22
– Лиз, за столом у окна убери, – кивает Света в нужном направлении.
Ей приходится почти орать на меня, чтобы перебить басы из стоящей рядом колонки.
– Ок, – устало вытираю руки о выданный мне темный передник.
У официанток, оказывается, адская работа. Я это четко усвоила теперь, выполняя одну четвертую из всех обязательных функций. Зеленоволосая Света здесь главная и полноценную работу она мне не доверяет. Я не принимаю заказы, не отдаю их кухне и не забираю очереди, зато вполне гожусь на то, чтобы убрать гору грязной посуды и протереть стол. Ну и иногда подбежать и спросить, что еще клиент хочет дозаказать, если Света или Алена не видят поднятую вверх руку или просто не успевают.
Ноги начинают характерно гудеть уже через полчаса, зато время летит стремительно. Громкая музыка и полумрак, расцвеченный вспышками стробоскопа, дезориентируют. Душная пьяная толпа окутывает облаком хмеля, и ты будто погружаешься в похожее состояние. Молодые, счастливые, танцующие ребята вокруг создают эффект причастности к их веселью.
Все это кружит голову, как и чувственное тянущее ощущение между ног, которое после душа с Сашкой никак меня не отпускает. И, если бы не обязанность немного помочь зашивающимся Алене и Свете, я бы уже давно танцевала в центре зала в самой гуще толпы, отдавая музыке остатки блуждающего по телу удовольствия.
Пока иду к нужному столику, голову как магнитом поворачивает в сторону бара. Я ищу Сашку взглядом каждую минуту и ничего с этим не могу поделать. Затухающее возбуждение разбегается мурашками по коже, и один его вид запускает все процессы в организме вновь.
Длинная барная стойка щедро подсвечена гирляндой из крафтовых лампочек. Сашкин белый хвостик на макушке как главный ориентир – взгляд тут же намертво цепляется за него, перетекая на притягательное лицо, а потом ниже на широкие плечи, обтянутые белой футболкой, развитую грудную клетку и рельефные руки и проступающими венами ближе к ладоням.
Сашка нахально криво улыбается, не глядя смешивая какой-то коктейль и с интересом смотрит…не на меня. Сердце в сотый раз за вечер неприятно колет. Да, я понимаю, что он сейчас просто бармен, что он дежурно улыбается клиентке, но она в ответ так пялится на него. Как мартовская кошка на соседского кошака.
И он не может этого не замечать!
И совершенно необязательно ему сейчас наклоняться к ней, упирая руки в стол и вкрадчиво говорить что-то! Вижу, как она протягивает руку за бокалом с чем-то похожим на мохито и специально накрывает Сашкины пальцы своими. У нее даже маникюр какой-то хищный…. Меня бросает в жар.
Секунда, после которой Лютик отдергивает руку, кажется мне вечностью. Сашка быстро поднимает взгляд и натыкается на меня. Улыбается, смотря пристально. На лице написано, что думает, заметила я или нет. А меня в ответ буквально трясет. Даже не от того, что заметила, а того, что это уже сотый раз за этот вечер!
Кажется, любая свободная девчонка здесь считает своей святой обязанностью попробовать затащить его в постель!
Он в этом виноват?
А я не знаю!!!
Уже не понимаю ничего, меня просто штормит от ревности и невозможности что-то с этим сделать.
Что я могу? Закатить скандал? Запретить Сашке улыбаться? Что?!
В любом случае, я представляю, что он мне ответит. Что он просто вежлив, а я ревнивая дура.
Отворачиваюсь от Сашки, яростно кусая губы и начиная убирать со стола.
– Девушка, можно нам еще четыре пива повторить, – приятный мужской голос вырывает меня из варева собственных мыслей.
Поднимаю на его обладателя рассеянный взгляд. Мне улыбается молодой мужчина, черноволосый, симпатичный, с ухоженной щетиной под скульптурными скулами. Черные глаза с интересом обследуют мое лицо, спускаются на грудь, обтянутую укороченным топом с длинными рукавами, замирают на полоске голой кожи на талии над повязанным передником и снова устремляется наверх. В его взгляде мелькает теперь что-то такое, от чего я невольно краснею.
– Да, конечно, я принесу, – мнусь, пытаясь, побыстрее собрать всю грязную посуду.
Вчетвером сидят, одни мужчины, без девушек. И все пялятся на меня…
– Спасибо, солнце. Как тебя зовут? – брюнет с ухоженной щетиной подается ко мне, подчеркнуто дружелюбно улыбаясь.
– Лиза, – растягиваю губы в ответ.
– Лиза, ты очень красивая, – сообщает мне тоном заговорщика.
Остальные смеются и дружно подхватывают, что согласны с ним. Я смущаюсь окончательно, но мне и до жути приятно, да.
– Спасибо, – пячусь от них с полным подносом грязной посуды.
– А я – Женя и, кажется, я влюбился в тебя, Лиза, – щурится, вздыхая, темноволосый и становится похожим на чеширского кота.
– Вам кажется, – фыркаю, искренне расхохотавшись от такого заявления.
– Может…Надо проверять…Ты же подойдешь к нам еще, Лиза, да? От другой пиво не приму!
Это примитивный грубый подкат, но на фоне улыбающегося всем подряд за барной стойкой Сашки, он мне внезапно заходит.
Оказывается, в эту игру можно играть вдвоем… И я начинаю. Очаровательно улыбаюсь этому Жене в ответ. В кровь впрыскивается ядовитый адреналиновый азарт.
– Ну если не примите, то конечно, – снисхожу до обещания, даря Жене одну из своих самых манящих улыбок.
Разворачиваюсь с подносом и сквозь толпу натыкаюсь на Сашкин тяжелый взгляд исподлобья. Не улыбается – в упор смотрит, уперев кулаки в барную стойку. Внутри мстительно взрывается удовлетворение.
Видел? Да- а-а…
Неимоверным усилием воли не расплываюсь в победной улыбке, сохраняя нейтральное выражение лица.
Да, любимый, я тоже умею невинно хлопать глазами, делая вид, что не понимаю, что не так.
Позади восхищенно присвистывают парни. Потому что на мне обтягивающие бежевые легинсы из экокожи, и я точно знаю, что они очень мне идут. Особенно, если смотреть со спины…
Не уверена, что Сашка в царящем шуме способен расслышать адресованный моей заднице комплиментарный свист, но брови у него на секунду съезжаются к переносице. Улыбаюсь на это Лютику так же беспечно, как он мне, нашептывая что-то любительницам мохито. Тянет послать воздушный поцелуй, но это уже будет перебор…
Уж было плавно сворачиваю под Сашкиным тяжелым взором в сторону кухни, но Лютик успевает поманить к себе указательным пальцем. Выразительно кошусь на четыре грязных бокала на подносе – надо отнести. Все равно настойчиво зовет – иди сюда. Закатив глаза, подчиняюсь. Пробираюсь сквозь танцующую толпу к бару. Не мигая следит за мной, будто если моргнет, я передумаю и убегу.
– Что? – интересуюсь, облокачиваясь рукой на барную стойку напротив Сашки.
Кончики пальцев нервно покалывает лишь от одного смешного факта, что он меньше, чем в метре от меня. Физически я близка к состоянию добровольного рабства, но мое "эго" все еще пытается отвоевать себе покомфортнее местечко под Сашкиным жарким ветреным солнцем.
– Ничего, – тянет, пристально глядя мне в глаза, – Все хорошо? Не устала?
– Нет, – качаю головой, облизывая губы. Сашкино внимание с глаз перетекает на мой рот.
Пульс едва заметно ускоряется. Странно, вокруг так шумно, а я кажется слышу каждый его тихий вдох. Меня как камертон настроили.
– Тебе пора идти переодеваться, сейчас уже к Вахтангу пойдем, – сглотнув, снова смотрит мне четко в глаза.
– Я нормально одета.
– У тебя голый живот.
– Не нравится мой живот? – капризно выгибаю бровь.
– Лиз…– Сашка раздраженно фыркает, но в глазах четко вспыхивает пошлый ответ.
И внизу этого самого живота становится тягуче жарко. Ну да…глупости говорю…
– Просто не считаю этого подходящей одеждой для семейных посиделок у старого грузина, – поясняет Сашка через пару секунд.
– Я накину шерстяную кофту, – губы дергаются в нервной улыбке.
Сашка рефлекторно отражает ее, улыбаясь в ответ. У него при этом характерно напрягается нижняя губа, создавая неуловимый эффект оскала, и это тоже мне всегда казалось дико сексуальным.
– Я надеюсь, она будет длинная? – выгибает Лютик бровь, – Потому что задница у тебя будто голая тоже.
– Это обычные штаны! – возмущаюсь.
– Тебе свистят вслед! – тут же тихо рявкает в ответ.
– Они просто пьяны, – отмахиваюсь.
– А тебе это, видимо, просто нравится?!
– С чего ты взял?!
– С того, как ты улыбалась!
– О-о-о, это ты-то мне сейчас запрещать улыбаться будешь? На себя посмотри! – выплескиваю наконец свой яд.
У Сашки на мгновение расширяются глаза, а затем гневно раздуваются ноздри.
– Знаешь, меня, если что, вчетвером не трахнут! – выплевывает мне в лицо.
– А если и трахнут, ты не растеряешься! – психую в ответ.
Трясет. Не хочу слушать! Козел! Задница у меня голая…У-у-у!! Перехватываю дрожащими руками поднос поудобней и пулей отлетаю от барной стойки.
– Через десять минут идем, Лиз! – орет Сашка мне вслед в приказном тоне.
Хочется в ответ показать ему фак.
Сгрузив посуду у мойки, глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Так…
В голове мысли галопом скачут. Чувствую только злость и еще какую-то жгучую эйфорию от того, что Сашка так реагирует.
Меня несет.
Но я не хочу ругаться вхлам. Нужна грань…Грань…
Для меня красной линией всегда была семья. Уважительное отношение к ним не обсуждается. И даже если сама я себе позволяю какие-то фокусы, если бы Сашка как-то оскорбил моего отца, я бы не потерпела. Так что идти с голым животом к его отчиму я и не думала. Легкая белоснежная кофта нежной вязки уже была приготовлена и лежала в подсобке за баром, чтобы не бежать обратно в номер за ней. Поэтому, избавившись от посуды, предупреждаю Свету, что ухожу, и первым делом иду за одеждой. Заодно захватываю наши с Сашкой куртки.
Когда возвращаюсь обратно в зал, сразу натыкаюсь на горящий черти чем Сашкин взгляд. У него даже кончики ушей порозовели так, что это видно и в неверной электрическом освещении. Бесится стоит. На меня. Делаю вид, что его нет. Демонстративно подхожу к Олегу, а не к нему.
– Четыре чешских на пятый столик налей пожалуйста, – мурлычу ласково Сашкину другу.
Тот смотрит на меня насмешливо, разгадывая топорный ход, но не портит игры.
– Ок, – идет к крану, берет стаканы.
Сашка бьет ладонями по столешнице. Его подзывают на другом конце стойки, но он не идет. Показывает – минуту. Прожигает взглядом мой профиль так, что кажется, кожа начинает обугливаться.
– Кис, на секунду, – давит чуть охрипшим голосом.
– Ты точно мне? – хлопаю невинно глазами, медленно поворачиваясь.
– Подойти, – тем же тоном.
Делаю одолжение. Подхожу, танцуя пальчиками по барной стойке. Становлюсь напротив, с вызовом смотря в глаза. Молча спрашиваю: "Что?".
Сашка нависает сверху, перегибаясь через стойку. У него такой безбашенный взгляд.
– Поцелуй меня, – требует.
Лицо немеет почему-то. Дергаю бровями, а они будто не мои. Смотрю на его губы, растянутые то ли в нервной улыбке, то ли в оскале. И словно звуки тише вокруг. И время медленней. Только сердце шкалит.
– Эй, Лиза, забирай.
Олег. Отшатываюсь. Молча ставлю на поднос полные бокалы. И иду к столику, за которым сидят черноволосый Женя и его друзья, чувствуя, как мне в спину будто кувалдой кол забивает Сашкин тяжелый взгляд.
– Ваше пиво, – выстраиваю на деревянном столе батарею из бокалов. Мужчины радостно тянут "О-о-о" и услужливо отодвигает тарелки с закусками, облегчая мне задачу.
"Спасибо, красавица", "Лизонька у нас молодец", "Вовремя-вовремя", – несется над столом вразнобой. Настроение в компании приподнятое. Возможно потому, что помимо пива в центре стола красуется большой графин водки.
Лопатки так и сводит от направленного на них Сашкиного внимания, и я нервно повожу ими, выпрямляясь. Лицо горит, губы покалывает, будто мы все-таки поцеловались, и все мысли мои сейчас с Лютиком, а флирт уже совсем не так интересен. Тем более, что нужного эффекта я добилась.
– Лиза, можно еще крылышки повторить, – говорит один из мужчин.
– Хорошо, – рассеянно киваю.
– Ты же сама опять принесешь? – вклинивается Женя, перетягивая на себя мое внимание.
Он разворачивается боком к столу, чтобы быть лицом ко мне, и протягивает руку, хватая краешек моего передника. Черные глаза пьяно вспыхивают.
– Может потом посидишь с нами, а? Чуть-чуть…Давай, красавица!
По телу электрическим разрядом стреляет напряжение. Дергаю передник, но этот Женя крепко держит. Пластмассово улыбаюсь, делая вид, что все под контролем. Машинально оглядываюсь на бар и по спине ползет холодок – Сашки за стойкой нет. Конечно, тут полно народу, мне ничего не будет, но все равно неспокойно. Поворачиваюсь к этому чертову Жене и пытаюсь твердо смотреть в его черные хмельные глаза.
– Я бы рада, но не могу. У меня смена сейчас заканчивается, и мы идем с моим парнем отмечать Новый год с семьей. Так что извините…
С силой резко дергаю передник. Он выскальзывает из пьяных мужских пальцев. Отступаю назад, прикрываясь пустым подносом как щитом.
– С наступающим кстати! – улыбаюсь напоследок, испытывая облегчение, что высвободилась, – Про крылышки я кухне передам.
И уже было разворачиваюсь от них на пятках, как чья-то ладонь грубо смыкается на моем локте.
– Нет уж, рыжуля, – пьяно хрипит вскочивший за мной Женя, – А потанцевать на прощание? Зря что ли попкой вертела, а? Да не бойся, дурочка, не обижу…
Он дергает меня на себя – врезаюсь спиной в его грудь, мужской пах прижимается к заднице. Сквозь обтягивающие как вторая кожа леггинсы, отчетливо ощущаю его ширинку, врезающуюся мне между ягодиц. Бросает в холодный пот. Мерзко так, что ноги подкашиваются.
Когда орать и звать на помощь? Сейчас…???
Вокруг все веселятся, всем плевать…Почему-то становится стыдно портить людям вечеринку и заодно устраивать представление. Медлю, молча пытаясь вырваться сама и одновременно не привлекать внимание.
Женя начинает раскачиваться со мной в темпе звучащей песни. С силой дергаюсь еще раз. И он вдруг отпускает. Так резко, что я чуть не валюсь прямо на каменный пол. Но меня вновь больно хватает за локоть чья-то горячая рука. Взгляд натыкается на торс, обтянутый белой футболкой. Выше посмотреть не решаюсь. Щеки горят. Он ведь предупреждал…
– Эй, ты че, чувак? – начинает наезжать поймавший равновесие Женя, – Попутал?
– Эта девушка – моя, – ровный голосом сообщает Сашка, но, кажется, каждая нотка звучит угрозой, – Еще раз к ней полезешь…чувак…
Замолкает. Я не вижу Сашиного лица, но вижу, как напротив немного трезвеет Женя, смотря на него. Сжимает и разжимает кулаки. Начинает закатывать рукава… Сашино тело, к которому я прислонилась, тоже мгновенно напрягается, словно превращаясь в камень. Мне становится дурно…
– Саш, пойдем, а? – лепечу ласково, выдергиваю свою куртку из его левой руки, – Пошли, ничего не было такого…
К Жене тем временем подходят его друзья. У меня коленки слабеют…Но один из них вдруг протягивает Сашке руку.
– Здорово, Сань. Что у вас тут не так?
– Здоров…– Сашка перегибается через меня и пожимает мужскую ладонь, – Да вот приятель твой к девушке моей полез…
– Твоя? – удивленно собирает тот лоб гармошкой.
– Да, на Новый год приехала, помогает.
– А, ну брат, извини! Мы откуда знали!
Обстановка стремительно разряжается. Женя все так же смотрит на нас с Сашкой исподлобья, раздувая ноздри, но приятели хлопают его по плечам и пытаются оттеснить обратно к столу.
– Э, Жек, ну все. Видишь тут как? Бывает…Это ж Бука жральня…Все, садись…
– Девка твоя хвостом крутила бы поменьше, и проблем бы не было, – зло выплевывает Женя, наконец отворачиваясь и отмахиваясь от нас.
– Соглашусь, – тихо бормочет Сашка себе под нос.
Я умудряюсь это расслышать и мне хочется провалиться сквозь землю. Черт…
– Пошли, – Сашка грубовато подталкивает меня к выходу.
Ничего не остается, как послушно плестись вперед в заданном направлении, на ходу натягивая куртку.
***
Выходим на улицу. Здесь шумно почти так же, как в баре. Вынесены две огромные колонки, раздающие музыку, вокруг столов – бочек толпа. Болтают, смеются, пританцовывают. Новый год чувствуется в каждом переливе чужих голосов, в каждой случайной улыбке. Вот только атмосфера мне не передается. Будто стеклянным куполом накрыли, и все хорошее от него отлетает.
Ну почему все вот так…!!!
Опасливо кошусь на Сашку, хмуро идущего рядом. Не смотрит на меня, губы поджимает. Весь кипит изнутри так, что от одного взгляда можно костер разводить. Даже тронуть его боюсь. Взорвется и сметет меня к чертям. Вдыхаю морозный звенящий воздух и просто пытаюсь успеть за его скорым шагом.
Что тут скажешь? Мне особо нечего сказать…
– Нам куда? – только и интересуюсь, когда отходим метров на пятьдесят от бара.
– Во-он в тот гостевой дом, красный кирпичный, – кивает в сторону узкой трехэтажной гостиницы вниз по склону.
Засовывает руки в карманы куртки поглубже, выставляет плечи вперед, словно ему зябко, и мы, не разговаривая, идем дальше.
– Саш, извини, – бормочу еще метров через пятьдесят, не выдерживая этого режущего молчания между нами, – Просто ты так улыбался…Все эти девушки вокруг…И я…
Замолкаю под его давящим косым взглядом. Отворачивается, по щекам прокатываются желваки. Начинаю догадываться, что просто пытается успокоиться и не говорить на повышенных тонах. Не все это любят. Особенно мужчины. Я росла среди толпы братьев и хорошо отслеживала подобные реакции. Поэтому теперь тоже покорно молчу. Внутри чуть отпускает, потому что это значит, что ему не плевать, чем кончится разговор… Было бы все равно, наорал бы при всех и выставил с чемоданом.
Смотрю себе под ноги, меся снежный тротуар. Где-то уже бахает салют. Разноцветные огненные цветы распускаются в черном небе на фоне белоснежных гор. Сердце невольно замирает от такой красоты, наполняясь робким ожиданием чуда. Уже почти подходим к гостинице Вахтанга. Машинально замедляю шаг, плетясь позади. Не очень-то хочется сейчас сидеть за праздничным столом с незнакомыми людьми, еще и Нину видеть. На мгновение внутри колет иглой тоски по родному дому. Чувствую себя уязвимой…
Вдруг Сашка толкает меня к стене. Так неожиданно, что я охнуть не успеваю, как врезаюсь в кирпич лопатками, а Лютик нависает сверху, упирая руки по обе стороны от моей запрокинутой к нему головы. Дышит неровно, скользя почерневшими глазами по моему лицу. Чувствую вкус его дыхания на губах, шевеление теплого воздуха на коже, то, как мужское тело вжимается в меня, и как колотится его сильное сердце. Не шевелюсь, замираю, жадно впитывая это всё.
– Ты же просто назло. Из вредности, – дрогнувшим шепотом обвиняет, склоняясь к моим губам.
Киваю, тянусь навстречу. Почти касаюсь губами губ, но Сашка отстраняется на пару миллиметров. Не дает поцеловать, серые глаза возбужденно мерцают в темноте. Дергает от того, что отдаляется. Хочу уже мириться…
– Считаешь, у меня не было повода? – взвиваюсь, с вызовом встречая его взгляд.
– Лиза-а-а, – тянет Сашка ядовито, почти касаясь моих губ, – Да я устал там как попугай повторять " Эй, оглянись, видишь во-о-он ту рыжую, расчленяющую тебя взглядом? Это моя девушка". Ну извини, что не отвешивал при этом пощечины. Тебе ж наверно было бы приятно…
Сглатываю, взгляд мечется по Сашкиному лицу, которое так близко от моего. Правда? Он правда говорил это? Мелькают воспоминания, как наклоняется к той девушке с мохито и коротко кивает ей за спину на меня. Улыбается при этом. Мне казалось, что…
Но эти слова четко ложатся на картинку, да…
Заливаюсь бордовым. Блин! Правда, да?
– Саш, – всхлипываю, не зная, что сказать.
Хмыкает раздраженно. И наконец целует. Грубо давит на губы, сталкиваемся зубами, в рот толкается язык, отбирая дыхание, затылок впечатывается в кирпич. Не комфортно, но мне очень горячо. Сашкина рука ныряет под мою куртку, сжимает талию, лезет под пояс леггинсов, но они слишком плотно облегают, и Сашка, сдавшись, сжимает мою задницу, прижимая наши бедра другу к другу. Пальцами надавливает на шов на промежности, с усилием трет его. Рвано стону, чувствуя, как ткань трусиков намокает. Черт…
Сердце вскачь. Обвиваю его шею, отвечая на поцелуй, ноги слабеют. Как-то полностью вылетает из головы, что мы посреди улицы, а курткой я обтираю кирпичи гостиницы Вахтанга…Но Сашка, похоже, помнит, потому что отстраняется через пару секунд, оправляя мне кофту.
– Пойдем, потом поговорим, – бросает хрипло.
– Ага, – киваю отупело, вкладывая ладошку в его горячую ладонь.
Если он называет это "поговорить", то я только "ЗА".