Глава 22. Из огня да в полымя.

Среда, 7 июля...

Ася.

Нервно стирая выступившие слёзы, поднимаюсь с кровати, чувствуя себя грязной, достойной того, что со мной только что произошло. Трясущимися руками поправляю на себе бельё, осознавая, что была в шаге от измены. Но разве это меня должно волновать?

Зачем он вернулся в мою голову?! Зачем засел там занозой и каждый раз, когда я пытаюсь его забыть, вырвать оттуда, вытравить другим мужчиной, у меня ничего не выходит! Он напоминает о себе внезапно. Вихрем врывается в мою жизнь, вынуждая задыхаться от гнева. Заставляет меня чувствовать его собственностью. Ненавижу!

Себя ещё больше ненавижу за то, что стала слабохарактерной, безвольной куклой. Боже, какая же я наивная дура!

Осознаю всю плачевность ситуации и не могу поверить, что всё испортила сама. Макс не простит. Для настоящего мужчины — это удар ниже пояса. Я плюнула ему в лицо, и он проглотил обиду, поднялся и молча ушёл, сохраняя достоинство. Всё, что я смогла уловить в его взгляде, так это адскую боль и мелькнувшее сожаление, остальные эмоции он тщательно зарыл в себе, но и этих сполна хватило, чтобы желать провалиться сквозь землю.

Осматриваюсь вокруг в поисках босоножек. Нахожу у подножья кровати и обуваюсь.

«Что мне делать? Что?» — задаю себе вопрос, не в силах отыскать на него ответ. Мысли хаотично мечутся в голове. В висках громыхает пульс на ряду с решительным голосом Воронцова: «Сашку вернёшь в мою квартиру! У него будет гувернантка... Я всё сказал!»

От безысходности падаю на колени, утыкаясь лицом в матрас, и рот открывается в немом крике. Сжимаю в кулаках простыню, едва не выламывая ногти. Что я ещё могу? Продать себя, как последнюю шлюху за пятилетний брачный контракт какому-нибудь перезревшему холостяку с приличной кучей бабла? Супруга для статуса или подставная шлюха для компаньонов? Чувствую, перспектива ещё та! А впрочем, когда в моей жизни было по-другому?

«Хватит, Ася! Вставай!» — мысленно одёргиваю себя, хватая с пола одежду.

— Блять! — доносится рычание Макса.

В это же время я слышу звон бьющегося стекла. Быстро натягивая на себя платье, прислушиваюсь к повисшей тишине. Макс чиркает зажигалкой, прикуривая. Нет больше смысла сидеть и ждать у моря погоды в то время, когда жизнь Дмитрия, в отличие от моей, идёт дальше.

Набираю полную грудь воздуха и спускаюсь вниз, испытывая ужаснейший стыд. Натыкаюсь взглядом на широкую спину, обтянутую белой футболкой. Макс, одетый в домашнюю одежду, молча курит в приоткрытое окно, выпуская в сумерки сизый дым.

— Я не был монахом, Настюш, — охрипший голос нарушает тишину, царапая нервы до боли знакомым выражением. — У меня были женщины. В постели они текли подо мной. Если бы ты не произнесла его имя, мне пришлось бы тянуться за смазкой. Ничего у нас не выйдет, прости... — глубокая затяжка уничтожает сигарету целиком, превращая в столбик пепла. Макс резко выдыхает, выбрасывая бычок за окно, разворачивается ко мне с совершенно спокойным лицом. — Собирайся, я отвезу тебя домой.

Меня охватывает паника в который раз. Пытаюсь подобрать правильные слова. Мне нужно время. Снова это чертово время, что дороже золота! Я не смогу разлюбить Диму по щелчку пальцев. Это нереально сделать за такой короткий срок. Я даже не знаю, возможно ли это...

— Прости, Макс, я...

— Ты не виновата, — прерывает меня, не желая слушать до конца. — Тебе пора, Настя.

Меня начинает трясти от отчаяния. Он это видит и, делая над собой усилие, шагает в мою сторону, заключая в тёплые объятия. Я до боли закусываю губу, пряча лицо на его уютной груди. Становится легче. Намного.

— Прости меня... — говорю осипшим голосом.

— Я не должен был... — Фадеев шепчет мне в макушку, обжигая кожу горячим дыханием. — Пойми, я не смогу заниматься с тобой любовью, зная, что твои мысли заняты другим. Он крепко сидит в твоей голове. Ты пытаешься мной заменить незаменимое. Ничего не выйдет, малыш, это так не работает и это выше моих сил, выше...

Ладони вжимают меня в горячую грудь, затрудняя дыхание.

— Макс, давай поженимся? — прошу его, питая последнюю надежду. Возможно, со временем я смогу в него влюбиться. Если бы я встретила Максима раньше, я бы не сомневалась в этом ни капельки. — Клянусь, я забуду его.

— Не клянись, — его пальцы зарываются глубоко в волосы и сжимают их, запрокидывая мою голову назад. Фадеев, заглядывая в душу, безапелляционным тоном разбивает мои надежды в пух и прах: — Не давай обещаний, которые ты не в силах сдержать!

Отпускает меня и направляется к комоду, где лежат ключи от машины и его мобильный.

— Ты готова? — бьет вопросом наотмашь.

Я больше его не слушаю. У меня глобальная проблема, которую нужно решить в короткие сроки, но, похоже, что Максу до неё нет дела совсем. Какая разница с кем останется Алекс. Ведь для робота, увязшего в "конторе", чувство собственного достоинства превыше всего!

— Он отберёт у меня Сашку! — отбрасывая гордость, пытаюсь докричаться до него. — Не ты, так другого найду. Я не отступлюсь от намеченной цели!

— Какая цель?! — ледяной тон Максима вынуждает вздрогнуть и задышать чаще. — Кто может отнять ребёнка у матери? Ты же его единственная родная кровь!

— Перед уходом он приказал мне его вернуть! Так ясно?!

— Твою мать! — зло выплевывает, принимаясь набирать чей-то номер.

— Могу я тебе задать личный вопрос? Что между вами? — делает короткую паузу, слушая абонента на той стороне. — Ты прекрасно поняла о ком я! И да, мне это важно знать, — Желваки Макса ходят ходуном, не предвещая ничего хорошего. Слышу хруст его пальцев и воочию убеждаюсь, что кулак у него приличных размеров. Боже! Зачем я к нему пришла?

— Да, она со мной... Ничего не было! — зло рычит в трубку и добавляет: — Я отвезу её домой.

Сбрасывает звонок, поднимая на меня тяжёлый взгляд.

Блять! Это что сейчас было за совещание? — злость прошивает каждую клеточку моего тела и я завожусь с полоборота:

— Ты, сукин сын! — рычу я, едва сдерживая слёзы. Такого предательства от Фадеева я не ожидала. Хочется подбежать и со всей силы врезать ему в грудь.

— Он тебя не отпустит! — с уверенностью в голосе рявкает Максим.

— Да ну?! Это она тебе сказала? Что за хрень ты несёшь?!

— Пошли, — тяжёлая ладонь хватает за запястье и тянет меня на выход. Я едва успеваю за толстокожим ублюдком, который только что добавил в мою жизнь ещё тонну дерьма! Вырываю руку из его хватки и кричу, резко тормозя у двери.

— Не нужно! Мне не нужны твои медвежьи услуги!

— Прекрати, — Максим сбавляет обороты, остывая и переводя дыхание.

— Я сказала не нужно! Пошли вы все к черту, со своей гребаной солидарностью!

Дмитрий.

Увидел её в больнице с бывшим охранником, и внутри все сжалось в камень, полыхнуло негодованием. Хотел размазать обоих по стенке, но сцепив зубы, молча стоял и пялился на её безразличное лицо, сгорая от ревности. Тогда я понял: Настя не только умеет придумывать обиды и доводить до ядерного взрыва, но и мстить красиво и качественно. За нашу последнюю схватку она вывернет душу и не единожды. Вывернет так, что жить не захочется. На что ещё она готова пойти ради мести? Сегодня, чтобы возжелать смерти Макса, мне хватило её безразличия. Ну да хрен с ним! Мне удавалось выпутываться и не из таких передряг, из этой, несомненно, найду выход. Найдёт ли выход она?

— Добрый вечер, Дмитрий, — Рая встречает меня, искреннее удивляясь. — Что-нибудь случилось? Вы не предупредили о визите. Проходите. Не стойте в дверях.

— Саша спит? — бросаю взгляд на наручные часы, отмечая позднее время.

Десять вечера. Ася должна была вернуться от Макса часа два назад. Замечаю, как беспокойство охватывает женщину и она, опуская плечи, отходит в сторону, позволяя мне войти внутрь. С тяжёлым вздохом закрывает за мной дверь.

Разуваюсь, оглядываясь по сторонам. В квартире совсем тихо. Ловлю обеспокоенный взгляд хозяйки и понимаю, что пришёл совсем не вовремя.

— Её до сих пор нет? — веду бровью. Скрип собственных зубов оглушает меня, вынуждая кривиться от досады.

— Дмитрий, у неё тяжёлый период. Она болезненно ко всему относится с тех пор, как появилась Ваша бывшая девушка. Я не имею права вмешиваться. Я очень надеюсь, что вы с Асей скоро найдёте общий язык и наладите ваши отношения, иначе я сойду с ума. Дом её деда в посёлке Вы собираетесь купить?

— Я. Спасибо за предупреждение.

— Ну, слава Богу! Это Вам спасибо за помощь, Дима. Она так привязана к нему. Единственная память о деде. Вот же дурёха.

— Раиса Ивановна, держите меня в курсе. Если она что-то удумает ещё, предупредите меня заранее.

— Вы же знаете, я не позволю ей совершать глупости без Вашего ведома. Только прошу Вас, помиритесь скорее, а то моё сердце не выдержит вашей долгой размолвки. Дитё страдает. Он снова замкнулся и рисует. А как там Илюшка?

— Похоже, что кризис миновал. Температура спала и к вечеру больше не поднималась.

— Ох, как же их жалко-то. Ни в чём не повинные ангелочки. Чаю хотите? Я ужин приготовила.

— Можно, конечно. Благодарю за приглашение.

— Папа! Папулечка! Ты пришёл к нам?! Пришёл! — крик сонного Сашки заставляет вздрогнуть.

Останавливаюсь при входе в кухню, оборачиваюсь к нему и подхватываю на руки, позволяя сыну обнимать себя руками и ногами.

— Привет, художник, — мы ласково тремся носами, затем Сашка прячет лицо на моей шее. — Почему ты не спишь? Время позднее, малыш...

* * *

— Не спалось... — сопит он, утыкаясь в меня носом. — Я хочу к тебе домой. Мама сказала, что мы туда не сможем вернуться, потому что вы расстались. Почему, пап? Мы теперь не будем жить вместе?

Захожу на кухню, присаживаюсь за стол, усаживая Сашу на колени. Рая молча копошится с едой, ставя тарелки с мясным пловом и нарезным ржаным хлебом. Мёд, оладушки, банку фруктового сока и банку коровьего молока. Сервирует приборами.

— Она плакала? — спрашиваю, приподнимая его лицо за подбородок. Заглядываю в поблёскивающие влагой грустные глаза ребёнка, и у самого сердце щемит.

— Угу... — соглашается он.

Нижняя губа Алекса начинает дрожать, оттопыриваясь, из-за чего меня кроет очередной яростью. Едва сдерживаю себя, чтобы не позвонить ей и не всыпать по первое число. Но ведь трубку не возьмёт, маленькая зараза! Придушу, пусть только явится домой, а дождусь я её обязательно, даже если придётся заночевать у Раи на кухне. Мысли об измене давлю в корне, чтобы окончательно не рехнуться.

— Непослушная... — проговариваю тихо, прижимая кудрявую голову к груди, ероша пальцами светлые локоны сына.

— Кто?

— Наша мама, — устало выдыхаю в макушку. — Придётся ей объяснить, что у неё нет другого выхода и она обязана вернуться домой в нашу большую квартиру.

— Ты будешь её ругать и заставишь?

Сын резко отстраняется от моей груди и устремляет на меня выжидающий взгляд.

— Почему это? — округляю глаза в недоумении.

— Потому что мама не хочет возвращаться к тебе. Я слышал, как она Рае об этом сказала.

Рая на мгновение замирает с открытым ртом, не успевая намазать оладьи сливочным маслом.

— Подслушивать некрасиво, сыночек, — досадует она, кладёт нож на столешницу и вытирает руки полотенцем. Затем присаживается напротив.

— Я нечаянно, — бубнит Сашка, обратно пряча лицо на моей груди.

— Обещаю, я верну её. Пусть только Илья выздоровеет, и я займусь нашей мамой вплотную. Не оставлю ей ни единого шанса сказать «НЕТ». А хочешь, построим огромный дом с бассейном у моря? Мы же обещали тебе маленькую сестрёнку, помнишь? Нужно маме напомнить об этом. Только давай я сам? Пусть это будет нашим секретом на троих. А секреты нельзя разглашать. Договорились?

— Обещаю, папуль, — сжимает в объятиях мою шею, отчего меня пробирает на радостный смех, впервые за несколько суток.

— А теперь давай, выпей молока с мёдом и спать.

— Ты не уйдёшь? Почитаешь мне сказку на ночь?

— Конечно, родной. Мне нужно маму дождаться...

Ася.

Отстегиваю ремень безопасности и дёргаю ручку двери. Заблокирована.

— Открой! — делаю резкий вдох, нетерпеливо постукивая ногтями о пластиковую ручку. — Надеюсь, ты теперь доволен собой? — направляю в Макса яростный взгляд, но он непробиваемый. Ему всё равно до меня и моих метаний.

— Ася, не злись, ты же любишь его, — совершенно спокойно напоминает о том, о чём я пытаюсь забыть. Вырвать из памяти... — Наши отношения — это утопия. Они лопнут при первом недоразумении. Рано или поздно начнёшь задыхаться и искать выход. И знаешь, что хуже всего?

— Да ты у нас просто провидец, Макс, — не сдерживаю ехидный смешок.

— Я не смогу видеть тебя несчастной, мне придётся отпустить, но какой ценой?.. Подумай об этом, — щёлкает кнопка замка. — Иди, я подожду, пока ты зайдёшь в парадное. Так мне будет спокойнее.

— Лучше бы ты не спасал меня тогда... Иуда...

Выхожу из машины Фадеева и в сердцах хлопаю дверцей, вдыхаю вечерний воздух полной грудью, пытаюсь успокоиться и не могу. Снова тело бьёт неусмеримая дрожь. Мне хочется выть. Такой разбитой и растерянной я себя давно не чувствовала, пожалуй, с тех пор, как выскочила из кабинета Зарубина в нашу последнюю встречу.

Скрывшись от Макса в парадном и выждав долгих пятнадцать минут, мне, наконец-таки удалось вернуться во двор и направиться куда глаза глядят. Нужно было успокоиться. Возвращаться к ребёнку с припухшими глазами не хотелось. Сашка, хоть и маленький, но многое понимает. Начнёт задавать вопросы, а я не смогу на них отвечать. Не выдержу. Сорвусь. Незачем ему видеть мои слёзы. Всё это должно прекратиться. Я должна найти выход. Должна!

Добрела до набережной и потеряла счёт времени, сквозь слёзы всматриваясь в темную воду реки.

— Настя? — знакомый голос вырывает меня из омута мыслей и вынуждает вздрогнуть, отпрянуть от поручней. — Вот это встреча! А я как раз о тебе вспоминал.

— Павел? — поворачиваю голову и встречаюсь с сияющими глазами мужчины. — Откуда ты здесь?

— Сегодня из Москвы вернулся в надежде повидаться с тобой и решить кое-какие дела. У меня только что деловая встреча закончилась. Мы с партнерами ужинали в ресторане напротив. Здесь недалеко припаркована моя машина, — Павел реагирует на всхлип, хмурится и наклоняется ниже, пристально всматриваясь в мои глаза. — Ты что? Плачешь, Насть?

— Неважно, — бормочу я, смахивая тыльной стороной ладони набежавшие слёзы.

— Как это неважно? — возмущается, бережно касаясь мокрых щёк подушечками пальцев. — Что опять у тебя стряслось? Я могу чем-то помочь?

Долго думать не приходится. Я в отчаянии. Говорю первое, что приходит на ум, желая посмотреть на реакцию «ценителя прекрасного»:

— Можешь. Мне нужен фиктивный брак. Так как, Павел, не передумал ещё помогать?

Дмитрий.

За чтением сказок не замечаю, в какой момент погружаюсь в беспокойный сон. Болезнь Ильи измотала меня физически и обострила инстинкты. Каждый шорох, каждое движение, каждый вздох вынуждают вздрагивать и пробуждаться.

В коридоре раздаётся шорох, выдёргивает меня из дрёмы. Убираю с груди книгу, кладу на тумбочку и поднимаюсь с дивана, прикрывая Сашу простыней. Пропахшая Асей постель убаюкала нас с сыном за считанные минуты. Я чертовски соскучился по ней. Настолько сильно, что смог ненадолго притупить свою ревность до тлеющего состояния. Отмечаю время на часах и тихо матерюсь. Стрелки давно шагнули за полночь.

«Что же ты творишь, паршивка?» — приглушаю свет ночника и выхожу из комнаты, борясь с желанием подлить масла в костёр, опрокинуть упрямую ниц на колени и выпороть её упругую задницу так, чтобы удовольствие разлилось по ладони жгучим огнём.

Мелькающая полоска света под дверью притягивает внимание. Иду на неё, улавливая за дверью кухни тихие шаги Аси, щелчок электрочайника и шум закипающей воды. Злость с новой силой впрыскивается в кровь, ускоряя сердцебиение. Понимаю, что она взрослая женщина и отдаёт отчёт своим действиям, но не могу за неё не волноваться, и чем больше волнуюсь, тем сильнее не хочу никуда от себя отпускать.

Открываю бесшумно дверь, натыкаясь взглядом на тонкую фигурку в коротком летнем платьице. В том же, что видел сегодня днём. Завораживает... Опираюсь плечом о косяк, следя за каждым её усталым движением.

Подавленная, с задумчивым лицом, насыпает заварку в чайник. Не замечая моего присутствия, подходит к шкафчику и на носочках тянется за сахаром к верхней полке. Юбка задирается, оголяя медовые бедра, я замечаю на них желто-зелёные отметины от своих пальцев и схожу с ума от желания прикоснуться к бархатной коже и поцеловать каждый синяк, но мысль о том, что, возможно, она «кувыркалась» с другим в этот вечер, останавливает меня и взвинчивает злость до предела.

— Нагулялась? — разрываю тягостную тишину разочарованным тоном.

— Блять! — вскрикивает, неуклюже рассыпая заварку и прикрывая ладонью рот. Побледневшая оборачивается к двери, задыхаясь от внезапного испуга.

— И как? Хорош Макс в постели? Или вы гуляли за ручку по ночному городу?

Лицо Аси начинает покрываться алыми пятнами, отмерев, она шумно втягивает воздух и зло выплёвывает вопрос:

— Какого черта ты здесь забыл? Ты напугал меня, — шипит разгневанная фурия, принимаясь нервно собирать рассыпанные листья мяты.

— Я пришёл отдать должное — поздороваться с сыном. Где ты шлялась всё это время? — мой голос звучит немного резко, отчего она вздрагивает и недовольно кривится.

Отталкиваюсь от косяка и медленной поступью сокращаю между нами расстояние, сверля её презрительным взглядом. Ася отступает назад, пока не упирается бёдрами в батарею под подоконником.

— Ты просил меня исчезнуть, а значит и сам не должен тревожить своим присутствием! Какого хрена тебе нужно, Дима? Увидел Сашку и уходи. Убирайся к черту!

Голос Аси звучит твёрдо, но я чувствую её слабость. Она хочет казаться сильной и несгибаемой, но только не сейчас, не со мной. Со мной делать этого не нужно. Сильным должен быть я, не она. Какого дьявола она творит?

В несколько шагов я оказываюсь рядом с ней, обхватываю ладонями ее лицо и смотрю в глубокие голубые глаза. Они блещут обидой и ненавистью. Когда всё успело оказаться в нестерпимой западне? Чувствую жар её кожи и тело невыносимо сводит, так её хочу. Эта маленькая мерзавка прочно приковала меня к себе невидимыми цепями, превратилась в моё наваждение. Никогда в жизни не испытывал таких сильных чувств. Никогда не сгорал от ревности, чтоб в глазах темнело и в сердце жгло.

— От тебя несёт другим мужиком, — провожу носом по красивому лицу, принюхиваясь. — Зачем, Ася? Я не могу взять и придушить тебя за эту хрупкую шею... — прислоняюсь лбом к её лбу, с болью заглядывая в темную бездну. Каждый шумный вдох мне даётся с трудом. — Но как же я хочу...

— Ты не меньше ею пропах, но мне уже всё равно... — сипло отвечает мне, опаляя дыханием мои губы. — Убирайся, Дим... Тебе незачем здесь находиться...

— Какая же ты... сссукааа... — выдыхаю, с жадностью впиваясь в её губы.

Ася не реагирует. Я целую мёртвую куклу и от этого становится только хуже. В затылок бьет ярость. Закрываю глаза, с дрожью в теле прокусываю мягкую губу до крови. Её приглушённый и пронзительный крик врывается в меня, сплетаясь с моим безмолвным криком.

Обезумел, но резко остыл. Отпрянул от неё, словно от прокаженной, слизывая с губ солёную каплю крови. Ася, заходясь в немом плаче, прикрывает ладонями рот и съезжает по батарее на пол, размазывая по лицу слёзы.

— Это твой выбор, любимая. У тебя ровно неделя на то, чтобы вернуться домой с Александром, — говорю жестко и требовательно. — Социальная служба опеки придёт проверять условия его проживания, он должен быть на месте! Не вернёшь сына в мою квартиру, я приеду за ним лично. Решай, Ася, время пошло...