Глава 11

Горячие струи воды дурманили разум. Павел был так близко под струями воды, что спиной Аня ощущала жар его тела. Она прикрыла глаза и ее бросило в дрожь от его сладких прикосновений.

Чувствуя ее настроение, прокурор запустил пальцы в ее собранные тугой резинкой волосы и прижал девушку к себе сильнее.

Постепенно возбуждаясь, она становилась все податливей в его руках. Его губы скользили по ее шее, плечам, руки гладили округлые бедра.

Опалив горячим поцелуем ее шею, он резко развернул ее к себе лицом и настойчиво коснулся губами рта. Руки сжали мягкую грудь.

Низ живота свело от желания. Аня ощутила его твердость, и ей захотелось впустить его в себя. Она несмело подалась вперед. Его руки заскользили вниз, огладили живот, еще ниже, пальцы осторожно раздвинули нежные складочки между ног и принялись массировать ее внутри.

Ее тело отзывалось сладкой судорогой на каждое движение. Она прижалась спиной к прохладному кафелю, обхватила его шею руками, и с ее губ сорвался стон.

— Какая ты горячая… — выдохнул Павел.

Аня медленно таяла в его умелых руках. Прижималась к его разгоряченному влажному телу под струями воды и с наслаждением вдыхала аромат его кожи с легкой, едва ощутимой примесью одеколона.

Но вот он потянулся к ней резче и жадно впился в мягкие, слегка припухшие от его поцелуев губы. Руки обожгли прикосновениями талию и бедра. Она, чувствуя, как по телу прошлась ответная дрожь, коснулась рукой его разгоряченной плоти. Он издал приглушенный стон и навис над ней. Разорвал обертку презерватива.

Она выгнулась, открываясь ему навстречу.

— Войди в меня, — сорвалось с ее губ.

Не в силах сдерживать себя, Павел на мгновение оставил ее. Нащупал презерватив на краю ванны, дернул шелестящую обертку. Обезопасив их двоих от нежелательных последствий, прижал девушку к себе, и она почувствовала, как он сначала мягко, а потом все увереннее заполнил ее собой.

Между ног все сжалось сладким спазмом, и Аня, желая ощутить его как можно глубже, подалась ему навстречу. Издав приглушенный стон, он задвигался быстрее, пронизывая ее толчками.

— Еще… пожалуйста, я хочу еще, — сгорая от страсти, шептала она.

Его руки, подрагивая, сжали ее крепче. Ее тело откликалось на каждое прикосновение, на каждый вздох под струями воды. Внизу живота все свело сладким спазмом. Громко вскрикнув, Анна уткнулась лицом в его плечо и почувствовала внутри его финальные толчки. Накрыв ее собой, он глухо застонал от наслаждения.

…Было уже далеко за полночь, когда Аня собралась уезжать. Никакие уговоры не могли заставить ее остаться у него до утра. Она собрала с пола свою одежду и наскоро оделась. Взяла с комода в холле фотоаппарат, не забыла сгрести в охапку шикарный букет белых роз и заторопилась к выходу.

— Я посажу тебя на такси, — Павел натянул спортивные брюки и толстовку, и очень скоро они оказались в лифте.

— Мне будет очень грустно завтракать в одиночестве, — с укором посмотрел он на девушку.

— Прости, милый принц, но моя семья будет переживать, если я не вернусь домой.

— Скажи хотя бы, что тебе очень хотелось остаться. Иначе у меня возникает чувство, что ты сбегаешь от меня оттого, что тебе не понравилось все, чем мы еще недавно занимались.

Несколько секунд Аня смотрела на его слегка бледное от бессонной ночи лицо. Потом коснулась ладонью успевшей отрасти щетины и улыбнулась.

— Мне бы хотелось остаться. Очень.

— На майские праздники я заберу тебя к себе на дачу на все выходные. Так и передай родителям.

— У тебя есть дача?

— У моей семьи есть дача. Она находится в невыгодном месте — рядом нет моря, только лес. Поэтому никто туда не ездит. Разве что мои братья иногда устраивают вечеринки с друзьями.

Лифт остановился на первом этаже и распахнул свои двери.

— Я поеду с тобой, — решила Анна. — А сейчас просто посади меня на такси и оплати проезд.

На улице ночная свежесть окатила их прохладой. Аня зябко поежилась. Ей не терпелось оказаться в тепле.

Засунув руки в карманы толстовки, Павел подошел к стоящему у обочины дороги такси и постучал в окошко.

— До Портовой, — протягивая сонному водителю деньги, попросил он.

— Позвони мне, — усаживаясь в машину, улыбнулась ему девушка.

— Как только высплюсь, обязательно позвоню, — махнул рукой он.

«Надо же, привязался к ней», — сонно размышлял Павел по дороге на девятнадцатый этаж. Даже привык, что она постоянно называет его «мой принц». Но называть ее Золушкой ему больше не хотелось. Аня сама по себе лучше любой принцессы. В ней есть что-то настолько привлекательное, что он уже не может представить себя без нее. Без ее смеха, без улыбки, без мягких ладоней, которые все время хочется целовать.

Войдя в квартиру, он сбросил с ног обувь и завалился в постель, даже не потрудившись раздеться, и тут же провалился в глубокий сон.

Утром его разбудил Эдик. Младший брат сидел на краю постели и отчаянно тряс Павла за плечо.

— Господи, как вы проникаете в мою квартиру? — протирая глаза, уставился на Эдуарда прокурор. — Откуда у тебя ключи?

— Стащил у мамы из сумочки, — весело хмыкнул Эдик. — Вставай, старик! Уже почти полдень. Хочешь, приготовлю завтрак?

— Для чего ты притащился ко мне в субботу?

— Дело не терпит отлагательства. Давай, иди, умойся и почисти зубы, а я пока сварганю нам кофе. За завтраком все обсудим.

— Хотя бы намекни, к чему готовиться.

— У Поля завтра день рождения.

— Точно.

Сон, как рукой сняло. Павел быстро соскочил с постели. Достал из шкафа черный махровый халат и большое полотенце.

— Пожарь мне два яйца и бекон, — уже у двери ванной комнаты приказал он брату.

— Будет сделано! — с блаженной улыбочкой на устах отрапортовал Эдик и бросился на кухню, изучать содержимое холодильника.

Когда Павел вернулся, в кухне витал аппетитный аромат жареного бекона и свежесваренного кофе. Средний брат возился у плиты, подпевая орущей из колонок радиостанции. Что-что, а готовить Эдуард умел, как Бог. Поэтому и учился не на юридическом отделении какого-нибудь модного института, а в кулинарном училище и мечтал о собственной сети ресторанов.

— Я рад, что ты заехал ко мне, — улыбнувшись, хлопнул гостя по плечу Павел. — Иначе я бы проспал до обеда, а потом не мог бы собрать себя по частям.

— Судя по тому, что мама запретила нам к тебе ездить, твой роман с певичкой бьет ключом? — насмешливо приподняв бровь, поинтересовался Эдуард.

— Вроде бы. Вот только затащить ее к себе на всю ночь никак не получается. И от этого я испытываю жуткий стресс. Хочу на майские праздники забрать ее из города и отвезти на дачу хоть на пару дней.

— Хорошо, что предупредил. Теперь я буду искать другое место для тусовки.

Брат достал тарелки, столовые приборы и красиво сервировал стол.

— Приятного аппетита, — раскладывая порции скворчащего бекона и поджаренных яиц, подмигнул брату он.

— Так что там с днем рождения Поля? — придвигая к себе стакан свежевыжатого апельсинового сока, поинтересовался Павел.

— А с днем рождения Поля серьезная проблема.

— Какая проблема может быть у любимчика мамочки? Всем известно, что младшего братика мама любит больше всех на свете, и исполнит любое его желание.

— Не любое, Паша. Ох, не любое, — лукаво блеснул серыми глазами Эдик.

— Ничего не понимаю.

— Наш Поль — юноша довольно серьезный. И у него есть одна маленькая проблемка. Мамочка, даже если очень захочет, не сможет ее решить.

— Что за проблемка?

— К восемнадцати годам наш младший братишка так и остался девственником.

— Да ладно… — прыснул со смеха Павел.

— Не ладно, чувак! Это очень серьезная проблема! А Полю нравится девочка Лиля, администратор в папином дешевом мотеле. И Лиля, вроде как отвечает нашему малышу взаимностью.

— Но малыш боится облажаться и молча страдает от любви?

— Уже не молча, брат! — угорал от смеха Эдуард. — Вчера он напился в баре пивом, и весь вечер рыдал в моей спальне крокодильими слезами!

Они ржали до слез, как кони, представляя страдающего от неопытности Поля, коровьими глазами пожирающего администратора Лилю и не знающего, как к ней подступиться.

— Так, стоп… — вытирая слезы, пытался успокоиться Павел. — Мы с тобой все же его братья и не имеем права над ним потешаться. Каждый из нас был на его месте.

— Короче, Паша, завтра Полю исполняется восемнадцать, и мы с тобой просто обязаны помочь ему избавиться от девственности, — задыхаясь от приступов хохота, беспомощно поднял руку Эдик.

— Только как это провернуть? Купить девушку по вызову и заманить его в мотель?

— Брат, есть еще одна проблема. Поль дико боится женщин. Затащить его в мотель будет нереально, даже если мы с тобой вольем бутылку вискаря ему в глотку.

Павел потянулся за стаканом апельсинового сока и жадно отпил пару глотков. И вдруг ему в голову пришла шальная мысль.

— Поиграем у мамочки на нервах? — тихо произнес он.

— Когда ты говоришь таким голосом, я чувствую себя подсудимым, которого посадили на электрический стул и вот-вот нажмут на кнопку, — скривился Эдик. — Скажи, твои обвиняемые тоже так себя ощущают, когда ты задаешь им вопросы?

— Не знаю, я у них не интересовался.

— Так что ты придумал, брат? На мамочкиных нервах я готов играть хоть каждый день, ты же знаешь.

Губы Павла дрогнули в леденящей душу улыбке. Он знал. Эдуарду тоже частенько доставалось на орехи. В их семье стальная мамочка любила только Поля.

— Закажем танцовщицу в торте. Заранее оплатим ей ночь любви. Только предупредим девицу, что не выпустим ее из дома, пока она не лишит невинности нашего любимого малыша Поля.

— Мать не пропустит в полный родственников дом стриптизершу.

— А мы не станем никого предупреждать заранее. Предупредим только экономку. Она добрая, закроет глаза на доставленный с черного хода сюрприз. После стриптиза начнется паника в рядах благочестивых граждан, и в этот момент надо будет незаметно протащить проститутку в спальню именинника.

— Может, тогда просто незаметно протащим в дом проститутку? Без излишних всплесков адреналина?

— Может, ты и прав, — задумчиво потер подбородок Павел. — У меня есть старый знакомый Вазген. Втихую содержит сауну для особых клиентов на окраине города. Налоги не платит. Боится меня, как огня, после двух допросов, по которым он проходил свидетелем. Попрошу его прислать нам завтра подарок с медицинской справкой о состоянии здоровья. Кстати, а каких девушек предпочитает наш малыш?

— Не знаю. После того, как в пятом классе он до безумия любил Люську Ковалеву и собирался на ней жениться, я мало осведомлен о его пристрастиях.

— А Лиля из папиного мотеля блондинка или брюнетка?

— Паш, я не был в папином мотеле уже года три. Откуда мне знать, блондинка Лиля или брюнетка?

— Зайди на страничку Поля в фейсбук. Я уверен, он сохраняет фото красивых девушек. Все девственники это делают.

— Хорошо.

Эдуард полез в задний карман джинсов за своим навороченным сотовым. Полистал социальные сети. Нашел профиль Поля.

— Наш братец не стандартный девственник. У него в сохраненках нет фоток голых девиц. Но не все потеряно — он подписан на версию журнала «Maxim».

— А почему не на «Плейбой»?

— «Плейбой» давно не в тренде.

— Тогда давай выберем блондинку с большими сиськами. Беспроигрышный вариант для любого девственника.

— Брат, это все уже давно устарело. Сейчас в моде шатенки с пухлыми губами, нарощеными ногтями и накачанными попами.

— Черт, я и вправду уже совсем не разбираюсь в нынешних веяниях, — почесал затылок Павел. — Так значит, шатенка с пухлыми губами и большой попой?

— Ага, — весело закивал Эдик.

— Думаю, завтра вечером на приеме в честь восемнадцатилетия Поля в нашем родовом поместье будет жарко, — серо-голубые глаза прокурора уже горели от предвкушения.