Глава 15. Психоаналитик.

Ася.

Меня нещадно трясёт. Тело покрывается испариной. Над верхней губой проступают капельки пота, а руки дрожат так, что я не могу вытащить из сумочки телефон, который вот уже в второй раз напоминает о себе навязчивым рингтоном, пока я бреду куда глаза глядят, потеряв счёт времени. Как я оказываюсь на подземной парковке, толком не понимаю. Выйдя из лифта, ноги сами несли меня сюда.

Всё повторяется снова. Почему? За что мне это? Боль и предательство любимых людей настолько сильно срослись со мной, что я уже не верю в иную жизнь. Кого бы я не встретила на своём пути, кого бы не полюбила — меня ждёт сплошное разочарование.

Кусаю до боли кулак, чтобы не закричать, потому что зайти и посмотреть обоим в глаза мне банально не хватило смелости. Да и сердце не выдержало бы очередного удара. Если только можно было бы забыть, как страшный сон, я бы забыла...

Телефон снова надрывается мелодией, той, что я поставила на Дмитрия.

Чего он хочет сейчас?

Возможно, его уже предупредили, что я приходила. Хотя вряд ли. Он ведь настолько был занят "деловой" встречей, что не позволил бы секретарю тревожить себя каким-то докладом. Она даже из приёмной ушла, как истинная помощница своего босса. Вот только дверь забыла закрыть на ключ.

Не выдерживаю. Тянусь к девайсу, сама не знаю для чего. Извинений явно не последует... Может быть для того, чтобы поставить точку на наших с ним отношениях.

— Слушаю... — спокойно выдавить из себя слово не получается.

Голос слегка хрипит и дрожит. Внизу живота неприятно скручивает. Между тем в телефоне раздаётся его глубокий баритон и парализует меня мгновенно.

— Привет, Настюш! Мы не сможем с тобой увидеться в обед. Пришлось перенести одну из встреч на это время. Я постараюсь вырваться пораньше. Что-то случилось? Что у тебя с голосом?

Каждый мой вдох сопровождается острым уколом в груди. Не могу выносить эту моральную давку. Хочется отключиться и швырнуть телефоном в ближайший бетонный столб. Ведёт себя так, будто ничего и не было вовсе.

— Всё хорошо. Я просто захлебнулась водой, — зачем-то вру, едва удерживаясь на ногах. Язык не поворачивается грубить. Опираюсь спиной о бетонную стену и спускаюсь по ней вниз, присаживаясь на пол.

Слабая, бесхарактерная, жалкая, наивная дурочка...

Впервые не хочу разговаривать, но всё ещё жду, что он первым отключится.

— Дмитрий Александрович, Ваша подпись нужна, — раздаётся женский голос на фоне стука каблуков и его дыхания.

Закрываю глаза. Слёзы катятся без остановки, обжигая чувствительную кожу лица, словно кислотой.

— Давайте документ, Соня, — отвечает ей ровным тоном и следом переходит на мягкий, бархатный, выворачивая душу наизнанку и заставляя сердце обливаться кровью: — Ася, мне нужно бежать. Увидимся позже. Целую тебя.

— Беги... — выдыхаю, первой сбрасывая звонок.

Беги к ней. У вас все выходные впереди распланированы. А я буду думать, как мне жить с этим дальше. Думать и умирать по чуть-чуть.

— Черт бы вас побрал!!!

Собрав в себе последние силы, кричу, швыряя в ярости мобильный в противоположную стену. Осколки битого пластика осыпаются градом на пол.

Полегчало, хоть и совсем немного. Всего на пару секунд. В следующий момент я начинаю злиться, рыдать, и смеяться истерическим смехом, не в силах контролировать вспышки эмоций. Голову затапливает шумом. Едва различаю нарастающий гул мотора. Резкий визг колёс, вдавивших остатки телефона в бетонный пол, врезается в виски вместе с острой болью. Автомобиль порывисто сдаёт назад и останавливается напротив, вынуждая сердце увеличить скорость.

— Твою мать... — недовольное мужское рычание нарушает моё уединение...

* * *

Не глуша мотор, мужчина проворно выходит из машины. Его высокую, широкоплечую фигуру и волевое лицо с проницательными янтарными глазами и острыми, потемневшими от щетины скулами, невозможно не узнать.

«Только ценителя женского белья здесь не хватало...» — решаю про себя.

Всхлипнув и закусив губу, поджимаю колени, обхватываю их руками и опускаю на них свой лоб, прячась не только от него, но и от всего мира...

Двумя широкими шагами он пересекает расстояние между нами, останавливается рядом и опускается на корточки передо мной, кладёт тёплую ладонь на моё плечо. Я вздрагиваю. Мужчина замечает мою реакцию и сжимает легонько на мне свои пальцы, врываясь в моё сознание негромким ровным голосом:

— Подняться сама сможешь?

Тяжёлый воздух парковки смешивается со свежим ароматом приятного мужского парфюма. Делаю глубокий вдох, чтобы хоть немного разбавить тошнотворный запах резины и масла, который уже начал заполнять лёгкие.

— Я не вызывала помощь быстрого реагирования, — поднимаю на него решительный взгляд и замечаю, как лукавые глаза прищуриваются в ответ на мой холодный тон. — Оставьте меня в покое. Не помню, чтобы мы переходили с Вами на «ты», — шмыгаю носом, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

Мужчина сдержанно выдерживает паузу и сверлит взглядом мои глаза, не переходя границу приличий, после чего кривит рот в лёгкой улыбке и выдаёт:

— А я, идиот, было подумал, что ты специально здесь расселась в белом шикарном платье. Ждала меня.

Он резко встаёт, наклоняется и, сохраняя невозмутимость, подхватывает меня на руки без особых усилий, как большую плюшевую игрушку.

— Какого черта Вы себе позволяете?! — визгливо возмущаюсь, хватаясь руками за его крепкую шею, чтобы сохранить равновесие.

Игнорируя мои протесты, ценитель прекрасного срывается с места и несёт меня к машине, тесно прижимая к своему горячему мускулистому телу, обтянутому белоснежной рубашкой и синей жилеткой.

Учуяв неладное, начинаю вырываться из объятий его сильных рук, безрезультатно колотя по каменным мышцам плеча сжатыми кулачками.

— Не урони меня! Отпусти сейчас же!

Мужская наглость начинает выбешивать. После всего, что я пережила, уже не знаю — бояться мне или радоваться такому непредсказуемому случаю. Рожа у этого мерзавца добрая, на первый взгляд не несёт в себе никакой опасности.

Обогнув свою двухместную навороченную тачку сзади, он останавливается напротив пассажирской двери.

— Логику женщин мне не понять, — хмурится, приводя меня в лёгкую растерянность. — Отпустить или не уронить? Может определишься наконец?

— Поставь меня на пол, нахал! — отсекаю его иронию, сбавляя обороты схлынувшей ярости.

Улыбаясь краешками губ, он слегка приподнимает одну бровь, будто в недоумении, и в этом самом, казалось бы, таком простом движении раскрывается вся мужская притягательность, пленяющая и обезоруживающая. Хоть бери да рисуй с него портрет, приравнивая к лику святого.

— Расслабься, детка, — звучит как просьба.

Его мягкий, бархатный голос действует успокаивающе. За эти пару минут нашей необычной стычки я забываю о главной боли, но стоит мне представить лицо Димы перед собой, и она снова принимается стучаться непрошеной гостьей в моё израненное сердце.

— Легко сказать, Павел, — называю его по имени, устанавливая между нами что-то наподобие «дружеского контакта». На большее ему незачем расчитывать.

— Трахаться мы с тобой не будем, — шокирует меня, словно читает мои мысли. — В ближайшее время, — добавляет. — Ты вызвала у меня интерес. И если женщина мне интересна не только в плане секса, то я не спешу раскладывать её на лопатки. Может, всё-таки выпьем чаю? Для тебя даже жилетку сниму. Расскажешь, что с тобой произошло? М?

И снова этот проникновенный, испытывающий взгляд не даёт возможности возмутиться. Открываю рот, и не найдя ответа, сразу же закрываю его, устало выдыхая носом воздух из легких.

— Для начала опусти меня на пол... И забудь, что ты видел вчера в бутике белья...

* * *

Для душевной беседы Павел выбирает ресторан по своим предпочтениям. Даже не спрашивает меня, а мне, в принципе, всё равно, где и с кем убить обеденное время. До вечера я обязана остыть. После отъезда Димы ещё успею нареветься в подушку и решить свою дальнейшую судьбу, не глядя в его околдовывающие глаза. К Рае сейчас возвращаться нет никакого желания, не хочу, чтобы Сашка видел мою боль, мои слёзы. Он нуждается в отце. Ребёнок не виноват, что у нас с Димой не складываются доверительные отношения. И я ума не приложу, как мы будем его делить, потому что быть вместе с Воронцовым — адски болезненный мазохизм. Мы просто-напросто высосем друг другу души, оставим внутри холодную пустоту. В этот раз мне нужно научиться жить без него, начать восстанавливать психику с помощью любимой работы, как я и делала раньше. Слезами горю не поможешь, я понимаю это, но душу настолько сильно жжёт обидой, словно кислотой, что хочется выплеснуть её из себя надрывным плачем, опустошить, обнулить свою память и начать пытаться жить заново, в первую очередь для Саши.

— Тебе здесь нравится? — Павел аккуратно вытаскивает меня из омута непроглядных мыслей, кладя свою тёплую и шершавую ладонь поверх моего кулачка, в котором зажат его фирменный платок. Большим пальцем он несколько раз мягко оглаживает косточку по кругу и останавливается.

Я не отдергиваю руку, не убираю её под столик, за которым мы сейчас сидим, потому что в эту минуту чувствую хоть какую-то поддержку со стороны. Глаза мужчины напротив изучающе разглядывают меня. В них поблёскивает обычный интерес без намёка на похоть, и это приятно радует, потому что мне не приходится смущаться и чувствовать себя неловко, как если бы он меня откровенно рассматривал, представляя в разнообразных позах для спаривания.

— Да. Здесь очень уютно, — повторно осматриваюсь вокруг. — Волшебное место.

Однажды мне доводилось бывать в этом месте, только в другом зале. Несколько лет тому назад. Атмосфера панорамного ресторана «Летучий Голландец» очень комфортная и приятная. Павел, выбирая «Веранду», будто знал, чего мне не хватает для умиротворения — зал на открытой воде с видом на Петропавловскую крепость и Эрмитаж. Впечатляющий дизайн с преобладающими светлыми тонами, вокруг одни жизнерадостные детали. Чего только нет на террасе: мягкие диванчики, небольшая деревянная мебель, плетённые столики, подвешенные декоративные клетки с цветами и музыкальные инструменты, обилие фиолетовых цветков душистой настурции и зелёного папоротника во всевозможных горшках и кадках, дополненных пением птиц, среди которых чувствуешь себя, как в райском саду. Особенно впечатляет пианино-фонтан. Даже голуби в клетке, воркующие под журчание воды, приятно радуют слух и глаз. Бриз освежает, а мерное покачивание на волнах едва ли не убаюкивает опустошенную меня. Прикрываю глаза, и набежавшие в одно мгновение слёзы скатываются по щекам, обжигая раздражённую кожу. Меня вновь накрывает горьким сожалением. Я вижу перед собой того, о ком пытаюсь не думать.

— Настя... — Павел мягко зовёт меня по имени.

По дороге в ресторан я хотела представиться Анной, но почему-то в самый последний момент передумала, почувствовав, что это лишнее. Поднимаю на него полный отчаяния взгляд и заставляю себя мило улыбнуться. Выходит неправдоподобно.

— Я в порядке. Прости, — отвечаю в замешательстве и чувствую, как его ладонь мягко сжимает мою руку. Другой рукой Павел дёргает ворот рубашки и расстёгивает несколько верхних пуговиц, делая глубокий вдох. На улице и вправду становится душно, словно перед грозой.

— Уверена? — его взгляд прищуривается. Несколько секунд смотрит пристально, словно в душу заглядывает, а затем протягивает свободную руку и стирает пальцами слёзы, вынуждая меня затаить дыхание. — Знаешь, в машине ты была немногословна. Хочешь поговорить до того как нам принесут наш заказ? Позже я предпочту, чтобы ты на время забыла обо всём и насладилась вкусом здешних блюд.

— Спасибо тебе, — поворачиваю руку под его ладонью и раскрываю свою ладонь. — Твой платок. Я его совсем испачкала, прости. Мне следовало бы заглянуть в уборную и привести себя в божеский вид, — смущённо опускаю глаза, прожигая ими кисти мужских рук.

Красивые, как у Димы. Я невольно сравниваю их, засматриваясь. Длинные пальцы, ухоженные ногти, сексуальный покров тёмных волосков и вздутые дорожки вен под загорелой кожей всегда будоражили моё воображение.

— Хватит извиняться, — тон мужчины на мгновение приобретает нотки недовольства, отвлекая от приятного занятия. — Платок оставь себе, — сжимает обратно мои пальцы в кулак вместе с кусочком шёлковой ткани и отстраняется, откидываясь на спинку кресла и закатывая до середины предплечья рукава рубашки. — Каждый раз, когда захочешь истерить, сжимай его в кулачке и вспоминай нашу встречу. По поводу твоего вида — ты прекрасна, несмотря на заплаканное лицо.

Наконец-таки Павел поддаётся соблазну, переводит взгляд на мои губы, задерживается на них чуть дольше положенного, затем скользит по вырезу декольте. Я замечаю, как дёргается его острый кадык. Глаза вспыхивают золотистыми искорками. Мужчина рвано втягивает воздух носом и переводит взгляд на наручные часы, а следом ловит мой растерянный взгляд с хлопающими ресничками.

— Значит, у нас есть красивая девушка и неудачная любовь, — не задаёт вопрос, а ставит перед фактом, вынуждая меня краснеть и ощущать в висках бушующий пульс.

* * *

— Можно и так сказать, — соглашаюсь, переводя взгляд на бутылку с водой, расположенную рядом с его мощной рукой. Он немного выше Дмитрия, чуточку шире в плечах и мускулистее.

Павел мгновенно определяет моё желание, наполняет бокал охлаждённой водой, при этом продолжает вести непринуждённый разговор:

— И, конечно же, мужчинам ты больше не доверяешь, — утверждает, испытывающе глядя на меня.

— Оно и не удивительно, — разочарованно хмыкаю я, отпивая немного жидкости.

— Да я понимаю, обжечься второй раз — это жестоко, — задумчиво хмурится. Замечаю напряжённую морщинку между бровей и отмечаю, что ему она очень идёт, но каким бы привлекательным он ни был — Павел не Дмитрий. — Судьба не балует тебя, Настя, но это же не значит, что из-за двух ошибок, допущенных тобой, на личной жизни нужно ставить крест.

— О какой личной жизни ты говоришь, Павел? Да, я ошиблась, я сама виновата в своём выборе и больше не хочу испытаний. С меня достаточно. Моё сердце не каменное, чтобы переносить удар за ударом. И я больше не позволю мужчинам измываться над ним. Я тебе говорю об этом, потому что сегодня мы расстанемся и я больше никогда тебя не увижу. Да и тебе это не нужно.

— Откуда ты можешь знать, что мне нужно?

Павел сверлит меня всё также сосредоточенно, и я не выдерживаю его напора, отвожу к речке глаза и пялюсь на мелкие бегущие волны, пытаясь выровнять дыхание.

— А я и не знаю, — я стараюсь держаться увереннее. — Это всего лишь моё предположение.

— Насть, мне было достаточно одного взгляда, чтобы зависнуть...

Его голос звучит хрипло и проникновенно. Я кусаю нервно губу и сожалею, что поддалась на уговоры Павла провести мини-сеанс дружеской психотерапии.

— На чем? На «Виктории Сикрет»? — не выдерживаю откровенного разговора и устремляю на него колкий взгляд, чувствуя как мои щёки и неприкрытая под одеждой кожа начинает заново полыхать огнём.

— На красивой женщине, — вполне серьёзно отвечает, глядя мне прямо в глаза. Я сглатываю слюну. Беру бокал и делаю глоток воды, чтобы как следует увлажнить пересохшее горло.

— Зачем тебе женщина с кучей недостатков и с сомнительным прошлым, — пытаюсь понять его мотивы. — Какое может быть будущее с такой женщиной?

— Ты ошибаешься, Настя.

Он зажимает жемчужными зубами полную нижнюю губу и отпускает её. После чего его рот озаряет лёгкая улыбка.

— Правда? — игнорирую невинный флирт мужчины.

— Очень сильно заблуждаешься. Я объясню почему.

— Думаю, не стоит.

Но Павел настойчив. Мы прерываемся на пару минут, когда официанты приносят наш заказ и расставляют тарелки с едой на стол. Аромат мраморного стейка с овощами вызывает ощущение высасывающего голода под ложечкой. Слюнки желания подступают к горлу от вида больших и сочных кусков говядины. Обычно, когда я нервничаю — есть не хочу, но сейчас, почему-то готова полакомиться кусочками мяса с кровью.

* * *

— Я живу настоящим, — продолжает он. — Сейчас я не думаю, что у тебя было до меня и что у нас может быть завтра. Я встретил интересную женщину, она мне понравилась и я хочу её узнать ближе, даже если у нас с ней ничего не выйдет. Что нам сейчас мешает общаться?

— Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Что, если я остыну и захочу вернуться к своему мужчине?

Ещё никогда я не смотрела собеседнику в глаза так пристально, ожидая правдивого ответа.

— Я приму твой выбор, — ровным тоном произносит, скрещивая наши взгляды, — если до того момента не осознаю, что ты мне самому нужна.

Мне хочется громко рассмеяться ему в лицо, но я сдерживаю себя. Иногда мне кажется, что мужчины липнут ко мне, как мухи к мёду, только вот в итоге ничего серьёзного у нас не выходит, словно на меня наложено родовое проклятие.

— Для чего нужна? Для статуса? — отпиваю глоток налитого им вина и немного расслабляюсь, опираясь спиной о спинку кресла.

— Для статуса у меня недавно была, — хмыкает мужчина, оценивая ложбинку моей груди. Мне неуютно под его взглядом, но я не дёргаюсь, чтобы не выглядеть ещё более глупой, да и платье не настолько вульгарное, чтобы чувствовать себя в нём раздетой.

— Размер бюстгальтера его испортил? — отвлекаю мужчину от приятного занятия, заставляя недовольно морщиться.

— Отсутствие мозгов.

— Разве на моём лбу написано, что у меня их достаточно? Со мной всё намного сложнее, Павел. Ты даже не представляешь насколько... Наверное, — хмыкаю я, — творческие люди все немного с «приветом». Я не та, кем являюсь на первый взгляд.

Делаю очередной глоток вина и чувствую, как подкатывает комок к горлу и просятся наружу слезы. Снова... Кое-как сдерживаю их, осторожно закрывая свои потускневшие глаза. Вспоминаю вчерашнюю ночь и едва подавляю желание наплевать на свою гордость и сорваться с места к нему, заглянуть в его глаза и понять, что с нами не так? Понять, хочу ли я жить дальше во лжи, только ради того, чтобы просыпаться с ним по утрам, и не важно — мысленно он со мной или с ней...

— Настя... — негромкий голос Павла возвращает меня в реальность, вынуждая посмотреть на мужчину слишком влажными глазами. — Я не боюсь трудностей, и когда нужно, я бываю очень решительным и настойчивым.

— Отличное качество характера, — проговариваю мысли вслух, беря вилку в руку. Ковыряю ею кусочки запечённых на гриле овощей, накалываю перец и нехотя отправляю в рот. Аппетит снова пропал.

— Ты его любишь? — неожиданный вопрос заставляет меня поднять на Павла глаза и замереть на несколько секунд.

— Очень, — я даже не пытаюсь юлить. Мне это ни к чему. Хочет знать правду, пусть знает. — Настолько, что не в силах взять и разлюбить по первому твоему требованию. Такой ответ тебя устраивает?

— Вполне. Ешь, давай, иначе мне придётся доставить тебя в больницу с голодным обмороком. Надеюсь, ты не соблюдаешь диету?

— Нет.

— Отлично. Приятного аппетита, Настя.