16
Просыпаюсь я рано, хотя мы и не спали почти: болтали, дурачились, занимались любовью. Последнее даже в уме произношу настороженно, потому что…
Потому что ранним утром, когда серый свет заливает комнату и прогоняет ночные тени, не давая пространства для домыслов и воображения, все не кажется таким уж судьбоносным. С произнесенных слов слетает налет уникальности, а с поцелуев флер все побеждающей любви. Реальность прорывается в сознание, как скупые зимние лучи в окно.
Есть ли у этого чувства, пожирающего меня сейчас, будущее? Наверно нет.
Но я все равно готова жить одним днем, потому мне так хорошо…
Внутри странный коктейль из радости и печали. Это какие-то совсем новые для меня, многоуровневые чувства.
Сашкина тяжелая рука лежит на моей талии, крепко прижимая к себе. Ощущение его большого голого тела сзади уютное и возбуждающее одновременно. Аккуратно переворачиваюсь на спину, приподнимая его ладонь, разглядываю Сашино умиротворенное лицо в сером утреннем свете. Такой трогательный…
Хмурит во сне светлые брови, пока не возвращаю его руку на свой живот, ресницы чуть подрагивают, теплое беззвучное дыхание щекочет мою кожу. Не могу не улыбаться, смотря на него. Внутри будто шипят, взрываясь, пузырьки шампанского. Даже если все скоро закончится, я не забуду это утро, этот день, эту зиму. И ни одной секунды не упущу.
Нащупываю подушку рядом и тихонько подкладываю под Сашкину руку вместо себя. Выскальзываю из постели. Хочется принять душ и приготовить что-нибудь на завтрак – показать, так сказать, что я не только доедать последнюю курицу умею, но и накормить вполне смогу. Если меня холить и лелеять, конечно.
Однако стоит зайти на кухню, и планы разбиваются о жестокую реальность. После вчерашней вечеринки, о которой я уж и забыла, здесь царит жуткий бардак. Оценив масштаб бедствия, решаю заказать пиццу и, вместо готовки, трачу следующие полчаса на то, чтобы собрать мусор, загрузить посудомойку и протереть все доступные горизонтальные поверхности. И только потом отправляюсь в душ.
Собрав волосы в высокий пучок на макушке, торопливо моюсь, боясь, что доставка позвонит как обычно в самый неподходящий момент – есть у курьеров такая неприятная сверхспособность. Когда уже, выключив воду, вылезаю из душа, дверь ванной открывается настежь и в проеме материализуется сонный, абсолютно голый Сашка. На мгновение окатывает смущением – так светло от электрических лампочек…
– Привет, – нервно улыбаюсь и машинально тянусь за полотенцем не столько, чтобы вытереться, сколько из-за желания прикрыться.
Не дает. Перехватывает мою руку и рывком тянет на себя, чтобы сгрести в охапку.
– Кыс – кыс – кыс, – шепчет хрипло на ухо, кажется, даже глаз спросонья особо не открывая. Не парень, а медведь – шатун какой-то.
– Саш, я мокрая, дай вытереться хоть, – хохочу, пока мы вместе пятимся обратно в ванную комнату.
– Считай, что я тебя уже собой промокнул. Как от тебя ванилью вкусно пахнет… М-м-м…– тянет шумно воздух, прижимаясь носом к шее. А затем я неожиданно взмываю в воздух и оказываюсь сидящей на стиральной машине.
– Это гель для душа, – сообщаю севшим голосом, потому что Сашка, вставший между моих разведенных ног, уже целует мне грудь, слизывая капельки воды с розовой после душа кожи.
– А ты его везде используешь? Где еще пробовать? – поднимает на меня хитрые, еще подернутые сонной дымкой глаза.
Розовею еще сильней. Так светло. Все воспринимается болезненно реальным по сравнению с ночной темнотой. Вижу выгоревшие кончики его ресниц, темные точки на серой радужке глаз, крошечную родинку на левом плече. Новый, волнующий опыт для меня.
Не успеваю ответить, как Сашка целует меня в губы. Лениво и горячо. Язык находит мой, сплетаясь в чувственном танце, в то время, как мужские руки по-хозяйски подтягивают мои бедра поближе к краю стиральной машинки. В промежность вжимается мужской пах. Дыхание перехватывает, и в низ живота простреливает уже знакомой тягучей волной возбуждения.
– Может, поиграем и включим отжим? Пробовала, Кис? – шепчет Сашка мне в губы.
– Э…– я не сразу понимаю, о чем он, а когда понимаю…!
Из меня чуть не вылетает: «Какая к черту машинка на отжиме! Весь мой скудный сексуальный опыт ограничивается тобой!».
Но я почему-то прикусываю язык, не желая сейчас обсуждать мою случайную верность, которую никто и не требовал, и вместо слов лишь углубляю наш поцелуй, гладя Сашкину спину и ноготками обводя желоб позвоночника. И тут в дверь звонят.
– Блин, это доставка наверно, – отстраняюсь от нахмурившегося Сашки, – Я пиццу нам заказала.
– А-а-а, ладно. Оплачивать надо?
– Нет.
Он трет ладонями лицо и прямо так, голый, с гордо стоящим членом прется открывать.
– Са-а-аш! – ору ему вслед.
– Что? – уже из коридора.
– Полотенце накинуть не хочешь? – угораю.
– Бл… – слегка ошарашенно. А потом тоже ржет, – Не проснулся еще. Вот бы сейчас курьер офигел.
Заглядывает в ванную и срывает с вешалки первое попавшееся полотенце. Продолжаю тихо смеяться, пока слушаю, как он шлёпает босыми пятками в коридор, тихо матерясь в попытке обмотать пах с торчащей эрекцией коротеньким полотенцем для рук. Прикрываю рот ладошкой и жмурюсь, представляя, какой у него сейчас видок. Судя по звукам шуршащей одежды, Сашка решил для верности сверху накинуть куртку.
Беззвучно хохочу. Бедный курьер. А-а-а!!!
Я бы вышла на это посмотреть, но слезать со стиральной машинки и тем более одеваться не хочется. Идея с отжимом странно меня будоражит, и между ног от предвкушения уже так влажно, как после качественной прелюдии. Звуки из коридора – лишь фоновый шум, гораздо громче во мне чувственное волнение.
Слышу, как Сашка проворачивает защелку и распахивает настежь скрипнувшую дверь. Потом секундная звенящая тишина и чей-то, точно не Сашкин, низкий разъяренный рев, словно слона подстрелили:
– Ты что за хрен?!
– Э-эй, чувак, ты дверью не ошибся? – доносится до меня растерянно -агрессивный Сашкин голос.
– Я -то нет, а ты…,чувак?! – слышится звук пары чеканных шагов и хлопок закрывшейся той самой злосчастной двери. И…
Я узнаю этот характерный хрипловатый тембр вошедшего, от чего хочется сдохнуть в ту же секунду.
О, чё-ё-ёрт!
Сердце подлетает к горлу и начинает там бешено колотиться, будто сейчас выскочит прямо изо рта. Спрыгиваю со стиралки, хватаю вмиг повлажневшими руками шелковый халатик и заворачиваюсь в него по самый нос, насколько это возможно вообще сделать с розовой тонкой тряпочкой, отороченной кружевом. С трудом справляюсь с поясом подрагивающими пальцами, затягивая его удавкой на талии. Где трусы?! Трусов нет…Не вижу!
– Ты не охере-е-… – искренне изумляется в это время Лютик в коридоре и сам себя обрывает. А через мгновение орет на всю квартиру, – Ли-и-из! Это похоже к тебе!
И уже тише обращаясь к нашему незваному гостю.
– Я – Саша. Извините, руку подать не могу. Полотенце спадет.
– Ратмир, – ледяным тоном, способным остудить и Сахару, сообщает мой четвертый по старшинству брат.
– Очень приятно…
– Ага…
– Мир, привет! – вылетаю наконец к ним в коридор.
Мужчины разом поворачиваются и впиваются в меня бешеными взглядами. Ратмир – бешено- свирепым, Сашка – бешено- веселым.
Смешно ему. Класс!
– Так, я одеваться пошел, – сообщает нам Лютик и ретируется в мою спальню, ведь перед вечеринкой вчера мы все его вещи перенесли туда.
– Ну иди, – в спину Сашке загробным голосом бормочет Ратмир, а потом вновь впивается в меня взглядом, достойным страшного суда.
Рефлекторно поправляю на груди шелковый халатик и обхватываю себя руками, пока брат делает шаг ближе, словно наступая на поле боя. Как-то ссыкотно… И отсутствие трусов тоже смелости мне не добавляет…
– Лиза, это что за казачок с шашкой наголо, а? – вкрадчиво интересуется Ратмир, нависая черной огнедышащей горой.
Подвисаю, соображая, как бы это обозначить.
– Парень ее! – орет вместо меня Сашка из комнаты.
– Ты – Лиза? – рыкает Ратмир ему в ответ, начиная беситься еще больше.
Из приоткрытой двери доносится совершенно неуважительное «п-ф-ф-ф», и Ратмира совсем подрывает.
– Так, на кухню пошли, – хватает меня за локоть и волочет в нужном направлении, – Лиза, я…Блять! Я даже не знаю с чего начать!
Захлопывает за нами дверь и, скрестив руки на груди, сверлит меня тяжелым взглядом исподлобья, напоминая разъяренного быка. Я непроизвольно пячусь от брата подальше, опираясь рукой на кухонную столешницу. Опора мне сейчас как никогда нужна – ноги ощутимо дрожат.
Нет, я не боюсь Ратмира как такового – это было бы просто смешно. У нас чудесные отношения и он никогда меня не обижал, не считая нескольких отобранных в детстве конфет и сломанной кукольной коляски, в которой он с какого-то перепугу решил покатать своего пса. Но я панически пасую перед тем, что Мир доложит об этой ситуации папе.
А он доложит!
Он вообще слишком честный для юриста. Говорит, что чем больше правды, тем легче в суде. Лучше бы Рамиль пришел, если уж суждено было кому-то из моей чокнутой семейки ко мне сегодня заявиться…
– Какими судьбами? – интересуюсь, одаряя братца истерической улыбкой.
Пока давлю ее из себя, лихорадочно пытаюсь придумать, как мне убедить Мира меня не сдавать. В голову не лезет ровным счетом ни-че-го!
– Кое-какие оригиналы надо было срочно в комитет довезти. Конец года, – щурится брат и добавляет едко, – Но ты, смотрю, гостей не ждала.
А потом тычет пальцем в стену, за которой моя спальня.
– Ли-и-иза! Кто это, а? – шипит.
– Парень же мой. Саша, – мямлю я.
– Еще вчера твоим парнем Кропоткин был! – тихо рычит на это Мир.
– Мы расстались, – пожимаю плечами.
– Когда это?
– Позавчера.
– Отлично. А уже сегодня этот С-с-саша, – Миру будто с трудом удается произносить его имя и одновременно не добавить никаких характеристик, – расхаживает по твоему дому в фуфайке и без трусов?!
У брата даже скулы краснеют от гнева, а палец, так и указывающий на стену, начинает слегка трястись.
– Лиз, ты считаешь это нормально, а? – наступает, – Отец тебя убьет. А труп дома замурует.
– Мир, пожалуйста не сдавай! – хнычу, кидаясь к нему, – Папа и правда меня замурует. Не сдавай!
– Чтобы он потом прибил и меня?! – хмыкает брат, потирая лицо ладонями, – А-а-а…И зачем я только зашел?!
– Мир, Саша – хороший…– тихонько глажу Ратмира по каменному от напряжения плечу.
Брат поднимает на меня невероятно скептический взгляд.
Упрямо поджимаю губы. Пусть думает, что хочет, а я и правда так считаю.
– Это ты так великолепно его узнала за полтора дня? Что, без трусов «хорошесть» ярче проявляется?!
Тут раздается дверной звонок. Оглушает. Дружно вздрагиваем, переглядываясь.
– Я открою! – орет Сашка из спальни и идет в коридор.
– Надеюсь, он наконец одет, – потирает Ратмир бровь.
Улыбаюсь невольно. Дурацкая ситуация, да.
– Мир, не сдавай меня, – шепчу, повторяя.
– Нет уж, разбирайся с отцом сама, – поднимает вверх руки, открещиваясь.
– Он меня в Питер переведет.
– Скорее всего, – согласно кивает брат, внимательно смотря на меня.
– Мир…
Дверь на кухню распахивается и на пороге показывается Сашка в серой футболке, серых же спортивных штанах и с двумя коробками пиццы. Ратмир разглядывает его как инопланетянина. Но Лютика это похоже мало волнует.
– Саша, – повторно представляется он и протягивает наконец моему брату руку.
Мир косится на его широкую ладонь как на оружие массового поражения.
– Я уже понял, – откликается и руку не подает.
Сашка делает вид, что ничего не произошло, и кладет пиццу на стол. Повисает тяжелейшая пауза.
Для всех, кроме Лютика, видимо, потому что он открывает первую коробку и, взяв себе самый большой кусок пеперони, начинает с аппетитом его жевать. Ратмир, сверля его недобрым взором, упирается задницей о столешницу и складывает руки на груди.
– Кем трудитесь, Александр? – ровным тоном интересуется.
– Я – инструктор, – сообщает Сашка с невозмутимым видом одно из своих занятий.
– По чему инструктор? – Мир снисходительно выгибает бровь.
– По альпинизму. Кис, кофе сделай, пожалуйста.
Тут же кидаюсь к кофемашине, чтобы хоть чем-то себя занять. В руках жуткий тремор. Я кожей чувствую, как враждебный настрой Ратмира нарастает с каждой секундой. А Сашка похоже за показной веселостью скрывает раздражение его высокомерием. И, в принципе, мне его очень легко понять. Ратмир ужасно себя ведет.
Вот только плохо от кусаний этих двоих будет именно мне!
И я не знаю, не представляю, как сейчас все изменить!
– Как интересно…– цедит тем временем Мир сквозь зубы.
И непонятно, что именно ему интересно. То, что Сашка – альпинист; то, что я кинулась варить ему кофе по первому щелчку; или то, что он додумался меня Кисой назвать!
– Планы-то какие? – сверлит Мир Сашку черным взором в упор.
– По поводу?
– По поводу Лизы, – кивает в мою сторону брат, – Так, пару дней поюзать или, может, замуж позвать? Учти, если не второе, то можешь выматываться отсюда, не доедая.
На слове "замуж" Сашка аж пиццей давится и начинает хрипло смеяться. А я бледнею вся, стоя ни жива ни мертва, потому что по лицу Лютика вижу, что он сейчас выдаст какую-то дичь, которая навсегда запрет меня в Питере на домашнем обучении вплоть до выдачи за этот несчастный "замуж" за какого-нибудь одобренного и нотариально заверенного сына папиных знакомых.
– Во-первых, эта квартира – моя, так что только я решаю, кого отсюда выметать. А, во-вторых, у нас вообще-то свобо…– начинает Сашка свою поучительную речь, прожевав, но я его перебиваю.
– Замуж, Мир. Мы собираемся пожениться…в мае. Вот прям на девятое! Да, Саш? – перевожу умоляющий взгляд на охреневшего Лютика.
Наши глаза встречаются, хоть это и непросто – его сейчас резко взмывают куда-то на лоб. Беззвучно шепчу просьбу мне подыграть. Пожа-а-алуйста!
– Да-а-а? – тянет Сашка, с трудом ворочая отваливающейся челюстью.
– Да-а-а? – вторит ему обалдевший от такой подачи Ратмир.
– Да, – твердо подтверждаю я, счастливо улыбаясь. Помирать, так с музыкой.
– Вот как раз на Новый год хотели всем сказать. Сюрприз!
Последнее "з" в слове "сюрприз" звенит в воцарившейся тишине, отчаянно вибрируя на моих нервах. Лицо горит! Боже, куда меня понесло!!!
Я вижу всю свою неправоту сейчас на Сашкином застывшем лице. От него веет…разочарованием! Я только в эту секунду понимаю, что до этого он всегда на меня слегка восхищенно смотрел, завороженно. Идеализировал у себя в голове наверно. А теперь у него будто с глаз начала сползать пелена, и за ней я оказалась обычным человеком со своими слабостями. С кучей слабостей, надо признать. И к этому обычному человеку ему еще только предстоит привыкнуть. Если захочет конечно…
– Саш, – беззвучно зову его, едва шевеля губами, – Прости…
Даже не моргает. Внутри тянет холодком.
– Так, я не понял, это же шутка такая?! Ни хрена не смешно! – рычит Ратмир, отталкиваясь от столешницы и неожиданно напоминая о себе.
Вздрагиваю, наблюдая, как он делает пару кругов по кухне и тормозит напротив Лютика, широко расставив ноги и разминая костяшки словно перед дракой. Сашка упирает в него нечитаемый взгляд.
– Кто ж таким шутит, да, Лиз? – хмыкает Саша с тщательно скрываемым сарказмом, выдерживая недобрый взор Ратмира.
– Да что вы мне чешете тут? Вы ж знакомы два дня! – мой бедный брат чуть не заикается, всплескивая руками.
– Вот такая любовь у нас, – отрезает Сашка, встает и направляется к холодильнику, не забыв по пути наградить меня тяжелым, обвиняющим взглядом.
Распахивает дверцу и хватает початую бутылку текилы, уже было подносит горлышко к губам, но, покосившись, на нахмурившегося Ратмира, убирает обратно и достает минералку.
– Ну, Кис, расскажи Ратмиру как так, – предлагает мне Лютик, дьявольски сверкнув глазами, – И планы наши…Я тоже с удовольствием послушаю! Вдруг что забыл…
И, как ни в чем не бывало, возвращается за стол к пицце и берет еще один приличный кусок пеперони. Слегка оглушенный Мир плюхается на стул рядом с Сашей и, тоже взяв кусок, начинает жевать, вопросительно уставившись на меня. Сглатываю. И как в них только лезет? Меня от одного вида тошнит.
– Так, а что рассказывать, вот придем и расскажем всё…– мямлю я дрожащим голосом.
– Отлично, а спешка почему такая? Ты залетела? – интересуется Мир и сразу бурчит себе под нос, – Хотя, как это узнаешь за два дня…
– Не залетела, ты что! – хоть тут выдыхаю, говоря правду, – И мы еще летом познакомились, на экзаменах. Правда тогда случилось небольшое недопонимание. А потом, уже вот сейчас, Саша приехал на сессию и оказалось, что это его квартира, а мне ее его дядя сдал. В общем, мы все выяснили и…вот.
Развожу руками, не зная, что еще сказать.
– И вот, – передразнивает меня Ратмир, холодно щурясь.
Сашка вообще на меня не смотрит, отвернулся. Жует.
Повисает тягучая пауза. Только Ратмир барабанит пальцами по столу нервно. Бросает напряженный взгляд на часы на запястье и, решив что-то, хлопает по столу.
– Ты маму хотя бы предупредила?
– Нет пока, – верчу головой.
– Предупреди, пусть как-то подготовит отца к твоему «сюрпризу», а то ты нам батю до инфаркта доведешь, – Мир кидает на Сашку хмурый взгляд, – Да уж, подарочек…Ладно, если ты готова это все сама объяснять, Лиз, то я не лезу. На Новый год лучше с коньяком в обнимку ваше представление посмотрю. А-то на трезвую голову, мне, знаешь ли, сестричка, сложно идет…Все, я ушел, мне в комитет надо.
Встает. Тянет Саше руку.
– До встречи, Александр.
– Буду рад, – безэмоционально кивает Сашка.
Провожаю брата до двери. Молча смотрю, как он одевается.
– Это какой-то бред, Лиз, – бормочет тот, шнуруя ботинки, – Ты уверена?
– Да.
– Ладно, я не лезу, я не лезу, я не лезу…Но ведь пипец! – шепотом орет, просовывая руки в пальто.
– Все, иди, – смеюсь, выталкивая Мира за дверь.
Так, с одним разобрались. Остался Сашка. Фух…
И мне вдруг невероятно страшно идти к нему на кухню. Ноги подкашиваются от одной мысли взглянуть Саша прямо в глаза. Не знаю точно, что он мне скажет, но точно ничего хорошего.