24
Мальчик, ягодный бабл-гам – не знаем, чего хотеть, Но движемся в темноте, отключив симку.
Пол будто тяжело пружинит под ногами от того, как дружно прыгает толпа на импровизированном танцполе посреди столов. Задираем руки вверх, орем, перекрикивая друг друга, простые, на первый взгляд почти бессмысленные слова. Но для меня в них столько, что сердце сжимается на каждый бешеный удар.
Касаясь тебя везде, мне сложно не заболеть. Ты девочка-леденец, ты мятная льдинка.
Ловлю на себе потемневший Сашкин взгляд. Выгибаюсь специально для него, кусая губы и прикрывая глаза. Я знаю, что я неплохо двигаюсь, и знаю, что в этом кроп-топе и леггинсах выгляжу очень хорошо и не очень скромно. Кофта, которую я надевала сверху ради того, чтобы пойти в гости к Вахтангу, давно снята…
Мы снова тонем у себя на фоне, но без нас. Мой мир огромен, но и в нём с тебя не спущу глаз – Ведь я готовлю что-то большее сейчас, Чем я мог раньше лишь довольствоваться в снах.
Сашкин взгляд как жгучее прикосновение – никакая толпа не защитит. Во мне бьется жадная чувственность в ответ, о силе которой я раньше не имела понятия. Мысли откровенно пошлые, и я специально разгоняю их в голове. Знаю, что они светятся на лице, передаются через движения. Знаю, что Сашка думает о том же.
Что мы думаем об этом синхронно. Вдвоем.
Оказывается, заниматься сексом можно и не касаясь друг друга, находясь на расстоянии посреди шумной веселящейся толпы.
…движемся в темноте, отключив симку. Касаясь тебя везде, мне сложно не заболеть. Ты девочка-леденец, ты мятная льдинка. – Повторяется и повторяется припев.
Снова смотрю Сашке в глаза, он в этот момент отвлекается, наливает кому-то водку, но уже через пару секунд снова в упор, чуть исподлобья глядит на меня. Улыбаюсь лениво, отворачиваюсь. Танцую, забывая обо всем. Кожа уже влажная, волосы липнут, по телу токи ползут от бьющих из колонок басов.
– Может пойдем- покурим? – вдруг рядом материализуется Светка.
Кухню они закрыли минут пять назад. Теперь все закуски только на баре, и еще шашлыки обещали на улице жарить до часу ночи. После наступления Нового года Света должна будет помогать Олегу за стойкой, когда Сашка со мной уйдет. Сейчас же Олег отправился отдохнуть, а Сашу оставил на баре одного. А я вот оказалась без дела и отправилась танцевать, как и мечтала с самого начала.
– Я не курю, – наклоняясь к ней, ору, чтобы услышала.
– Да просто рядом постоишь, пошли, – тянет за локоть.
– Ладно, только куртку возьму.
***
– Куда? – Сашка выгибает бровь, когда пробегаю мимо него в подсобку.
– За курткой, со Светкой выйдем на улицу подышать.
– А-а.
Ловит на обратном пути, перехватывает за талию, вжимает в свое твердое горячее тело.
– Ты у меня очень красивая девочка, – ласково шепчет в лицо, улыбаясь.
– М-м-м, даже та-ак, – кокетливо тяну, закидывая руки на Сашкину шею.
– Выебу тебя, – еще ласковей.
– Придурок, – рычу возмущенно, отталкивая.
Смеётся. Я тоже смеюсь. Убегаю, но последняя Сашкина пошлость так и шумит в ушах, будоража.
*** На улице всё тоже звенит предвкушением – до Нового года каких-то пятнадцать минут. Вокруг уже взлетают в небо пробки шампанского, подставляются бокалы. Кто-то принес ноут и настраивает трансляцию федерального канала. Все возбужденно шумят.
Встаем со Светкой чуть поодаль от столов – бочек, чтобы не толкаться в толпе гостей. Она деловито прикуривает коричневую сигарету, я кутаюсь в не застёгнутую куртку, рассматривая величественные горные вершины за ее спиной. Интересно, мы же здесь до третьего? Надо бы завтра покататься…
– Вы где с Саней сцепились? – Светка не тратит время на прелюдии – сразу быка за рога.
– Мы на заочке учимся вместе.
– А-а, – выдыхает дым вбок, – А сама откуда? Из Москвы?
– Из Питера.
– Ясно, интеллигентка значит, видно по тебе, – кивает, тряхнув зеленой челкой.
– Это унылый стереотип, – фыркаю, улыбнувшись.
– Это да, но " унылый стереотип" звучит гораздо интеллигентней, чем "сраная туфта", а так бы сказало большинство моих местных знакомых, – играет Света проколотыми бровями.
Угораем.
– Может, все-таки курнешь? – предлагает Светка повторно. Прямо как трубку миру.
– Я пас, но спасибо, – шире улыбаюсь я.
– О-о-о, кого я вижу! Рыжая, ты? – неожиданно тянет чей-то откровенно нетрезвый голос за спиной, – Что, меня искала, да? Ну так вот он я!
У Светки напротив меня широко распахиваются, а потом сощуриваются глаза. Выкидывает сигарету.
Медленно оборачиваюсь. Внутри проносится неприятный тянущий холодок.
Твою мать, Женя этот…И откуда только вылез, а?
Мужчина тем временем неровным шагом направляется ко мне. Взгляд у него осоловелый и совершенно невменяемый. Он даже сам на себя мало похож: шапка небрежно заломана на макушке, на свитере, виднеющемся из распахнутой куртки, какое-то пятно прямо на груди. Лицо помято почти до неузнаваемости – будто Женю поймал верблюд и минут десять с удовольствием жевал его голову. Мужик шатается из стороны в сторону, чуть не упав в центр одной из компаний, бормочет "извините, извините" и снова упорно бредет ко мне, словно зомби, унюхавший свежую человечину.
– Ты был шел – проспался, друг, – Света сурово сдвигает брови, наблюдая за этой картиной.
– Какой я тебе, друг, зеленая? – пьяно фыркает тот, плюясь на каждом слове, – Иди на болото квакай. Дай мне…
Останавливается напротив, тяжело вздыхает и вперяет в меня мутный усталый взор.
– …с рыжулей потрещать. Иди-иди…Давай…– машет Светке рукой, чтобы проваливала.
– Рыжуля, а, рыжуля, ну ка иди сюда, – причмокивая губами, Женя растопыривает руки в разные стороны, собираясь меня обнять и от всей своей пьяной души потискать.
Отшатываюсь. Он с размаху хватает пустой воздух, теряет равновесие и, не устояв, тюком валится на меня сверху. Пытаюсь отскочить, но ботинок скользит на снегу, и в итоге мы падаем на землю вдвоем. Больно ударяюсь головой, в глазах на мгновение темнеет, череп гудит, и не вздохнуть – сверху придавила эта пьяная туша и влажно дышит прямо в лицо перегаром. От него так несет, что мне окончательно становится дурно, сознание уплывает, дрожа на грани. Словно со стороны слышу, как возмущенно кричит Светка.
– Эй, охренел? Вставай давай!
И тянет Женю за рукав, пытаясь с меня стащить. Я тоже его отпихиваю, но сил совсем нет, а он еще и сопротивляется.
– Отвали, лягушка, дай с рыжей полежим! – еле ворочает языком, и больно хватает меня за волосы, пытаясь удержаться сверху.
– А-а-ай! – пищу. Из глаз брызгают слёзы. Это какой-то дурдом!
Вдруг Женька слетает с меня разом. Не понимаю, как у Светы только сил хватило его так резко стащить. Толпа вокруг мгновенно оживает. До этого только равнодушно посмеивались, а сейчас все возбужденно кричат. Звук глухих ударов, мат, стоны. Сажусь, тряся головой в попытке быстро прийти в себя, и приоткрываю рот от удивления.
Сашка.
Злой как черт. Месит этого пьяного дуралея рядом со мной. Тот уже даже не защищается, только пытается голову прикрыть и промычать какие-то оправдания. Дурнота мигом уходит, уступая место бурлящему адреналину. Подскакиваю к ним.
– Саш! Не надо! Саш!
Он будто не слышит. Методично продолжает, держа Женю за ворот куртки как нашкодившего в тапок кота. Мужики из толпы, только теперь сообразив, кидаются на помощь. Разнимают их наконец.
– Все, Санек, хватит, хорош, убьешь же, – двое отводят Сашку подальше, остальные пытаются поднять переотмечавшего Женю.
Вид у него так себе. Лицо синеет на глазах. Но он гордо бормочет, что «все нормально, мужики» и «с Новым годом вас, с новым счастьем». Значит будет жить.
Сашка в это время сбрасывает с себя чужие руки, что бы не держали, и находит взглядом меня. Вид у него бешеный. На мгновение колит страх. Особенно, когда кивает мне, молча приказывая отойти с ним поговорить. Я напротив застываю на месте, нервно прикусив губу. Ничего такого- просто включился инстинкт самосохранения.
– Свет, на баре постой пожалуйста, – поворачивается к Светке.
– Ок, Сань.
– А ты, – все-таки подходит, хватает меня за локоть и волочет в сторону одинокой заснеженной беседки у забора, – Со мной пошли.
Сашка заходит в шестиугольную беседку первым, не оборачиваясь на меня. Меряет ее шагами, кружа по периметру, раздраженно смахивает снег со скамейки, садится и снова встает. Замечаю, что костяшки у него содраны… И вообще весь будто еще там, в драке. Движения резкие, черты лица заостренные, над торсом, обтянутым одной футболкой, будто клубится пар.
Обнимаю себя за плечи, подпирая плечом один из столбиков беседки, молча слежу за ним, поджимая губы. Голова до сих раскалывается, из-за этого воспринимаю все слегка заторможено. Пусть только попробует начать меня обвинять…
– Он тебе ничего не сделал? – вдруг резко останавливается в центре беседки и вперяет в меня тяжелый озабоченный взгляд.
– Рухнул на меня пьяный и, когда падала, я ударилась о землю головой, – тут же жалуюсь, хмуря брови.
– Сильно? Кружится? – у Сашки меняется лицо, он словно разом остывает градусов на десять.
– Не кружится, но болит, – решаю его добить. Пусть лучше жалеет, чем орет, да?
– Козел…– бормочет Саша, подходя и обнимая меня.
Выдыхаю, утыкаюсь носом ему в грудь, пока Сашкина ладонь бережно ощупывает мой затылок на наличие шишки.
– Точно не тошнит?
– Мхм, – отрицательно мотаю головой.
Раскачиваемся чуть- чуть, зависнув в этой позе.
– Лиз, нам надо поговорить. Так нельзя. Это вообще не для нас, – тихо бурчит мне в волосы через какое-то время.
Так и тянет закатить глаза. Зануда…Я уж думала всё. Проехали. С разочарованным вздохом отстраняюсь и становлюсь в закрытую позу, скрещивая руки на груди.
– Что не для нас, Саш?
– Флирт с другими, ревность, мы просто не вывезем, – Сашка смотрит серьезно, совершенно не улыбаясь, – Никаких больше «назло», Кис.
– Я не делала «назло», я просто улыбалась клиенту! Твоему, между прочим! – ухожу в оборону.
– Ну да! – Сашка закатывает глаза, – Лиз, я все своими глазами видел, не надо делать из меня идиота. Улыбки бывают разные, и твои были не «просто», ты сама знаешь! И более того, вот именно про тебя нельзя сказать, что ты можешь случайно флиртовать. Ты слишком хорошо умеешь это делать! Профессионально практически! Так что не надо мне тут гнать! Я этого мудака не оправдываю, но давай честно говорить, а?
– Хочешь честно? – распаляюсь в ответ, – Тогда не тебе отчитывать меня за улыбки! Ты скольким бабам сегодня переулыбался, у меня пальцев столько нет!
– И что-то никто из них за мной пьяный не бегает! – рявкает Сашка, сжимая кулаки, – Как думаешь почему? Может потому, что я как раз знаю разницу между вежливой улыбкой и улыбкой «трахни меня – я только для вида сопротивляюсь» ?!
– А может потому, что у женщин просто не принято за кем-то бегать? – выгибаю бровь, чувствуя, как меня начинает покачивать от гнева.
– Ты слишком высокого мнения о женщинах.
– А ты нет?!
Открывает было рот, чтобы ответить, но проглатывает слова. Стоим друг напротив друга, раздувая ноздри, у Сашки глаза лихорадочно горят, и у меня наверно не лучше…Вижу, как по его щеках прокатываются желваки.
–Лиз…– тянет на шумном выдохе, – Я всего лишь хочу донести до тебя, что не надо пытаться вызвать мою ревность. Не играй со мной в это пожалуйста. НЕ играй. Я в свою очередь обещаю тебе, что постараюсь ни малейшего повода тебе не давать. Мы по-другому не сможем быть вместе, понимаешь? Без вариантов. Только доверять. Но оно, это доверие, должно на что-то опираться, да? Если буду знать, что ты в любой непонятной ситуации, при любой ссоре способна пойти и хвостом начать крутить, то как мне верить тебе, а? Сейчас мы вместе, хорошо. Поругались, потрахались, все отлично. А когда расстанемся? Как? Я после сессии уеду сюда, ты останешься в Москве, и что мне делать? Бояться слово тебе поперек сказать, чтобы не думать потом ночами, где ты и с кем ты? Так что ли? И долго мы так выдержим, скажи?
Пока я слушаю Сашку, меня столько эмоций разом одолевает. И обидно, и нервно, и радостно, что он о нашем будущем говорит. Не выдуманном для кого-то, фейковом, а настоящем, где есть слово «мы».
– Саш, мне сложно. Я, оказывается, очень ревнива, – признаюсь, всхлипывая. Делаю два торопливых шага, покрывая расстояние, разделяющее нас, и прячу горящее лицо на его груди, – Вокруг тебя столько девушек, столько…
– А вокруг тебя парней, и я тоже ревнивый. Но если ты пообещаешь, я поверю, – шепчет мне в макушку, прижимая к себе.
Обнимаю его за талию и прикрываю полами своей куртки. Он в одной футболке стоит, и все равно такой горячий. Внутри клубятся поднятые из самой глубины эмоции. Я чувствую их, пропитываюсь ими, они просятся наружу, щекочут язык.
– Мне казалось, тебе по большому счету все равно… – признаюсь тихо, жмурясь, так как в шоке от самой себя, что это говорю, – Просто…знаешь, у меня такое чувство было, что я тебя заставляю, а ты только соглашаешься, от нечего делать идешь на поводу…Я подошла знакомиться, я оказалась в твоей квартире, я ляпнула про женитьбу эту дурацкую, и призналась первая тоже я…
– Лиз! Что за глупости?! – Сашка хватает меня за плечи и отстраняет от себя, чтобы заглянуть в лицо. У него в этот момент такой изумленный взгляд, что это только еще больше меня расшатывает, – Неужели ты…
– Подожди, дай договорить, – тороплюсь, перебиваю его. Раз уж начала говорить – надо сказать.
– Ведь все действительно так! Когда ты думал, что я с Арсом, ты и не лез особо ко мне. Ну есть и есть… Не добивался…
– Лиза, – теперь уже Сашка перебивает меня, – Ты была чужой девушкой, ездила ночевать к своему идеальному парню, выглядела всем довольной и в любой ситуации демонстративно выбирала не меня. Добиваться девушку, у которой есть отношения, зная, что уедешь через неделю, а ей просто испортишь жизнь? Нет, я конечно мог бы поведать Сене, что ты не такая уж верная пай девочка, как он думает, но это был бы какой-то стремный поступок, не находишь?
– Я- я –я…– открываю и закрываю рот, переваривая его слова.
Сашка начинает улыбаться. Хватает меня ладонями за щеки, так что губы становятся как у уточки и, наклонившись, смачно целует.
– Ты реально думаешь, что я бы с любой девушкой просто так поехал к ее семье, забив на родных и работу, и начал бы строить из себя жениха?
– Эм-м-м, – тяну, краснея. Похоже, слова у меня кончились.
– Лиза, – добивает меня Саша, – Я люблю тебя. Перестань варить в голове всякую чушь.
– Л-ладно, – наконец выдавливаю из себя что-то вразумительное, – Хорошо, да.
Хмыкает довольно, целует меня. Закрывая глаза, повисаю на Сашкиной шее. На заднем фоне вся улица взрывается счастливыми криками и шумом петард. Похоже, наступил Новый год.
– Ребят! Давайте! С Новым годом!
Какие-то совершенно незнакомые люди подходят к нам, протягивают до краев наполненные пластиковые бокалы с шампанским, мне в руку улыбающаяся девушка сует мандаринку. Я беру, улыбнувшись в ответ, нюхаю кожуру оранжевого шарика в моей ладони и блаженно жмурюсь, пропитываясь моментом до краев.
– С Новым годом! С Новым годом! С Новым годом!
Все орут. Начинают грохать салюты. Огненные цветы разных форм и размеров взрываются в небе. Из колонок, вынесенных на улицу, несется обязательная " Новый год к нам мчится, скоро всё случится…", и Сашка вальяжно обнимает меня, положив свою тяжелую руку мне на плечи. Смотрим друг на друга, чокаемся. Пузырьки шампанского щекочут язык.
Саша залпом допивает свой бокал, наклоняется и целует меня, толкая язык в рот. Вкус шампанского становится острее. Ноги подгибаются, сердце горячо бьется, срываясь вскачь. Я знаю, куда он меня сейчас уведет, и от этого внизу тягуче скручивает живот. У меня наверно еще слишком мало опыта, и поэтому каждый раз для меня почти как первый. Прямо перед нервничаю и хочу, хочу и нервничаю.
– Пойдем, – у него чуть меняется тембр голоса, становясь ниже.
Дымный взгляд блуждает по моему заалевшему лицу. Облизываю губы, киваю. Сашка крепко сжимает мою ладошку, ведет внутрь "Короны". Проталкиваемся сквозь беснующуюся в баре толпу, под ногами шуршит ковер из конфетти, кто-то то и дело порывается нас с Сашкой обнять, из-за музыки вообще ничего не слышно. Выходим через хозблок в коридор, тут же попадая в относительную тишину. Звуки из бара здесь приглушенные, лишь от басов вибрируют стены. Сашка сжимает мою ладонь крепче, ведет по коридору к своему номеру. Жду, затаив дыхание, пока откроет дверь магнитным ключом, пока заведет меня в комнату.
Свет так и не включает. Слышу его ускоряющееся дыхание. Сама хватаю воздух в такт. От поцелуя в темноте голова кругом. Горячо, глубоко, влажно…Я плыву от ощущения его языка у меня во рту. С трудом перебираю слабеющими ногами, пока Сашка, наступая, подталкивает меня к кровати.
Безвольно задираю руки вверх, когда снимает с меня кроп-топ. Отщелкивает застежку бюстгальтера, тут же сминает в ладонях грудь. Жадно дышим друг другу в губы, обнимаясь и крепко- крепко прижимаясь друг другу. Кожа горит. Тяну его футболку наверх – потребность обнять его голое тело съедает меня изнутри.
Музыка из бара сюда еле долетает. Она как шепот, как мысли в твоей голове.
Ты стоишь вся без белья, а я все равно
Смотрю лишь в глаза, смотрю лишь в глаза Все равно
Смотрю лишь в глаза, смотрю лишь в глаза Все равно
Смотрю лишь в глаза, смотрю лишь в глаза Все равно
Икры упираются в кровать. Сашка влажно целует мою шею, рисуя восьмерки языком, спускается ниже, лихорадочно трогая мое тело вслед за губами. Гладит, сжимает. Провожу пальцами по его волосам, обнимаю за голову, веки тяжелеют, глаза закрываются.
Дорожка из его поцелуев на моем подрагивающем животе. Ощущение, как мужские руки стягивают по моим ногам плотно прилегающие леггинсы и трусики. Кожу холодит воздух и одновременно распаляет внутренний нарастающий жар. Мурашки по всему телу, когда целует лобок. Тихий жалобный выдох. Я сейчас улечу.
Мягко падаю спиной на постель. Его голова между моих разведенных ног. Там очень мокро и нестерпимо горячо. Хватаюсь за Сашкин хвостик на макушке. Тело выгибается в напряженных судорогах нарастающего удовольствия. Он глубоко целует меня там, положив руку мне на живот и придерживая для себя.
На мне миллион левых глаз, но чище твоих глаз нет Я забыл как мерзнуть зимой, ведь они греют как по весне Они темные как закат да, но в них я вижу рассвет
В них я вижу рассвет
Улавливаю слова песни краем сознания. Запрокидываю голову. Поплывший взгляд фокусируется на приоткрытых тяжелых шторах. Сквозь зазор я вижу белоснежные пики гор, черное небо и огненные распускающиеся цветы салютов в вышине. Мой лучший Новый год.
Трель телефонного звонка невероятно бесит. Стону, жмурясь и пряча лицо на Сашкиной груди. Его ребра под моей щекой поднимаются и опадают.
– Ну кто там еще…– хрипло ворчит, потирая лицо.
Обнимаю его крепче, молча приказывая не смотреть на экран мобильного. Забить. Не слушается, тянется за своим гаджетом, переворачиваясь на живот и ускользая из моих объятий. Просыпаюсь. Солнце за окном слепит так, что перед глазами плывут зеленые круги. Уже точно середина дня. Первое утро наступившего года мы благополучно проспали. Я приподнимаюсь на локте, наблюдая за тем, как Сашка хмурится, смотря на экран, а затем принимает вызов, снова перекатываясь на спину.
– Да, Олег.
Голос Сашки бархатно вибрирует спросонья, горячо резонируя у меня внизу живота.
– Что? Не понял ничего, – Саша трет лицо правой ладонью, а левой нащупывает мою голую грудь и рассеянно сжимает. Фыркнув, бью его по руке, он в ответ лупит по моей и щипает за сосок. Взвизгнув, начинаю лупить сильнее, подгребает под себя, придушивая локтевым сгибом. Возимся.
– Что…Прослушал…Блять…– его дыхание тяжелое и полно сдерживаемого смеха.
Смотрит сурово и показывает мне, чтобы замерла. Слушаюсь. Затихаю, зачарованно глядя в его серые глаза, которые сейчас так близко.
Сашка – сволочь, потому что, слушая, что ему повторяет в трубку Олег, он пользуется моментом и демонстративно снова сжимает мою грудь.
Победил. Не могу злиться. Я в принципе окончательно побеждена. Признавая этот факт, тянусь к нему и нежно целую в уголок рта.
– К Лизе? Кто? – в это время удивленно переспрашивает Лютик.
Я мгновенно напрягаюсь. Что там про меня?
– Ну ты хоть намекни, – Сашка хмурит брови, садясь на постели и отпуская меня, – Ладно, сейчас подойдем.
Кладет трубку, переводит на меня ставший напряженным взгляд.
– Кисуль, Олег говорит, там к тебе гости, в лобби сидят. Правда, не говорит кто. Но пообещал, что это "охренительный сюрприз", правда каким-то загробным тоном…
– Да? Бред какой-то… Что? Даже не намекнул?
Тело окатывает липкой тревогой. Ну что там еще?!
– Нет, если не считать "охренительный сюрприз" намеком, – Сашка, отталкиваясь от матраса, встает с кровати.
Мой взгляд намертво прикипает к его голой заднице. Нагло пялюсь, пока он, хмурясь, оглядывается в поисках закинутых непонятно куда боксеров.
– Кис, вставай! – поторапливает.
– А, да.
Пока иду с Сашкой по коридору, слабые ноги подкашиваются. Потому что мне страшновато узнавать, что там за «охренительный сюрприз» и потому, что мышцы внутренней стороны бедер ноют от пережитого ночью перенапряжения. Я вся какая-то ватная и насквозь пропахшая Сашей. Мне кажется, от меня сексом несет за километр – в душе я пока не была. И это еще один повод переживать по поводу непонятного "сюрприза".
Делать последний шаг из коридора в холл, где находится ресепшн и маленькое лобби, особенно нервно. Я медлю и Сашка берет меня за руку, ведя за собой. Яркое солнце на миг ослепляет после полумрака. Часто моргаю в попытке разглядеть трех человек сидящих за маленьким круглым столиком у окна рядом с украшенной пышной елкой. Бледный Олег, Сашкин друг и партнер, и…
Покачиваюсь от шока, чувствуя, как медленно отвисает челюсть. Сашка крепче сжимает мою моментально повлажневшую ладонь.
– Здравствуйте, – первым оживает.
– Ну привет, – басит папа, потирая черную с проседью короткую бороду.
– Мам, пап…Вы?!!! – пищу наконец я.
– Ну конечно мы, – улыбается мама, вставая и направляясь ко мне, – Решили вот приехать – сюрприз сделать. Какой Новый год без тебя.
– Лично поздравить, так сказать, – хмуро вставляет отец, переводя тяжелый взгляд то на Лютика, то на меня.
– Охренительный сюрприз, да, – бормочет Саша глухо, отпуская мою ладонь, чтобы маме было удобней меня обнять.
Рассаживаемся все за маленьким круглым столиком.
– Какого хрена ты не сказал? – шипит на Сашку Олег тихо – тихо, стоит тому опуститься на стул рядом с ним, – Как ты вообще…?
Сашка вместо ответа дергает бровями, стрельнув взглядом в моего отца. Что, наверно, можно перевести как «заткнись». Олег и затыкается, обрывая себя на полуслове и кашляя в кулак. Поворачивается к папе.
– Тигран Рустамович, я теперь наверно пойду? Не нужен больше? – интересуется дрогнувшим голосом. Вытирая испарину со лба. И уже было привстает со стула, но тут же плюхается обратно под тяжелым взглядом отца.
– Сиди пока, Прокопенко.
– Л-ладно…– Олег кивает, бросает на Сашку обвиняющий взгляд и с преувеличенным интересом начинается рассматривать салфетницу в центре стола.
Молчим. Воздух стремительно сгущается так, будто его спрессовали. Переглядываемся.
– Как вы тут оказались? Удивительно…– пищу через пару чугунных по ощущению секунд.
– На самолете прилетели, дочь, – отрезает отец, – Утренним рейсом.
И больше ничего не добавив, кивает на Сашкину руку со свежими сбитыми костяшками, которой он нервно постукивает по краешку стола.
– Драться любишь, Александр?
– Я? – Сашка даже не сразу понимает, о чем он, пока не переводит взгляд на содранную кожу на пальцах, – А, нет…Это вчера просто…В баре там один перепил. Пришлось…выводить.
Встречаются глазами. Не мигают. Мне охота провалиться под стол. Еще и потому, что у Сашки вид такой…заспанный и домашний – очевидно, что он только что встал. Со мной. И я буквально вижу, как это триггерит моего отца.
– Хорошая у вас тут атмосфера, ничего не скажешь, – тянет папа.
– Новый год, – отрезает Лютик, упрямо поджимая губы, – Обычно не так.
Папа на это пренебрежительно фыркает и обводит скептическим взглядом маленький ничем не примечательный холл.
–Тигран…– хмурится мать, кладя ладонь на его руку, но не успевает ничего добавить, потому что у отца в этот момент звонит телефон.
Он выуживает его из кармана пальто, с секунду хмуро смотрит на экран и встает со стула.
– Секунду, – бросает нам всем, отходя к окну, – Да, слушаю…
Невольно выдыхаем. Переглядываемся уже спокойней и тут же начинаемся шушукаться кто с кем.
– Мам, вы как тут вообще? – склоняюсь к матери поближе.
– Да вот, ты же знаешь отца. Вспылит, потом мучается. Все Новый год места себе не находил. Мы с ним поговорили…Я посмотрела, рейс есть в шесть утра, и вот прямо с застолья такси заказали и поехали. Ты не переживай, мы ненадолго. Можем сегодня ночью улететь, можем завтра. Он вообще извиниться хочет. Ты уж ему помоги. Ты же знаешь – это не папина сильная сторона, – крепко сжимает мою ладонь в своей.
–Мам, да конечно! Я просто в шоке! Оставайтесь до завтра, думаю, номер найдем, да, Саш?
Тормошу Лютика за плечо, привлекая к себе его внимание, но тому не до меня – его в этот момент прессует паникующий Олег.
– Ты прикалываешься что ли? Лиза – дочь Керефова?! – шепотом орет на Сашку Прокопенко, – Ты в своем уме!
– Блин, я не знал! Тише! – шипит на него Лютик в ответ, косясь то нас с мамой, то на расхаживающего по холлу отца.
– Что ты не знал?! Что трахаешь дочку человека, у которого мы денег просим?! Ты больной?! – но Олега несет. У него даже подбородок начинает дрожать, – Нам конец!
– Заткнись! – рявкает шепотом на него Сашка, раздраженно тря лоб и выразительно кивая в сторону моей мамы, которая, конечно же, прекрасно их слышит, – Я реально не знал. А теперь поздно уже истерить, понял?
– Козел ты, – шипит Олег обреченно, сползая на стуле.
Сашке на это нечего сказать, и он молчит. Только хмуро наблюдает, как, сбросив вызов, к нам возвращается мой отец.
Папа скрещивает переплетает пальцы в замок, положив руки на стол, и, вперев в Лютика разбирающий на запчасти взгляд, вкрадчиво интересуется.
– Правда не знал?
– Правда, – сжимает челюсти, выдерживая папин взгляд, и добавляет, – Мне бы и в голову не пришло, что я встречу дочку учредителя «ЗРК групп» у себя в квартире, где даже мебели толком нет.
Молчат опять, пялясь в упор друг на друга. И папа хмыкает устало, оглаживая бороду.
– Да, Лизка у меня с причудами. Тут соглашусь.
У Сашки на это губы дергаются в нервной улыбке, и он опускает глаза.
– Ладно, – вздыхает папа, – Не ссыте, парни. С добром приехали. Новый год отмечать. Так что давайте по работе все вопросы снимем. Я в курсе, что Хайретдинов с вами договор о намерениях уже подписал. Пока вот летел сюда, документы ваши просматривал. Сейчас походил, еще раз посмотрел участок за базой, который выкупаем…Идея с организацией детского тренировочного склона хорошая. Расположен вы удачно, да… И на расширение гостиницы у Милованова денег выбили. Хотя я не очень люблю его, но…
Ребята перестают дышать, ловы каждое слово отца. У Олега даже испарина на лбу снова выступает. Сашка как обычно отличается розовеющими ушами.
– За семейными центрами будущее, – запальчиво вставляет Олег, подаваясь к моему отцу. Глаза его загораются, – Здесь, на Домбае, вообще не очень с такого класса гостиницами, потому что летом они не вывозят. Мы тоже не вывезем пятизвездочный отель, но вот полноценный комплекс с упором на занятость детей – легко.
– Да, я смотрел презентацию вашу, только там твой друг вещал, а не ты, Прокопенко, – папа переводит на Сашку хитро сверкнувший взгляд.
– Так а что тут говорить. Люди с детьми всегда платят больше, – смущается Саша немного от такого пристального внимания, – Подозреваю, вы прекрасно знаете это без меня. И еще больше готовы отдать, лишь бы этих детей качественно кто-то занял.
– Я-то знаю. А тебе откуда про детей знать, Александр? – фыркает снисходительно отец, – Сам еще…
Не продолжает, криво улыбнувшись. Но уже как-то беззлобно. И в этот момент мне хочется папочку расцеловать. Смиряется прямо на глазах. Ради меня. Я правда ценю, пап!
– Ладно, – не дожидаясь ответа, отец хлопает себя по коленям, – В общем проект остается. В рентабельность его я верю. И заодно поверю, что про Лизку не знал. Но! Ничего не меняется. Поблажек не будет. Не надейтесь даже, это ясно?
– Спасибо! – хором счастливо выдыхают ребята.
Отец, хмыкнув, кивает.
– Все, Олег, можешь идти. Нам теперь семейные дела надо перетереть.
Папа еще договорить не успевает, как Прокопенко уже подскакивает со стула, чуть его не уронив.
– Спасибо, не буду вам мешать! – ретируется за секунду.
Сашка с легкой тоской смотрит ему вслед. Видимо тоже не прочь сбежать. Я его понимаю, да…
– Значит так, дети, – начинает мой отец, снова забирая себе все Сашкино внимание, – В общем, самый главный у меня один вопрос. Остальное ждет.
Достает пачку сигарет из кармана и начинает нервно постукивать ей по столу.
– Я так и не понял, – вкрадчиво продолжает, смотря только на Лютика, хотя и обращаясь к нам обоим, – Что вы там про свадьбу в мае лепетали, взаправду или нет, но мое мнение однозначное – надо подождать. Лизе еще учиться, тебе тоже будет чем заняться в ближайшее время. Да и куда ты мою дочь приведешь, а? На турбазу эту жить? С вот этими твоими клиентами?!
Выразительно кивает на сбитые Сашкины костяшки папа и продолжает, сурово сдвигая на переносице брови.
– Моя дочь так жить не должна!
– Пап, здесь хорошо! – искренне возмущаюсь я, перехватывая под столом Сашкину руку.
– Молчи, – рыкает на меня отец тихо.
Затыкаюсь. Папа продолжает давить Сашку своими аргументами.
– Вот отстроите семейный комплекс, у Лизы диплом будет как раз через пару лет. И, если не разбежитесь к тому времени, что вполне может быть, женитесь на здоровье. Я буду только «за». Возражения?
Переглядываемся с Сашкой в попытке удержать рвущиеся наружу улыбки. Но нас выдают сияющие глаза. Даже оправдываться и врать не пришлось. Это ведь итак практически наши планы.
– Никаких возражений, вы все правильно говорите, – кивает Саша отцу, состроив серьезную мину.
– Ну и отлично, – расслабленно откидывается на спинку стула отец, – Так, мне покурить выйти надо. Номер же нам выделишь с женой? Я что-то уже старый стал, чтобы сутки не спать. Глаза так и закрываются. Хочется отдохнуть.
– Да, конечно, у нас есть резервный, – Сашка тут же встает, – А вечером тогда пойдем к моей матери с отчимом в гости. Я ее сейчас предупрежу.
– Добро, – кивает папа, выбивая из пачки сигарету.