруг раздается неровный от шампанского, грозный Кирин голос, и не захлопнутая до конца дверь распахивается настежь.
– А, это вы-ы-ы, – тянет гораздо более миролюбиво, – Я думала, Лида Тоху заманила.
– Кир, пожалуйста…– Сашка кивает моей подруге на дверь, упирая кулаки в столешницу по обе стороны от моих бедер.
– Ухожу-ухожу! – пьяно хихикает та, и прежде, чем прикрыть за собой дверь, помигивает, заговорщическим тоном сообщая, – Мда, Лиз, я же говорила, что первый мужчина – самый незабываемый, даже если…
– Уйди! – рычу, холодея. Господи, хоть бы Сашка не понял, о чем она!
– Ушла-а-а! – поет Кира, наконец закрыв за собой.
В спальне повисает звонкая тишина. Кирины слова будто дрожат вокруг меня. Но…он ведь не понял, да?! Робко кошусь на отстранившегося почему-то Сашу, и сердце ухает вниз. У него слишком говорящий взгляд. Даже в темноте.
Свет фонарей пробивается к нам в спальню сквозь зазор между шторами и серебрит Сашкины серые глаза, делая льдистыми и почти прозрачными. Черты лица такие резкие в полутьме. Он оставляет ладони на столешнице по обе стороны от меня, но сам отклоняется, оценивающе смотря сверху вниз. И я кажусь себе такой маленькой-маленькой, что хочется вжать голову в плечи и закрыть ладошками лицо.
– У меня были такие мысли на следующий день, но после твоего "бывало и лучше"…– отстранено произносит, будто ему надо это вслух проговорить, чтобы окончательно сложить пазл.
А по вдруг со сдерживаемым напором:
– Лиз, это правда что ли?
И мне хочется закрыть глаза и переместиться куда-нибудь в тундру!
– Это имеет какое-то значение? – пищу с вызовом, задирая подбородок, пытаясь скрыть степень своего смущения.
– Имеет! – отрезает Сашка раздраженно. Хочет добавить что-то еще, но осекается, отворачиваясь к окну и поджимая губы.
Чувствую, как тарабанит пальцами по столу около моего левого бедра.
– Для меня не имеет…– упорствую.
Сашка только языком цокает, резанув по мне саркастичным взглядом.
– Ты должна была сказать, – с укором.
– Ты бы тогда остановился. А я не хотела, чтобы…останавливался…– глухо шепчу, краснея до корней волос.
Повисает удушливая, вязкая пауза. Встречаемся глазами. У меня сердце где-то в горле колотится…И в то же время становится так легко. Ну вот я и сказала. Наконец я сказала хоть часть того, что действительно думаю! Будто с плеч мешок муки сняли. Сейчас улечу… Сашка подается ближе, и еще чуть-чуть. Мы почти соприкасаемся лбами. Его взгляд мечется от моих глаз к приоткрытым губам и обратно. Тепло тела ласково и жарко окутывает меня, будто мы уже дотронулись друг до друга.
– Не уверен, что остановился бы, – тихо.
Мои губы дергает нервная счастливая улыбка. А Сашка наоборот хмурится.
– Лиз, а что тогда на следующий день произошло? Ты испугалась, обиделась, тебе плохо было, что?! Почему не позвонила? Зачем тогда выпад был этот дурацкий с деньгами и "бывало и лучше"? Извини, но я, блять, не понима…
– Позвонила? – перебиваю его, задохнувшись от возмущения, – Это очень интересно! И куда бы я дозвонилась по неправильному номеру, расскажи?! Да как ты смеешь тут вообще из себя невинного строить!
Пихаю Сашку в грудь со всей силы, от чего он отлетает от меня на метра полтора. И с потерянным видом, молча слушает дальше. А меня несет. Вся та жгучая обида, что была погребена где-то глубоко внутри, всколыхнулась и топила меня теперь с головой, вырываясь дрожащим голосом и хлесткими словами.
– Что мешало меня разбудить? Просто блять разбудить?! Лень было отшивать с утра, да?! Придумывать там что-то! Конечно, проще написать записку с неправильным номером и свалить в закат! Еще и деньги на тумбочке оставил! Как какой-то шлюхе!!! А я…Как дура…Опять!!! У-у-у, не подходи ко мне больше! Понял?! Никогда!
Спрыгиваю с туалетного столика и, оправив задравшееся платье, решительно поворачиваюсь к двери. Да пошел он! И как я вообще могла это все забыть?! Этот позор!
– Лиз! – Сашка ловит меня за руку. Так сжимает запястье, что больно. Дергает на себя, – Что ты несешь?! Я…Я что? Неправильно номер написал? Ты звонила?!
– Вот не надо тут делать вид, что случайно, – шиплю ему в лицо, – Там ни одной цифры с твоим реальным не совпадает!
– Лиз…– Сашка хмурится, разглядывая мое гневное лицо, а потом вдруг начинает криво улыбаться, – Так, подожди…
Лезет в задний карман джинсов за телефоном. Набирает там что -то и показывает экран мне. Там в "контактах" под именем "мой" забито два номера…И я смотрю на первый из них и…это тот же, что был тогда на листочке, только единицы в середине не хватает…
– Лиз, у меня два номера. Я тебе сейчас свой рабочий давал, на нем тариф выгодней.
Слышу Сашку будто из аквариума. В ушах шумит. Поднимаю на Сашку растерянный взгляд.
– Это не отменяет того, что ты просто свалил! И не из моей квартиры, а из номера загородом, куда сам же меня и привез! – у меня голос так дрожит, будто меня трут на стиральной доске.
– Лиз, прости, слышишь? – Сашка вдруг притягивает меня к себе, впечатывая мое лицо в свою грудь, и успокаивающе гладит по голове, – Да, я понимаю, что как мудак сделал, но я в тот момент не мог по-другому. У меня такой пиздец случился. И я просто не представлял, как буду его рассказывать девушке, которую знаю меньше суток! А врать тоже не хотелось, и…В общем, как вышло так вышло. Но я и не думал сбегать! Лиз?!
Приподнимает мое лицо к себе и заглядывает в глаза.
– И что же случилось? – хриплю я. Мне так хочется ему верить, что все тело начинает мелко дрожать.
– Да-а-а…– Сашка хмыкает, потирая ладонью глаза, – Ну ты уже знакома с Егором, моим горе – дядей. Так вот он в то утро позвонил то ли обдолбанный, то ли пьяный и начал психовать в трубку, что он сейчас сидит в патрульной машине, потому что только что насмерть сбил какого-то деда на пешеходном переходе, причем на моей машине. Накануне я ему оставлял ключи, чтобы он перевез свои оставшиеся вещи как раз из этой квартиры. Я естественно не думал, что он умудрится угашенный сесть за руль. В общем, мне надо было срочно ехать разбираться, что там вообще произошло, и что с машиной, и с дедом этим. И я не захотел утром на тебя это все вываливать. Во-первых, ты могла мне вообще не поверить, во-вторых подумала бы еще, что я такой же придурок как мой родственничек. Я тебя совсем не знал, черт его знает, как бы ты среагировала. Поэтому я написал записку. И свалил. Вот и все. Да, наверно, это был малодушный поступок, но уж…как есть.
Сашка замолкает, пристально вглядываясь в мое лицо в попытке считать реакцию. Кусаю нижнюю губу, переосмысливая его слова, ища брешь, нестыковки. Так страшно сходу поверить…
– Лиз? – легонько встряхивает меня за плечи.
– И что с дедом? – интересуюсь я наконец. Слова даются с трудом.
Сашка скупо улыбается.
– Да оказалось все не так страшно, слава Богу. Перелом шейки бедра, сотрясение. Я к нему в больницу ездил, приятный мужик, бывший подводник. Договорились о компенсации, протезе. Он на Егора не стал в суд подавать, но тому пришлось отдать приличную часть вырученных за долю квартиры денег. Он пытался занять у меня, но я ему итак помятый капот простил и бегал с этим дедом договариваться. В общем, я его послал и сказал, что вообще пусть выкинет мой телефон, что я не поступил и ближайшие пару лет в Москву не приеду, и у себя я его тоже не жду. А Егор в итоге, видишь, обрадовавшись, что я больше не появлюсь, додумался сдать тебе мою квартиру.
Смеется. Я тоже начинаю улыбаться. Какой-то сюр…
– Это очень странная история, – говорю тихо.
– Очень, – кивает Сашка и прижимается своим лбом к моему.
Молчим. Дышим друг другу в лицо. Это надо осознать…Становится так тепло-тепло. Каждой клеточке. Я словно подснежник, пробивающийся весной, к солнцу…
– Знаешь, тот день был ужасный, дядька в ментовке, дед в реанимации, раскуроченный капот, – признается Сашка хриплым шепотом, – Но добил меня вечер, когда я, так и дождавшись твоего звонка, набрал Алика, а он мне передал твое милое послание. "Вот же сука" – подумал я тогда. Хотя фраза "бывало и лучше", конечно, очень к ситуации подходила. Прямо в точку, Лиз.
– Да-а-а, – сдавленно смеюсь я, крепко обнимая Сашку за шею.
Не верю, что все это сейчас со мной.
Саша ведет носом по моему. Нежное щекотное прикосновение. Прикрывает глаза и касается моих губ губами. Мягко, но меня всю выгибает ему навстречу. Жмурюсь, скребя ноготками по Сашкиному коротко стриженному затылку, встаю на цыпочки, притягиваю ближе к себе. Не отпущу. Моё-моё-моё…
И он тоже резко перестаивается, подхватывая, утопая в моем порыве. С нажимом толкается меж моих приоткрытых губ языком, ловит мой, увлекая.
Мне так щемяще сладко сейчас от кого, как крепко он начинает обнимать меня, шаря горячими ладонями по спине и бедрам, как часто рвано дышит, изучая мой рот. Как неуклюже вместе со мной пятится к кровати, будто и у него ноги подкашиваются от нетерпения так же, как у меня. Задираю Сашину футболку на напрягающемся под моими пальчиками животе, стягиваю ее с него через голову. На секунду приходится разлепиться, чтобы снять. И снова примагничиваемся крепко друг в другу, стукаясь зубами. Губы в губы. Прижимаюсь грудью к мужскому голому торсу и уже от одного этого чувственно потряхивает. Хочу соединиться, хочу…
Просовываю руки Сашке в задние карманы и жадно ощупываю его задницу в джинсах, она у него классная, м-м-м…
Он хмыкает нервно и довольно сквозь поцелуй, и теперь уже мое платье торопливо ползет по телу вверх. Опять разлетаемся, чтобы снять его с меня через голову, и снова жадно целуемся через секунду. Дергаю неверными пальцами Сашкину ширинку. Не могу справиться – слишком рву.
– Подожди, – хрипло останавливает меня и толкает на кровать.
Устраиваюсь на спине удобней, отползая на центр кровати, пока Саша, безотрывно за мной наблюдая, расстегивает верхнюю пуговицу на джинсах. Облизываю пересыхающие от частого поверхностного дыхания. Колотит, так колотит сейчас…
И тут за стеной взрывается чей-то смех. Так громко, что мы вздрагиваем одновременно и застываем, общаясь глазами.
Боже, как я могла забыть, что у нас дома целая толпа! А у меня комната даже не закрывается…Лицо начинает пылать.
– Подожди, – повторяет Сашка хмуро, застегивая только что расстегнутые джинсы. Подхватывает с пола небрежно брошенную футболку и, натягивая ее на ходу, вылетает из спальни.
Сажусь на кровати, прикладывая ладони к пылающим щекам, потому что через секунду слышу Сашкин безапелляционный приказ.
– Так, ребят, поздно уже все на выход!
Жмурюсь со стыда. О, че-е-ерт! Они же пойму-у-ут!
– Санек, что-то случилось? – удивленные голоса.
– Да, случилось. Ребят, серьезно.
– Э-э-э…
Падаю обратно на кровать, прикрываю лицо подушкой. А- а-а!!!
– Слушайте, я знаю тут недалеко отличное караоке, – доносится до меня веселый голос Киры, – Пошлите, а?
– Да, пойдем! – подхватывает Влада, – Ребят, давайте, алкоголь забираем и вперед.
Нестройный шум, гам, топот ног в коридоре. Кажется, все по большому счету плевать – никто сильно не расстроен, но я все равно прячусь от реальности под одеяло, накрываясь им с головой. Сердце неровно, бешено колотится в груди. Так громко, что словно сквозь вату различаю хлопок закрывающейся двери и тут же воцарившуюся в квартире тишину. Даже выдохнуть не могу. Одни…
Сашкины шаги всё ближе. Шорох стягиваемой майки, вжикающая молния джинсов.
– Лиз, – насмешливо и хрипло, – Спряталась?
А потом он откидывает одеяло, под которым я затихла. И тут же наваливается сверху, начиная беспорядочно, горячо целовать. На нем одни боксеры. Его светлое тело мерцает в темноте. Сашка небрежно кидает короткую ленту презервативов на постель рядом с моей головой. Между ног скручивает жарким узлом от этого его жеста.
Обнимаю Сашу за крепкую шею, притягиваю к себе. Целую куда придется, широко разводя ноги, чтобы устроился между. Его стояк вдавливается мне в низ живота. Порывисто, нетерпеливо дышим. Жарко, неуклюже все как-то. Быстрей – быстрей…Вот сейчас. И всё уйдет – нервы, сомнения, реальность. Останемся только мы вдвоем. Как одно.
Сашка стаскивает с меня трусики одним быстрым движением, избавляется от своих. Целует меня в губы, сбивчиво дыша, пока натягивает презерватив. Льну к нему, поторапливая. Прелюдия – к черту, кто ее вообще придумал? Зачем? Я итак горю. В промежности требовательно влажно пульсирует. Просто хочу его там и на себе – больше ничего не хочу.
Первый рваный толчок – скупая зудящая боль. Будто в первый раз у нас именно сейчас, а не летом. Но мы просто оба сильно торопимся, и тяжесть Сашкиного тела, навалившегося на меня, размазывает это саднящее ощущение, не давая на нем сконцентрироваться.
Зато я на полную чувствую, что это он. ОН. На мне, во мне, вокруг меня. Я дышу, живу, пропитываюсь им. И больше, кажется, ничего не надо. Эйфория уносит. Животная, чувственная, замешанная на инстинктах. Движения навстречу, не всегда идеально выверенные, как продолжение бешено колотящегося сердечного ритма в груди. Как потребность.
Кожа покрывается испариной, бедра дрожат, влажные тела липнут друг к другу, не желая разъединяться. Сашка толкается часто и глубоко, тяжело дыша мне в висок. И я понимаю, что он тоже не контролирует сейчас ничего – это пьянит еще сильней.
Закрываю глаза, целую его шею около яремной впадины. Туда, где неистово бьется венка. И на губах оседает солоноватый вкус его кожи. Сашка совсем подгреб меня под себя. Толчок – толчок- толчок. Будто насквозь. Мне нечем дышать под ним, и я дышу его телом. Подаюсь навстречу настолько, насколько возможно под ним двигаться. Голова кружится, внизу живота жидкий огонь. Оргазм приходит так легко и быстро, что ощущается естественным усилением безумного сердечного ритма, пульсирующего в каждой клетке.
Сокращаюсь вокруг его члена, ловя сладкие прошивающие волны. Из горла на выдохе срываются тихие хриплые стоны и нечленораздельный, сбивчивый шепот: «Да…хорошо… так…хорошо…".
Мне и правда невероятно хорошо. Мир перед закрытыми веками расцветает красным и плывет. Сашка приподнимается на руках надо мной, увеличивая амплитуду фрикций и заставляя в ответ жалобно постанывать. Резкий толчок, еще – еще…И я чувствую, как напряженный член дёргается во мне, а в ушах звенит Сашкин сдавленный стон.
Падает обратно на меня. Тяжелый…Обнимаю, утыкаясь носом в ключицу.
Рассеянно вожу ноготками по расслабляющейся мокрой спине, плавая в затухающих ощущениях. Саша целует меня в висок, убирает влажные волосы, налипшие мне на лоб, разглядывает в полумраке мой профиль. Чувствую его обжигающий, затуманенный сейчас взгляд на своей коже.
– Успела же? – хрипло спрашивает.
Киваю, беспечно улыбаясь.
Сашка тоже довольно улыбается и прикасается губами к уголку моих губ, будто пробуя улыбку на вкус. Поворачиваюсь и углубляю наш поцелуй, пытаясь передать через ленивое движение сплетающихся языков всю тихую, щемящую, благодарную нежность, которая плескается сейчас внутри.
Через несколько томительных секунд Сашка порывается отстраниться и скатиться с меня, но я не даю.
– Не выходи, – бормочу, краснея от смущения.
– Резинка слетит…прямо внутри, – отвечает шепотом, хмурясь.
– Еще чуть- чуть…
Остается. Закрываю глаза, ловя ускользающие ощущения, пока Саша целует мое запрокинутое к нему лицо.
***
В комнате темно и тихо. Неверный свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь зазор меж шторами, полоской ложится на нашу постель, очерчивает лица черными резкими тенями, отражается серебряными бликами в глазах.
Устроившись на Сашкиной руке, бездумно пялюсь в потолок, слушая наше дыхание и ощущая его изучающий взор на своем профиле. Будто пальцем ведет глазами – кожу то и дело покалывает то тут, то там как от едва ощутимого касания. Поворачиваю голову к нему. Ловим в плен взгляды друг друга.
– О чем думаешь?
И да, я в курсе, что это дурацкий вопрос. Сашка хмыкает, почесывая бровь.
– Думаю, что мне очень кайфово сейчас. С тобой, – тепло шепчет, подвигаясь поближе к моему лицу. Так, что кончики наших носов щекотно соприкасаются. Улыбаемся, пялясь друг другу в глаза. Как дети, спрятавшиеся от родителей под одеялом. Но взгляд у Сашки все равно как-то загруженный на самом дне. Даже печальный…
– Ты во сколько завтра уезжаешь? – шепотом.
– В три часа дня, – отвечаю почти беззвучно, одними губами.
– С Ленинградского?
– Да.
– На Сапсане?
– Да.
Тихо-тихо говорим, не прерывая зрительный контакт.
– А третьего вернешься во сколько?
– Вроде бы утром, около одиннадцати, точно не помню.
– М, а я только в девять вечера прилечу, – вздыхает Сашка, чуть сдвинув брови к переносице.
– Хочешь, я тебя встречу? – шепчу, почти касаясь губами его губ.
– Нет, не надо, только пробки соберешь, лучше дома жди.
Улыбаемся, целуемся. Легко -легко, пробуя. А потом глубже, касаясь языками. По телу катится горячая ласковая волна, оседает тягучим зудом в промежности. Пододвигаюсь ближе, обвиваю Сашину шею рукой, царапаю ноготками затылок. Подушечки пальцев вибрируют от желания его трогать. Сашка обнимает меня за талию, оглаживает ладонью ягодицу, легонько сжимает. Чувствую, как в живот начинает упираться дернувшийся от приливающей крови член. Мне горячо. Опять. Мычу тихо, посасывая его язык и закрывая глаза. Но Сашка отстраняется, ловит мой поплывший взгляд.
– А потом через дней десять я опять уеду, Лиз. На полгода уже…
Я знаю. Я знала это и вчера, и позавчера. Но осознание того факта, что мы живем за пару тысяч километров друг от друга, по-настоящему накрывает только сейчас. Просто раньше я не думала, что у нас есть шанс, что может что-то получится. И потому не пыталась заглянуть в будущее. Но теперь…Мы, обнявшись, прижимаемся друг к другу тесно -тесно, разомлевшие, горячие, голые… И мысль, что это скоро кончится, кажется кощунственной и пугающе несправедливой. В меня будто ледяной кол вбивают – так зябко становится в груди.
А еще мне страшно уточнять, к чему он клонит. К тому, что не судьба?
Молчим, разглядывая друг друга в полумраке, и каждый пытается считать с лица напротив что-то свое.
– Хочешь сказать, что ничего не будет? – не выдерживаю я первой и спрашиваю дрогнувшим голосом.
Сашка хмурится и протягивает руку, чтобы заправить мне прядку за ухо. Внутри у меня звенит от напряжения, пока жду ответ.
– Думаешь, не сможешь, Лиз? – откликается наконец вопросом на вопрос.
– А ты?
– Я…Я, если честно, не верю, в отношения на расстоянии. Я знаю много примеров, всегда не работало. Но…– Сашка вздыхает и притягивает меня ближе к себе, чуть не душа в объятиях. Утыкаюсь носом ему в шею. Дышу.
– Но давай попробуем, а? – горячо шепчет мне в макушку, – Из любого правила исключения есть.
Киваю, потираясь лицом о его кожу, и снова начинаю улыбаться. Хотя теперь все равно немножко грустно. И будто горчит на языке.
Он не верит. И, если честно, я тоже раньше не особо верила. Но мы попробуем, да.
– Почему не веришь? – вслух бормочу.
– Ну…– и хрипло смеется, переводя все в шутку, – Знаешь, Лиз, полгода дрочить по видео связи, подозреваю, то еще удовольствие.
– Фу-у-у! Ну ты…– возмущаюсь я, хохоча. Толкаю Сашку в грудь, отпихивая от себя, но он перехватывает мои ладони и, перевернувшись на спину, усаживает на себя сверху.
– Будешь моей вебкой, – бормочет, угорая, и притягивает к себе давя на затылок. Целуемся. Жадно, глубоко, сцепляясь языками.
Голова кружится, волоски по телу дыбом встают от в миг рассыпавшихся мурашек. Ерзаю на Саше, чувствуя, как дорожка светлых волос на его животе щекочет чувствительные половые губы.
Он стонет мне в губы и давит на бедра рукой, что сползла пониже, прямо на топорщащийся член. Нашаривает на простыне еще один квадратик презерватива, мягко отталкивая, вынуждает меня сесть прямо. Мужская ладонь, оглаживая, проходится по моей груди, оттягивает левый сосок, спускается на живот, накрывает лобок, и пальцы раздвигают набухшие складки, чтобы мягко потереть клитор. Всхлипываю от ощущений и чуть приподнимаюсь, чтобы ему было удобней. Инстинктивно ловлю Сашкин взгляд. . Он у него совершенно пьяный в этот момент, и потому я ни капельки не смущаюсь вот так, не прикрывшись, голой сидеть на нем сверху. Мужское неприкрытое желание обжигает кожу солнечным зноем. Наоборот хочется повертеться, показать себя, купаясь в нем.
– Давай, Лиз, потанцуй, для меня, – севшим голосом шепчет Сашка, раскатывая по члену презерватив, приподнимает за бедра, направляя, – Кис, садись.