Глава 2

Утром лордик поднялся вместе со мной. Сел на выбранное еще вчера место и смотрел, как я готовлю.

Такое пристальное внимание стало напрягать. Из рук валилось все. Я забыла даже давно зазубренные пропорции микстуры от кашля! Дерек, не отрываясь, следил за каждым моим действием. В который раз уронив ложечку для смешивания зелья, я сняла с огня котелок и солдатом на параде устремилась к ведрам. Все с той же готовностью схватил коромысло и оба ведра и едва удержала в себе проклятья. Дерек стоял рядом и с невинным видом протягивал руку.

— Помочь, — выдал он, схватив коромысло.

— А ты воротом-то пользоваться умеешь? — буркнула я, на самом деле с облегчением отпуская свою ношу. Не люблю зиму.

— Река? — уточнил мужчина.

— Колодец! — я тут же засомневалась, что поступила правильно. Не хватало еще, чтобы этот блаародный утоп, перепутав местные источники.

Но тот понятливо кивнул и, накинув на плечи дорогущую бекешу, вышел. Я тут же бросилась к окну, стараясь рассмотреть, как этот лордик работать будет. Но окошко запотело, к тому же колодец был плохо виден из окна, так что ничего мне не обломилось.

Вернулся Дерек быстро, осторожно составил ведра на лавку и даже ни капли не пролил. Коромысло заняло свой угол, а я с подозрением оглядывала долговязую фигуру.

Сухой! Даже сапоги красивенькие не замочил. И рукава сухие.

— Так, — выдала я задумчиво. Мысли уже работали в правильном направлении. — Руками значит, умеешь. Хо-ро-шо.

И я метнулась в сени, втащила в дом тяжелый ящик с молотком и гвоздями и на двух трясущихся руках протянула это добро Дереку. Тот удивленно вскинул брови, но ношу мою взял. Осмотрел хмуро. Достал четырехгранный, ржавый гвоздь и с непониманием уставился вновь на меня.

— Идем, — велела я и повела доставшееся мне счастье по дому кругом.

К вечеру починено было все, что в том нуждалось… ну почти. Полка перестала угрожающе крениться, лавка шататься, в шкафу на место вернулись отвалившиеся давно полки. Под потолком ровным рядочком торчали шляпки гвоздей, давно хотела так сделать. А то травы к балкам приходилось подвешивать, а после цеплять висящие веники головой.

Уставший Дерек сидел за столом и ужинал, а я облокотилась на столешницу напротив и с умилением следила за этим действом. Не знаю, где делают таких лордов, но, пожалуй, я бы его и до весны подержала. А лучше до лета, он бы мне огородик вскопал, а то у самой ни сил, ни желания после весеннего скачка заболеваний не остается. Забор бы подправил, а то ведь скоро совсем развалиться. У меня уже калитки через каждые три шага есть. Сквозные. А осенью пусть опять в гости заглядывает. Там дрова нужны, огородик убрать, дом к зиме подготовить.

Из расчетливых раздумий меня вырвали грубо и неприятно. Дерек враз посерьезнел и, развернувшись, прильнул к окну.

— Гость.

— Да? — изумилась, еще не совсем вернувшись в реальность. — Твой?

Дерек недоуменно обернулся и мотнул головой.

— Твой.

И уселся обратно, чтобы тут же приняться вымакивать остатки подливки из тарелки утренним хлебушком.

— Мой?

А в следующий миг в дом ворвался раскрасневшийся Матуш. Мальчишка быстро зыркнул по сторонам — меня он боялся — остановил его на Дереке. Округлил глаза и распахнул рот.

— Ну, чего раззявил, мышку ждешь? — недовольно выпрямилась я и уперла руки в бока. — Чего надо?

— Мамка послала, — шмыгнул тот носом, уставив коровьи глазки уже на меня, хотя они то и дело норовили вновь ускользнуть на более интересную персону. — Яшка, того, заболел. Кашлят и горит.

— Вот же, — тут же растеряв весь боевой запал, охнула я. Бросилась собирать сумку, велев: — Беги домой, скажи, сейчас приду.

Дверь ляпнула, пустив в дом очередную порцию морозного воздуха. В сенях всегда было жутко холодно.

— Дерек, я сейчас… а ты куда?

Я вынырнула из-за ширмы, накручивая на себя уже теплый платок, и удивленно застыла. Лорд в полном обмундировании уже стоял у двери.

— Вести. Ночь.

— Не ночь, а вечер, — буркнула я, но, подумав, настаивать не стала. Зимой темнело рано. А в этой темноте бродили звери, даже по деревне. Только неделю назад пришлось одного зашивать. Вышел до ветру, а там волк. Хорошо, дома брат был, в гости приехал с соседней деревеньки. Отбили. — Ладно. А… у тебя сабелька есть?

Дерек расплылся в широкой улыбке и откинул полу бекеши, продемонстрировав пистолет и длиннющий кинжал. Забавно и когда успел прицепить, ведь без них по дому ходил. Или это я раззява?

Мороз не просто щипал за нос и щеки, он грыз, пытаясь выдрать кусок побольше. К тому же поднялся ветер, видно будет пурга. Из-за туч темнота и правда была совсем уж ночная. Не видно даже забора. Пришлось зажигать светлячок. Крохотный и чахоточный, он мерцал затухающей свечой и едва удерживался на месте. Дерек скептически посмотрел на мое творение, потом на меня и тяжело вздохнув, первым пошел вперед, к деревне.

— Подумаешь, цаца. Не нравится ему, — бурчала я под нос, стараясь поглубже спрятать нос в воротник. — Нашел мага, я лекарь! Не нравится — сам бы сделал!

Дерек резко обернулся, окинул меня каким-то нечитаемым, тяжелым взглядом, и без предупреждения вырвал из руки сумку, вновь отвернулся и побрел на горящие вдали огни.

Я удивленно хлопнула оледеневшими ресницами и только плечами пожала. К счастью, никакие волки нам не встретились. Прочая живность тоже предпочитала сидеть по норкам, так что дошли мы без приключений. А стоило войти в бедненькую, но добротную хатку, я уже ничего не замечала. Бросилась мимо причитающей немолодой женщины вглубь дома, к лавке у печи. Ясе было шесть лет. Обычно живая и любопытная девчушка сейчас напоминала ледяную статую. Белая и полупрозрачная. Но в отличие ото льда, обжигала руки жаром. Пока скидывала перчатку и тулуп, зло выговаривала ее матери.

— Почему меня сразу не позвала? — рыкнула, устав от невнятного блеяния женщины.

— Думала пройдет, — шепнула та, сжав руки у груди.

А я едва не сплюнула на пол. Меня словно помоями окатили. Ложь окутала иллюзорной вонью, заскрипела на зубах, поселила горечь во рту.

Я ничего не сказала. И так понимала, меня здесь боятся и не любят, кому охота свое вранье выпячивать. А не врать люди не умеют. Не получается у них. Но причем здесь дите, понять мне было не дано. Ведь совсем болезнь запустили.

— Сколько он так? — кивнула я на ребенка и присела рядом с лавкой.

— Так вчера…

— Не ври! — рявкнула я, едва удерживаясь от грубости.

— Четвертый день, — всхлипнула баба.

— Дура! — все же не сдержалась я и кинула быстрый взгляд на Дерека. Отчего-то не хотелось, чтобы он мою ругань слышал, и едва не раззявила рот, как Матуш недавно. Мужчина так и стоял у двери, вытянувшись в гордую статую. Холодную, каменную статую с таким высокомерным выражением лица, что даже мне неуютно было.

— Воды дай, горячей, — отвернувшись, попросила я уже почти мирно. — Вид милого лордика ставшего страшным стражем, остудил весь гнев.

Быстро заварив травы-проводники, я заставила девочку их выпить и приступила к лечению. Приложила руки к ее вискам, потянулась силой, отыскивая проводники внутри.

Магом я была слабым, сил едва хватало, чтобы с курса на курс переползать. Зато травником была отменным. А уж совмещая то и другое, могла спорить с магическими лекарями.

Травы отозвались привычно. Притянули силы и позволили почти без помех путешествовать по телу. Очаг черной кляксой располагался в левом легком, рядом рассыпались более мелкие, но такие же мерзко-темные вторичные очаги. Мелкие воспаления исчезли быстро, а вот крупное поддавалась плохо. Слишком много времени прошло. Несколько раз мне пришлось помогать себе настойками. Одну дали выпить ребенку. Вторую мне.

Причем, когда я достала первую, очнулся от своего странного состояния Дерек. Подошел быстро и сам помог мне откупорить бутылек и напоить ребенка. Вторую, для меня, он достал уже сам. Сам же и налил в кружку с водой и, пока я все еще тягалась с болезнью, помог выпить.

Наконец я победила. Оторвала руки от головы ребенка, все еще влажной от пота, но уже не горячей, и сжалась, пытаясь отдышаться и унять дрожь от потери сил. Дерек погладил по голове, а стоило мне зашевелиться, помог встать. С неприязнью я вручила матери пузырек с каплями, быстро проговорила, как их давать, и позволила Дереку одеть себя и вывести на мороз. Но на этот раз касание зимы не казались неприятными. Наоборот, после длительного сражения с жаром и воспалением холод показался неожиданно приятным и сладким.

Только продержалось это ощущение недолго. Уже через десяток шагов я поняла, что зима — это не про меня. И так уставшая и едва плетущаяся, я увязала в наметенном снеге и желала лишь одного, лечь и не вставать. Можно даже в сугробе. Дерек словно понял мое состояние. Замедлился, схватил за руку и так потянул к дому.