Глава 25. Свадебный переполох.

Ася.

Смотрю на себя в зеркало и не понимаю, зачем я вырядилась. Ведь можно было поставить росчерк в документах, не выходя из номера отеля, и покончить со всем этим фарсом в один короткий миг.

Безумно дорогое платье, шикарные туфли, драгоценности, профессиональный макияж, маникюр, причёска от известного стилиста — всё раздражает! Хочется в клочья разорвать на себе нежную ткань, взъерошить волосы и сбежать, оставив в номере после себя пустоту, туфли и тонкий шлейф парфюма...

Длинные серьги от Павла приятно щекочут плечи холодными янтарными каплями. На мгновение замираю, наслаждаясь расслабляющими ощущениями. Но стоит мне закрыть глаза, и я тут же начинаю тонуть и задыхаться в умоляющем голосе Раисы:

— Асенька, ты же совершаешь огромнейшую ошибку! Вы же фактически семья. Ладно, если бы не любила Дмитрия — другое дело. Как же ты Сашеньке всё объяснишь? Девочка моя, одумайся! Дима для него — больше, чем усыновитель. Если бы ты только видела, как в тот день между ними зарождалась первая связь, как в моём кабинете они смотрели друг другу в глаза, сплетая тонкие ниточки доверия, ты бы не посмела так предать ребёнка.

— Раечка, не нужно, не рви душу. Я сделаю всё, чтобы Сашка был счастлив!

Лучше бы я не говорила ей ничего. Знаю, что любит меня, как родную дочь, но боюсь, не сдержится, расскажет все Воронцову раньше времени. Хотя глубоко в душе мне так хочется чтобы он пришёл и забрал меня к себе. Вынес на плече, как дикарь, закрыл у себя в квартире и никуда не отпускал из своих объятий...

Тяжкий вздох позволяет рассеять последние капли сомнения.

Встряхиваю головой, приходя в себя. Пора, Ася. Ты слишком далеко зашла, чтобы позорно бежать со своего «Титаника». А что, если и мой пойдёт ко дну? Если засосёт так, что никогда оттуда не выплыву?

Глаза щиплет от слёз. Не позволяю эмоциям брать верх, часто моргаю, прогоняя раздражающую влагу.

— Всё. Пора, — шепчу своему отражению в зеркале и скрепя сердце выхожу из номера. Павел должен ждать внизу. В голове отдаётся звук собственных шагов, но я продолжаю идти вперёд.

Створки лифта бесшумно отворяются, выпуская меня прямиком в роскошный холл, оформленный в английском стиле. Черно-белые и бордово-красные тона в сочетании с предметами роскоши заставляют чувствовать себя эдакой затерявшейся Золушкой среди блеска и шика.

— Ты прекрасна, — Павел улыбается, протягивая мне руку. — Пойдём? Мой адвокат привёз брачное соглашение. Ты должна повторно ознакомиться с ним и поставить свою подпись.

Мои пальцы ныряют в тёплую мужскую ладонь и я чувствую, как по руке к затылку пробегают искорки тока. Волнение неприятным холодком сползает по спине к крестцу. Пересиливаю дрожь и делаю первый неуверенный шаг навстречу своей новой жизни.

Мы направляемся в ресторан с застеклённой крышей. В этот момент меня перестаёт волновать интерьер этого шикарного места. Я словно попала в завуалированное чистилище. Душно. Темно. Постыло...

— Добрый вечер, Анастасия Петровна, — солидный мужчина сорока лет протягивает мне свою ладонь для рукопожатия. — Владимир Зольц. Адвокат Павла Аркадьевича.

Я пытаюсь улыбнуться ему, пожимая руку. Перевожу взгляд на рядом стоящую женщину.

— Анна Григорьевна, — добавляет он. — регистратор гражданских актов.

— Здравствуйте. Рада знакомству, — отвечаю на автомате.

В голове поднимается шум. Чувствую себя не в своей тарелке и боюсь выдать своё нелепое состояние.

Ладони покрываются влагой. Почва едва не уходит из-под ног. В легких огнём горит смятение, замешанное на страхе, боли, отравляющей любви и тоске... Тоске по НЕМУ.

Сглатываю, пересиливая бешеное сердцебиение. Пытаюсь незаметно дышать.

— Приступим? — голос Павла звучит, словно гром среди ясного неба. Вздрагиваю, ощущая прикосновение его ладони под лопатками. Он говорит спокойным тоном, но даже бархатный оттенок его голоса сейчас способен меня оглушить. — Присаживайтесь, прошу вас.

Реальность вокруг нас начинает вращаться с бешеной скоростью. Сажусь на стул, любезно отодвинутый женихом. Перед глазами начинают мелькать чьи-то руки с золотыми часами на запястьях, листы с параграфами, кто-то что-то объясняет и тыкает дорогой чернильной ручкой в циферки, которые расплываются чёрными пятнами. Меня настойчиво отвлекает тошнота, неумолимо подступающая к горлу.

Прошу воды, выныривая из монотонного гула голосов, делаю пару глотков и снова прячусь в свою тесную раковину. Пару минут передышки и неприятное чувство снова одолевает мой организм. Дразнит подступающими спазмами. То накатывает, то даёт возможность отдышаться и снова по-новой терзает нутро.

Не выдерживаю, беру ручку с огромным желанием покончить с этим побыстрее и уйти в номер, снять с себя удушающий наряд, встать под холодный душ и реветь, пока боль и тоска не отпустят мою душу окончательно...

— Где мне нужно поставить подпись?

— Вот тут, пожалуйста...

Дмитрий.

Звонок Раисы вынудил меня вернуться в наш дом, в котором совсем недавно мы были счастливы вместе. Здесь всё началось и также быстро закончилось.

Вхожу внутрь и замираю в холле, неожиданно для себя ощущая гнетущую пустоту в центре груди. Теперь в нём господствует давящая тишина, поглотившая звонкий детский смех и радостный голос Аси.

Ничего не изменилось с тех самых пор, как мы отсюда съехали. Только в воздухе ощущается холодок, проскальзывающий между лопатками неприятными воспоминаниями. Стоит взглянуть на порог, и последние ужасающие события врываются в память. Всё отмыто, почищено, но сюда больше не тянет, как раньше. Здесь зависло тяжёлое прошлое, от которого обязательно нужно избавиться.

Анастасия настаивала дать ей время. Я дал, загоняя себя в угол, словно раненый зверь. Стонал от боли в груди, от бессилия что-то сделать и повлиять на ход событий, и ждал, изредка врываясь в её жизнь. В эти мгновения я дышал. Без неё задыхался, а с ней становился прежним. Живым. Настоящим. Пока её свобода не вышла из-под контроля. Пришло время всё изменить.

Кабинет хранит море воспоминаний. Подхожу к шкафу и достаю из него главную семейную реликвию. В своё время эта вещь в один короткий миг определила нашу с Асей судьбу, внесла счастливый хаос в мою тихую и спокойную жизнь. Я никогда не жалел об этом. Особенно сейчас. Меня распирает неудержимое желание исправить ошибки, которые мы с ней допустили по собственной глупости.

Лютый наверняка прибыл на место и ждёт моего эффектного «пришествия» на свадьбу. Времени почти не осталось, но даже если моя девочка уже не принадлежит мне формально, то по факту она всё равно остаётся МОЕЙ женщиной, потому что ей не под силу что-либо изменить.

Забираю биту и лечу на выход. Пришла пора заявить свои права.

— Здравствуй, Ворон! — Денис подсаживается ко мне в машину, небрежно захлопывая дверцу моего автомобиля.

— Распечатки генетической экспертизы принёс? — осматриваю через лобовое стекло здание ресторана, где Павел Серов, хозяин автосалона и по совместительству мой приятель, у которого совсем недавно я купил себе вторую новую тачку, празднует бракосочетание с моей любимой женщиной.

Блять! Не могу смириться с нашим расставанием. Своим уходом, будто всю душу выжгла дотла. Не желаю её отпускать, не желаю отдавать другому, хоть убей. Пусть обвиняет во всех смертных грехах, только не отталкивает меня.

— Вот, — товарищ протягивает мне тонкую папку. — Держи, Дим. Авункулярный тест между тётей и племянником готов.

Беру материалы. Открываю, ощущая как во мне кипит ураган хреновых эмоций. Стоит чиркнуть спичкой и они рванут, мало не покажется.

— Лютый, — изучаю данные, — я тебя зачислю в ряды святых.

— Это заслуга Машеньки, — хмыкает друг, явно довольный собой и своими способностями уговаривать.

— Вижу, ты был достаточно убедителен, раз она не смогла отказать. Девушка осталась довольной? Сумма её устроила? — поднимаю вопросительный взгляд и тут же принимаюсь читать дальше содержимое файлов.

— Вполне.

Глаза цепляются за графу:

«Беляева Анастасия Петровна и Воронцов Александр Дмитриевич являются родственниками второй степени биологического родства с вероятностью в 81,99%...»

— Значит... — цежу сквозь стиснутые зубы, крепко сжимая документы в руках. — Решилась на выгодное замужество, чтобы отсудить у меня сына? Ловко... — скрип собственных зубов заставляет поморщиться от неприятных ощущений. — Этот сукин сын её не получит, Богом клянусь!

Оборачиваюсь назад. Несколько секунд пялюсь на биту, ту самую, которая мне досталась за слишком кругленькую сумму после Асиного покушения на мой любимый необъезженный «Мерс».

Лютый тотчас оценивает ситуацию:

— Димыч, может пощадишь хотя бы его тачку? Дох*я ж бабла стоит. Ручная сборка. Таких всего пару штук с конвейера сошло. Тебе не хватит его наглой морды?

— И не подумаю, — растягиваю губы в злорадной улыбке. — Павлу страховка покроет моральный вред и не только. Ася моя женщина! Пора этому ничтожеству руки обломать, да мозги вправить. Камеры по периметру вырубай нахрен, и можешь быть свободен. Я долго не задержусь. Только поздороваюсь...

Ася.

Золотое перо касается документа в том месте, где нужно поставить подпись. Моя рука настолько сильно дрожит, что вывести первую букву мне так и не удаётся, потому что в голове набатом звучит его голос: «Это твой выбор, любимая...»

Пальцы не в состоянии надавить на лист и завершить росчерком процесс бракосочетания. Тяжелая ручка прытко выскальзывает из руки, шумно ударяясь о стол. За ней скатываются слёзы, разбиваясь брызгами о желтый металл. Поднимаю на Павла затравленный взгляд и шепчу осипшим голосом:

— Прости... Мне очень нужно в дамскую комнату.

Не могу! Не могу просто так взять и всё перечеркнуть. Не могу забыть его. Не могу вырвать из своего сердца. Не в силах выбросить из головы.

— Ты бледная, Настя, — Павел настороженно осматривает моё лицо. — Позволишь? Я отведу тебя.

— Извините меня, ради Бога... Я... сейчас вернусь, — лепечу я, поднимаясь со стула и подхватывая со стола клатч. Павел встаёт следом за мной, приобнимает за талию и ведёт в сторону туалетов.

От эмоционального перенапряжения у меня кружится голова и не переставая мутит.

Аппетита не было с самого утра. Всё, что я смогла в себя затолкнуть — пару фруктовых йогуртов и круассан.

— Я подожду здесь, — останавливается у двери женской уборной.

— Не нужно. Можешь возвращаться к ним. Я освежу лицо и вернусь.

Скрываюсь от Павла за дверью туалета и с облегчением выдыхаю. Мысль о том, что я совершила самый глупый поступок, втянув его в наши с Дмитрием неурядицы, не покидает меня, заставляет испытывать вину. Ведь Дима не отказывался от нас, просто я не смогла проглотить и переварить свою обиду и боль.

Кожа горит огнём, будто кто-то неустанно думает обо мне. Открываю кран с холодной водой и увлажняю ладони. Прикладываю их к раскалённым щекам. Прохлада немного снимает жар, помогает прийти в себя и побороть тошноту.

Подтерев потёкшую тушь, разглядываю себя в зеркале и не понимаю, почему я всё ещё здесь. Почему до сих пор не ушла?

Я не смогла переспать с Максом, не решилась выйти за Павла. Так какого черта я себя мучаю? Живьём загоняю в кипящий котёл. Ведь каждый раз убеждаюсь в том, что Дмитрий, даже находясь на расстоянии, способен крепко удерживать меня рядом с собой за горло. И эту удушающую, сладостно-мучительную связь я не в силах разорвать, как бы не старалась. Хуже всего то, что я испытываю от этого какой-то извращённый кайф. Горю желанием дышать им бесконечно, купаться в любимых хищных глазах и наслаждаться жаркой близостью. Разве я многого прошу? Ведь до определённого момента с ним было именно так.

Когда Дима меня обнимал, и я утыкалась в его плечо, тогда и ощущала в полной мере всю прелесть этого самого мужского плеча рядом. И сейчас невыносимо хочется того же. Ни с Павлом, ни с Максом, ни с кем-нибудь другим, а именно с ним. С моим неидеальным мужчиной, который принял меня такую же неидеальную, находясь рядом, подарил целый «Космос».

Воскрешаю в памяти всё то хорошее, что между нами было, и мой безумный план начинает рушиться, словно песочный замок. Решение уехать домой к сыну настойчиво пульсирует в голове.

Не представляю, как буду объясняться с Павлом. Теперь мои щёки полыхают краской смущения не только от стыда, а также из-за угрызений совести.

Делаю глубокий вдох, ведь чувствам не прикажешь, как и сердцу. Промокаю руки салфетками. Выхожу из дамской комнаты и останавливаюсь, натыкаясь на прямой взгляд карих глаз.

«Не ушёл, значит...» — устало выдыхаю и решаю не тянуть кота за хвост.

— Прости, Паш...

— Помолчи! — Серов прерывает меня твёрдым голосом, но сразу же смягчает тон. — Если бы ты сейчас согласилась подписать брачный договор, мне бы пришлось лично отсрочить бракосочетание на пару часов, но почему-то был убеждён в том, что ты передумаешь.

Мужчина держится уверенно и спокойно, слегка улыбаясь мне, отчего я ещё больше теряюсь.

— Почему ты так решил? — нервно кусаю губу и виновато смотрю ему в глаза.

Павел не отвечает. Достаёт из кармана мобильный и молча набирает чей-то номер. Серов стоит близко. Через мгновение из динамика отчётливо слышится резкое и очень знакомое по тембру голоса «Да!».

Моё сердце тотчас ухает в пятки. Замираю, не дыша. Прислушиваюсь.

— Не знаю, из-за чего тебя перемкнуло. Я, честно говоря, в шоке. Но если она тебе нужна, приезжай и забирай её, если нет, я сам позабочусь о ней! Второго шанса не дам, Ворон. Слишком лакомая девочка. А ты её почти просрал.

— Выходи! — резкий ледяной тон прошивает меня током, заставляет вздрогнуть и часто задышать. — Отзывай псов и женщину мою отдай! Она тебе не принадлежит, Серый!

Чудовищная тяжесть с грохотом опускается на капот. Этот звук я узнаю из тысячи. Отчётливо слышу, как звучно вылетает из рамы стекло одно за другим. Господи! Что он творит?

— Варвар... — слетает шёпотом с языка.

* * *

— Сссука! Твою мать! — шипит Павел, болезненно морщась.

— Надеюсь, дружище, страховка тебе компенсирует гибель тачки? — яростно рычит Воронцов, нанося очередной разрушительный удар, от мощности которого в моём животе скручивается тугой узел страха. Пальцы немеют, до хруста впиваясь в клатч. Только бы не поубивали друг друга.

Из-за оглушающего шума Серов отставляет от уха мобильный, зажимая пальцами переносицу. На напряжённому лбу мужчины проявляются крупные, пульсирующие вены, скулы вздуваются желваками. Красные пятна покрывают его мужественное лицо.

— Я тут немного понервничал, знаешь ли, — в трубку хрипит Воронцов, переводя шумное дыхание. — Совсем чуть-чуть.

Хруст стекла и треск пластика врезается в виски с удвоенной силой. Вздрагиваю в очередной раз. Боже.., зззааачем..? Прекратиии... — мысленно молю, едва не падая на пол.

Павел раздражённо закатывает глаза, какое-то время терпеливо слушает моего психа.

— У меня нагло увели любимую женщину! — Дмитрий рёвом обозначает причину гнева, сопровождая свою ярость очередным сокрушающим треском стекла. — Вот! Решил зайти и поздороваться! Заявить свои права!

— Ты кретин, Дима! — гневно выплёвывает Павел, отключая связь. — Оборзевший Бэтмен, блять!

Мощная рука Серова с резким размахом запускает девайс в мраморную стену позади меня. Треск разлетающегося от удара на осколки «Айфона» вырывает из моего горла пронзительный вскрик.

— Психи... — ворчу я, мысленно и визуально оценивая масштабы бедствия. Меня трясёт. Кожа покрывается ледяными корочками. Вокруг нас ни души.

— Что это значит, Павел? — сглатываю, окончательно осознавая тот факт, что оба мужчины знакомы. Причём не просто знакомы, а находятся в каких-то тесных взаимоотношениях.

— Ты же не думала, что я слепо женюсь, не выяснив кто ты, и что собой представляешь? — Павел говорит серьёзным тоном, без доли насмешки, но его лицо не выражает враждебности ко мне. Агрессивность уже схлынула. Мягкий взгляд мужчины позволяет немного расслабиться.

Чувствую себя так неловко, что хочется провалиться сквозь землю. Да я даже предположить не могла о таком. Какое-то неправильное стечение роковых обстоятельств, черт возьми!

— В наше время верить женщинам без собранного на неё «Досье» слишком опрометчиво, — с горечью усмехаюсь я. — Здесь, конечно, ты прав. Я должна была об этом подумать, но вот как-то не до этого было.

Павел замечает свою «симку» рядом с моими ногами, подходит и поднимает её с пола, выпрямляясь передо мной в свой полный рост. Я дышу ему в грудь, едва доставая макушкой до подбородка.

— Подними глаза на меня, — мягко приказывает мне. Я повинуюсь. — Ты молчала о нём до последнего, Настя. Я когда узнал, чья ты девушка, я опешил, потому что после нашей второй встречи я твёрдо решил тебя добиваться.

— Зачем ты согласился на брак? — мой голос дрожит от волнения. — Ты ведь осознанно пошёл против него?

— Потому что в жизни постоянно приходится делать выбор и чем-то жертвовать. Я сделал свой, но ты сама изменила ход событий, решила за нас троих, воспользовавшись своим правом выбора. Последнее слово я оставил за тобой.

— Но ты предполагал, что я могу отказаться? Ведь так?

— Естественно. Скажу больше: я был уверен, что ты откажешься.

— Почему? — он окончательно приводит меня в замешательство.

— Потому что я знаю, что ты для него значишь. Вижу, что ты чувствуешь по отношению к нему. Поэтому сомневался до последнего в адекватности своих действий. Но и ты должна была сделать правильные выводы! Верно?

— Согласна.

— Настя, я отступлю, если только ты сейчас не попросишь меня об обратном. Решай: либо остаёшься со мной, либо возвращаешься к нему, пока он окончательно не свихнулся и не разнёс там всё к чертовой матери.

— Паш.., ты очень хороший, правда, но бороться с судьбой бессмысленно. Я не могу перешагнуть эту черту. Пыталась себя переубедить, но всё бесполезно. Я бы хотела возместить твои непредвиденные расходы хотя бы частично...

— Ты серьёзно? — Серов заходится хриплым хохотом. — Иди сюда, — приобнимает меня за плечи, вынуждая уткнуться носом в горячую грудь.

— А машина? Он ведь её угробил. Черррт! А как же ваша дружба? Как же всё нелепо вышло...

— Оставь это нам. Ты должна думать о другом — как стать счастливой. Пока ты только делаешь всё с точностью до наоборот — загоняешь себя в угол и мучаешься.

Я слушаю умеренный стук его сердца и пытаюсь понять этого мужчину, но ни один его поступок не поддаётся логике.

— Тебе пришло уведомление, Насть, — его голос возвращает меня в реальность. — Думаю, нас заждались на улице. Идём?

Серов отступает, позволяя вдохнуть полной грудью.

Открываю клатч. Дрожащими руками достаю мобильный.

Судорожно выдыхаю, вытирая слёзы, когда надпись «Любимый» начинает расплываться и растворяться на глазах.

Палец касается экрана, принимая смс:

«Даже если ты стала его женой, я тебя всё равно отвоюю!!! Выходи, не дури, малыш! Я тебя люблю больше жизни!»

Эмоции захлестывают в один короткий миг. Меня только что прокрутили на центрифуге и выбросили во Вселенную.

— Желаю удачи, детка... — голос Павла доносится в сознание сквозь густой туман. Ноги сами срываются с места и несут меня к выходу...