Глава 16. Исповедь.

Дмитрий.

— Мы можем поговорить в другом месте? Пусть они посидят здесь какое-то время, пока Илья весь офис не поднял на уши.

Алина смотрит на Матвея испепеляющим взглядом, словно между ними пробежала чёрная кошка. Иногда мне кажется, что моего родственника такие отношения с женщинами даже забавляют.

— Зал для совещаний свободен. Мы можем пойти туда.

— Отлично! — Аля обращает взгляд на сына. — Илюш, посиди тихонько с Матвеем Владимировичем, мама скоро вернётся.

— Холошо, мам, только вы с папой недолго, я хочу в «Макдональ..».

— Это вредная еда, Илюха, — возражает Матвей, сверля мальчишку хмурым взглядом. — У бабушки Нины приготовлена вкусная баранина с картошечкой. Бабушка соскучилась по тебе. Что скажешь?

— Моть, я не хочу твоих баланов! Я гамбулгел хочу с иглушкой! Поедешь с нами? — сын сидя на руках у Матвея, ковыряет пальчиками нагрудный карман пиджака, выуживая из него именную ручку.

— Нет! — безапелляционно протестует Аля. — У Матвея Владимировича очень плотный рабочий график. Он не сможет поехать с нами. Ему нужно бандитов ловить, чтобы мир был лучше и добрее.

Матвей поджимает губы в тонкую линию и молчит, чтобы не взорваться очередным раздражением. Какого черта между ними творится?

— Ну и ладненько, — Илья тут же переключает своё внимание на планшет, а затем вспоминает о мороженом.

Мы с Алиной покидаем кабинет. Идём в переговорную. Бросаю взгляд на наручные часы и отмечаю время. Нужно позвонить Асе, предупредить о смене планов.

— Проходи, — открыв стеклянную дверь, пропускаю Алю вперёд.

— Как Анастасия? Ей уже лучше? — интересуется она. Её голос звучит спокойно и ровно.

Я слегка ошеломлён спокойствием бывшей женщины, мне казалось, будет всё намного сложнее и болезненней, но Алина либо хорошая актриса, умеющая глубоко прятать свои чувства, либо остыла, и прошлое её уже не так рвёт на ошмётки, как раньше. Хотя, вспоминая день нашей встречи, я бы так не сказал. Её реакция была неприкрытой и искренней.

— Тебя действительно интересует её здоровье? — невольно засматриваюсь на Алю и мне становится её жаль. Ведь в том, что у неё до сих пор не сложилась личная жизнь, отчасти виноват я. Я сломал её, сделав ещё сильнее. Если бы не встретил Анастасию до её приезда, возможно, мы смогли бы наладить отношения ради сына, но так уж вышло — я полюбил... Неожиданно для самого себя с головой окунулся в иступленные чувства, впустил Асю под кожу глубже, чем мог себе представить.

— Дим... Давай начистоту?

Алина садится на отодвинутый мною стул. Снимает с себя дамскую сумочку и ставит её на стол. Провожает меня взглядом и ждёт, пока я сяду напротив, во главе переговорного стола.

— Прости, Аль, мне очень жаль, что я сломал твою жизнь.

Мы скрещиваем взгляды и какое-то время молчим, будто на поминках нашей совместной жизни...

— Знаешь, сколько раз я сдерживала себя, чтобы не бросить всё и не вернуться к тебе? — Аля начинает первой разговор. Я вижу, как меняется её взгляд. Она смотрит на меня с упрёком, вынуждая чувствовать себя мудаком. — Я была готова унизиться, переступить через свою гордость и наплевать на свои мечты.

Замолкает, ожидая ответа.

— Откуда я могу знать? — ставлю мобильный на стол, опускаю руки на столешницу и немного подаюсь вперёд, не разрывая с ней зрительного контакта. — Ты сделала всё, чтобы исчезнуть, раствориться и стать невидимой для меня. Даже сына смогла скрыть от «непутёвого» отца.

— Я не была уверена в нашем с тобой будущем, Дима, — заявляет она, выпрямляя уже и без того идеально ровную спину. — Мне было страшно и одиноко. Первое время я едва сводила концы с концами, если бы не связи Марины Бестужевой, я бы потеряла Илью и не смогла выкарабкаться из плачевного положения. Но больше всего я боялась возвращаться, боялась, что ты поставишь условия и вынудишь меня сделать аборт!

— Аля, я не могу исправить прошлое, поэтому предлагаю устроить ваше с сыном настоящее.

 Пришла та самая пора, чтобы заделать брешь в расколотых отношениях.

— Мне нужны документы: свидетельство о рождении Ильи с информацией о гражданстве, либо действующий заграничный паспорт. Полный перечень составит мой адвокат и я оформлю усыновление. Илья должен носить мою фамилию. В конце концов, так правильно! — стою на своём. — Так всем нам будет проще.

— Тебе, но не мне и не сыну! — Аля продолжает сопротивляться.

Я прекрасно её понимаю, но мой долг — поддерживать тех, за кого я в ответе, и я это делаю.

— Дима, — она устало трёт переносицу, пытаясь донести до моих ушей свою правду, — это только усложнит ситуацию. Я не запрещаю вам видеться и не претендую на алименты. Пойми ты, мне не совсем удобно каждый раз при выезде из страны просить твоего разрешения на вывоз ребёнка. Это большая головная боль!

— Аля, это не обсуждается! — рявкаю я, поднимаясь с места, опираясь руками о столешницу и нависая над столом. — Заметь, я прошу по-хорошему. Давай решим цивилизованно нашу проблему. Я не отступлю. Илья тянется ко мне. Сыну ты не заткнешь рот, если его спросят, хочет ли он иметь папу, а он хочет! И тест на отцовство закроет все вопросы. Зачем усложнять обоим жизнь? Я добьюсь своего любым путём.

Губ Алины касается кривая усмешка. Аля откидывается в кресле, складывает руки на груди и сверлит мои глаза жгучим взглядом. Уверен, эти глаза способны испепелить любого, если понадобится.

— Ты всегда решал за нас обоих, Воронцов, — её голос звучит ровно, без истерики. Если бы она сейчас надумала кричать, я бы мало что понял из сказанного. — Прошло столько лет, мы расстались, а ты и сейчас пытаешься манипулировать мной. Я соглашусь, потому что выбора у меня нет, но если ты будешь препятствовать мне строить мою жизнь по моим правилам, клянусь, я тебя закажу!

Выравниваюсь. Прикрывая глаза, делаю медленный и глубокий вдох. Сорвался, мать её! Аля умеет «дёрнуть за верёвку», чтобы открыть дверь и выпустить моих демонов.

— Вот документы сына, — звук плюхнувших на стол бумаг привлекает моё внимание. — И ещё кое что...

— Что это? — беру в руки голубой конверт и достаю из него несколько фотографий новорождённого ребёнка, снимок УЗИ и, о Господи, последнее фото выворачивает душу наизнанку...

Я опускаюсь в кресло, словно подкошенный стебель, не отводя глаз от снимка. Цепенею от облика только что появившегося на свет человечка с застывшим истошным криком на лице. Синеватое, сморщенное существо с огромной головой и мутноватыми глазками, похожее на пришельца. Неестественно большие стопы с маленькими пальчиками. Крошечный, беззащитный, хрупкий, с кривоватыми ручками и ножками, с зажатой щипцами окровавленной пуповиной. Ничего общего с журнальными двухмесячными «ангелочками». Такого даже на руки взять страшно, чтобы случайно не придавить и не причинить боль. Малыш вынуждает меня затаить дыхание и до крови прикусить щёку. То, что я вижу — меня пугает и одновременно завораживает. Глаза щиплет, и я жмурюсь, сглатывая подкативший к горлу ком, с усилием рассматриваю расплывающуюся картинку, пока беспорядочные мысли разрывают голову, а грудь сдавливает тупая боль.

— Это твой сын, Илья, — сдавленно произносит Алина.

Отмираю. Обращаю на неё внимание. Она устало потирает ладонями лицо и поднимает его ко мне. Не таясь, смахивает тонкими пальчиками едва заметные выступившие слёзы в уголках покрасневших глаз. Мы какое-то время молчим, соприкасаясь тёплыми взглядами и, кажется, даже пространство в этой комнате дышит с нами в унисон.

— Почему он в инкубаторе..? — с трудом выговариваю слова, глотая несколько первых букв. — Почему с трубкой и с капельницей?

— Он родился недоношенным...

Её лицо мгновенно искажается болью и сожалением. Аля нервничает и от этого кусает дрожащую губу, перебирая пальцами бусины жемчуга на шее.

— Наш сын родился слишком крошечным... Врачи сказали, чтобы я смирилась и ждала. У Ильи было ровное число шансов выжить либо умереть.

Алина, сама себя не помня, вскакивает с места и дрожащими ладонями накрывает мои руки, удерживающие фотографии, рывком прижимает их к столу, впиваясь ногтями в запястья.

— Я прошла через все круги ада, Дмитрий, — в её охрипшем голосе сквозит отчаяние. — Каждый день продавала свою душу в обмен на его жизнь, молилась, сходила с ума и верила, поэтому заклинаю тебя: не рви мне душу заново, не ставь меня на колени, потому что ради него я готова на них ползать до конца своей жизни и целовать тебе ноги. Оставь мне ребёнка, прошу...

— Аля, я не собираюсь его отсуживать у тебя. Прекрати! — рычу на неё от злости за то, что не доверяет мне. Выдёргиваю руки из цепкой хватки, роняя снимки на стол, и обхватываю ладонями её голову, притягивая к себе. Наши лица так близко, что жар от сплетенного дыхания обжигает обоих. Взгляды мечутся, как загнанные птицы в клетке. — Я лишь хочу дать сыну свою фамилию и сделать его полноправным моим наследником. Можешь ты это понять или нет?! Ты лишаешь его отца по глупости! Из-за своей грёбаной обиды. Хватит меня ненавидеть! Хватит мне демонстрировать свою сильную сторону! Хотя бы раз побудь слабой женщиной и попроси помощи. Я дам всё, что тебе нужно, кроме страсти и чувств, этого у меня не осталось...

Поглаживаю большими пальцами её скулы, коря себя ещё больше за то, что заставил их обоих страдать.

— Прости меня, Аля... За всё прости...

— Я... Дим... — всхлипывает, содрогаясь в немом плаче. — Я... Тебя...

— Молчи! — рычу, закрывая глаза и стирая с памяти наше прошлое. Аромат Али не изменился, лёгкий и сладковатый, но уже не будоражит так как раньше и не кружит голову. — Нам необходимо вставить недостающий кусочек пазла, чтобы завершить гештальт, иначе спокойной жизни нам обоим не видать.

Телефон отзывается вибрацией. Выжидаю несколько секунд, выпускаю Алину из рук и тянусь к девайсу, просматривая пришедшее напоминание.

Аля садится на стул и принимается судорожно рыться в сумочке, я же набираю номер Аси, выравнивая дыхание. Она не отвечает сразу. Долгие гудки начинают нервировать. Отключаюсь. Остываю и снова касаюсь кнопки вызова на дисплее.

— Слушаю... — голос моей Беляевой звучит сипло, не так как ранним утром, и мне это не нравится. Совсем.

— Привет, Настюш! — здороваюсь я, глядя, как Алина принимается приводить себя в порядок. Зажимаю мобильный между ухом и плечом, чтобы собирать разбросанные фотографии сына и сложить их в конверт, и продолжаю наш с Асей разговор: — Мы не сможем с тобой увидеться в обед. Пришлось перенести одну из встреч на это время. Я постараюсь вырваться пораньше. Что-то случилось? Что у тебя с голосом? — интересуюсь, прислушиваясь к её сбивчивому дыханию.

— Всё хорошо, — заверяет она. — Я просто захлебнулась водой.

Отвлекаюсь на стук в дверь. Оглядываюсь и вижу, как за стеклянной стеной моя личная помощница отдаёт Илье бумажный самолёт, что-то ему говорит на ушко, выпрямляется и входит в переговорную с папкой в руке. Сын расправляет самолёту крылья и запускает его вдоль коридора, отправляясь за ним в погоню.

— Дмитрий Александрович, Ваша подпись нужна, — секретарь подходит ко мне быстрым шагом, раскрывая на ходу папку.

— Давайте документ, Соня, — достаю ручку из нагрудного кармана и ставлю подпись, завершая наш с Анастасией разговор: — Ася, мне нужно бежать. Увидимся позже. Целую тебя.

— Беги... — шепчет она, сбрасывая звонок, чем ещё больше удивляет меня.

— Почему Илья с Вами? — переключаюсь на Соню, бегло просматривая статистику реакции людей на запущенную нами рекламу. — Разве он не должен быть с Матвеем в кафетерии?

— Эмм... — Соня оглядывается в поисках Ильи, замечает его и расплывается в улыбке. Сын, прислонившись лбом к двери, стоит и с интересом наблюдает за нами, рисуя пальчиком по стеклу. — Дмитрий Александрович, он захотел прогуляться со мной в бухгалтерию. Я не смогла устоять перед его обаянием. Очень милый мальчик.

* * *

— Понятно. А Матвей где? Уехал?

Закрываю папку и отдаю в руки помощницы.

— Нет. Ждёт Вас с Алиной в Вашем кабинете. Просил поторопить, он немного опаздывает.

— Ну так Матвея Владимировича никто не задерживает, — Аля поднимается со стула, вешает сумочку на плечо и подходит ко мне. — Соня, можно тебя попросить вызвать нам такси? — обращается к секретарю, а сама смотрит на меня в упор, требуя именно моего согласия. — Так, чтобы Матвей Владимирович не знал об этом, — добавляет она с нажимом.

— Вызовите такси к главному входу, будьте добры, — отдаю приказ своей подчинённой после короткой паузы.

— Хорошо, босс. Сейчас всё сделаю.

Соня достаёт мобильный из кармана пиджака, подмигивает давней подруге и выходит из переговорной в коридор.

— Аля, можно задать вопрос? — подбираю со стола голубой конверт вместе с документами сына и подхожу к ней близко, чтобы заглянуть в глаза. Мне важно увидеть её реакцию и понять, отчего у них с Матвеем возникла неприязнь.

— О чем? — тихо спрашивает, прищуриваясь.

— Матвей на тебя давил? Только не лги мне, я знаю, что он может.

Аля многозначительно хмыкает, принимаясь застегивать верхнюю пуговицу моего пиджака.

— Ему придётся «сломать» меня, чтобы поменять моё решение. Мы можем идти, Дима?

— Да, конечно. Пошли. Поговорим об этом позже.

В коридоре ловлю бегущего на меня сына и подхватываю на руки.

— Ну что, герой, соскучился по Сашке? — играючи, зажимаю пальцами его курносый нос.

— Ага! Пап, а когда я его увижу? — глаза ребёнка вспыхивают радостными искорками.

— Решишь этот вопрос с мамой, хорошо? А сейчас давай, целуй меня, мне нужно бежать.

— Муу... — недовольно мычит Илья, выпячивая нижнюю губу. — Я хочу с тобой. Я соскучился, пап.

— Илюш, — Аля поправляет растрёпанную челку сына и воротничок его рубашки, — у папы важная встреча. Обещаю, вы скоро снова увидитесь. Целуй своего Ворона и побежали в «Мак», иначе там все бургеры раскупят.

— А как же Мотя? Он поедет с нами?

Ветрова недовольно закатывает глаза, делая глубокий вдох.

— Малыш, у него есть дела поважнее. Давай лучше обсудим с тобой встречу с Сашей. Но сначала ты должен поесть! По рукам?

— Эх... Договолились, ма...

— Аля, скинь мне номер счета, я переведу вам деньги на развлечения. Об остальном позабочусь по возвращению из Москвы.

— Дим, это лишнее, — снова берётся за своё.

— Это не обсуждается, — врезаюсь в неё неодобрительным взглядом. — Не вынуждай меня повторять дважды.

— Хорошо, как хочешь, — соглашается спустя несколько секунд. — Сын, иди к маме. Нам пора бежать.

Илья клюёт мою щёку влажными губами и нехотя перебирается на руки к матери.

Мы следуем по коридору и расходимся в разных направлениях у дверей приёмной.

— Хорошая девочка, ты определённо заслужила свой подарок, — доносится весёлый голос Матвея из глубины моего кабинета. Вхожу к себе и направляюсь к столу. Матвей бросает на меня вопросительный взгляд и заканчивает разговор в мессенджере:

— До вечера, Альбина. Мне пора бежать.

Прячет девайс во внутренний карман своего пиджака и тотчас интересуется:

— Илюха с Ветровой где? — закидывает ногу на ногу, располагаясь на диване поудобнее.

— Я думал, ты знаешь, — театрально веду бровью, присаживаясь на кресло. — Ты же должен был купить ребёнку мороженое. Разве нет?

— Ему Соня приглянулась. Я решил не препятствовать. Где Алина? — родственник садится ровно, меняя расслабленную позу на решительную.

— Матвей, что ты ей наплёл? — ровным голосом задаю вопрос, не спуская с него любопытного взгляда.

— Я лишь предложил помощь, — Матвей удивлённо вскидывает брови, иронично усмехаясь. — Плакалась? Надеюсь, вы с ней договорились?

— Угу... — прячу в ящик стола документы и фотографии Ильи. — Обещала тебя «заказать» —  воодушевлённо заявляю.

Матвей тотчас взрывается громким хохотом, возвращая к себе моё пристальное внимание.

— Зря ты девчонку испортил, Дим. Ой, зря... Никаких нервов не хватит её перевоспитать...