Глава 21

Роскошный банкет был в самом разгаре. Мечтательно улыбнувшись, Аня смело шагнула вслед за остальными приглашенными на вечеринку участниками выставки. Когда ей еще удастся побывать в таком роскошном отеле? Мама будет взахлеб расспрашивать ее о внутреннем убранстве, и потребует фотоотчет для интернета.

«Я уже сообщила всем подругам, что тебя пригласили на выставку! Они умирают от зависти! Не подведи меня, Аннушка, фотографируй все подряд!» — наставляла ее накануне Елена по телефону.

Просторный холл располагал к себе мраморными колоннами и подвесным потолком из цветной мозаики. Изумрудное ковровое покрытие с узорами, мягкая кожаная мебель в синих тонах и обилие зеленых растений дополняли образ идеального отеля. А если поднять голову, то она начинала кружиться от того, насколько высоко располагались балконы следующих этажей.

Ресторан, в который пригласили участников выставки, словно оживал под куполом искусственно созданного звездного неба. В самом центре зала возвышался круглый подиум, используемый, как сцена, а чуть поодаль стояли два огромных сфинкса, охраняющих своим грозным видом большой экран на всю стену, оформленный в виде входа в пирамиду. Столики для гостей расставили таким образом, чтобы всем было видно происходящее на сцене и на экране. Таким образом, у посетителей ресторана создавалось ощущение, что они попали в самый разгар жаркой египетской ночи.

К Ане и Наде подсели два француза, с которыми они познакомились еще на выставке. Жорж и Себастьян оказались партнерами. Они жили вместе, снимали маленькую квартирку в пригороде Парижа и были безумно влюблены друг в друга. В Сочи приехали впервые. Жорж всегда мечтал побывать в России, поэтому они с Себастьяном здесь.

Аня единственная из участников выставки владела французским языком, поэтому Жорж и Себастьян прилипли к ним с Надей намертво.

«Аннет, та фотография, которая так понравилась устроителям выставки, была сделана тобой с профессиональной модели?» — перекидывая английские словечки французскими, поинтересовался Жорж.

«Какой модели?» — не поняла сути вопроса Аня.

«Мужчина на фотографии — он модель? Он выглядит сногсшибательно. Сколько он берет за фотосессию? Я работаю фотографом во французском журнале для сексуальных меньшинств, думаю, у твоего протеже не будет отбоя от желающих запечатлеть его на обложке. А если добавить несколько фотографий для странички восемнадцать плюс, то можно отлично подзаработать!»

Аня поперхнулась шампанским и закашлялась.

— Что они говорят? — пытаясь прислушаться к непонятной речи, напрягалась Надя.

— Говорят, что наш прокурор будет отлично смотреться голым в их журнале для геев, — втягивая в себя воздух, пояснила Аня.

Надя расхохоталась.

— Пусть оставят визитку!

«Я думаю, он вряд ли согласится. Он не профессионал, скорее любитель», — на ходу сочиняла Аня ответ для назойливых французов.

«Тогда ему тем более будет интересно наше предложение! Когда еще он сможет побывать в Париже и поучаствовать в фотосъемке?» — не унимался Жорж.

«Жорж, он полицейский».

«Шикарно! Себастьян, ты слышал? Этот красавчик на фото Аннет — полицейский! Тебе ведь тоже нравится эта идея? Наши читатели расхватают журнал за считанные часы».

Жорж сжал руку своего возлюбленного, глаза которого уже горели предвкушением.

«Аннет, ты просто обязана нас познакомить! Ради нашей задумки для фотосессии мы готовы проехаться в твой город и лично представиться этому мужчине!»

«Простите, такой расклад невозможен. Он государственный обвинитель».

«Боже, какая прелесть! Аннет, спасибо за вдохновение. Теперь мы с Себастьяном точно знаем, какой тематике будет посвящен следующий выпуск журнала для наших почитателей!»

Жорж повернулся к Себастьяну. «Дорогой, срочно ищи французскую модель с внешними данными мужчины, изображенного на фотографии Аннет. У меня уже созрел сценарий и легенда для нашего нового выпуска. Русиш полицейский в форме и без! Потрясающе!»

Аня прикрыла глаза рукой: главное, чтобы прокурор не узнал, кого он вдохновил своим профилем на новый выпуск журнала.

На самом деле банкет заставлял ее скучать и с тоской подумывать о том, чтобы улизнуть вместе с Надей на набережную. Поезд, на котором девушки собирались вернуться в родной город, отходил в шесть часов утра. До этого времени можно было вдоволь бродить по ночному городу и фотографировать.

Надя с радостью согласилась на прогулку. К девяти часам вечера подруги распрощались с веселыми Жоржем и Себастьяном, и отправились бродить по набережной.

— Знаешь, я вот иногда думаю, как люди живут вдали от моря? — перекидываясь через белоснежное ограждение, сказала Надя. — Море — оно же такое… Такое…

— Оно самое лучшее, что только можно представить, — Аня прицелилась и сфотографировала подругу.

— Думаешь, мои фото в профиль потом тоже оценят любители журналов для секс-меньшинств? — хихикнула Надя.

— Не знаю. По-моему, прокурору никто не сможет составить конкуренцию, — улыбнулась Аня.

Сразу же стало грустно. «А ведь я почти полюбила его. Мне так нравилось его стремление сделать мир лучше, нравился он сам. Но теперь между нами огромная пропасть. Пропасть, наполненная деньгами», — с горечью размышляла она.

Ночная прохлада заставила подружек вернуться в свой гостиничный номер. Надя собрала сумку и легла спать. Аня приняла душ и тоже уже собиралась прилечь, как в телефоне щелкнуло сообщение.

«Я знаю, почему ты не берешь трубку. Только одного не пойму: почему ты так легко от меня отказалась? Ты же говорила, что я нравлюсь тебе таким, как есть. Неужели, если я откажусь от огромного наследства, я потеряю для тебя свою привлекательность? Я был нужен тебе только из-за денег?» — писал ей прокурор.

Сердце екнуло и ушло в пятки. Несколько минут она сидела на краю своей постели, размышляя о том, стоит ли писать ответ. Жгучая обида и недоверие боролись с чувством, которое уже пустило корни в сердце, и от которого было все сложнее избавиться. И все же, оставить сообщение без внимания казалось неправильным.

«Мне ни к чему чужие деньги. Я ведь поверила тебе, понимаешь? Поверила, что нужна. Поверила, что тебе нравится, как я пою. А оказалось, все твои ухаживания — только игра у мамы на нервах. Я не хочу быть сломанной тобой. Так что, будет лучше, если ты найдешь другую игрушку для развлечений».

«Какие игрушки, Аня? Я люблю тебя».

Она напряженно сглотнула и почувствовала, как от напряжения вспотели ладони. Сердце забилось так отчаянно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Любит?! Он написал, что любит ее?

В глазах предательски блеснули слезы и ей безумно захотелось поверить в эти три слова.

«Ты не веришь мне?» — будто чувствуя ее смятение, прислал следующее сообщение Павел.

Она продолжала сидеть на краю постели и смотреть в мигающий сообщением экран. Ее будто охватил странный ступор. Сердце разрывалось на части от желания поверить ему и от одновременно захлестывающего недоверия.

Она так и сидела, растирая слезы, таращась на экран сотового телефона, ровно до тех пор, пока тишину комнаты не пробил телефонный звонок.

Аня вздрогнула. Ощутила, что сердце уже бьется не в горле, а в висках, пульсируя и не давая спокойно дышать. Нажала на прием звонка и приложила трубку к уху.

— Ань… — его голос в трубке. Такой родной и любимый. Голос, от которого сводит все внутри сладкой болью. — Ты слышишь меня, Анютка?

— Слышу… — сглатывая слезы, шепнула она.

— Я люблю тебя, Аня. Я не хочу, чтобы между нами вставали какие-то деньги. Мне нравится моя работа, и, если понадобится выбирать между тобой и всеми этими привилегиями, я выберу тебя. Ты же сможешь любить мужчину, у которого нет огромного наследства?

— Я его уже люблю, — растирая слезы по лицу, прошептала она.

— Я скучаю по тебе, Анютка. Возвращайся поскорее. Мне не терпится обнять тебя.

— Я приеду завтра утром на проходящем поезде, — она уже улыбалась.

— Я встречу тебя.

— Это будет очень приятно. Прибытие в десять.

— Значит, в десять, на перроне?

— В десять на перроне.

— Я куплю для тебя самый большой букет роз.

— Самый-самый?

— Да. Попрошу продавца цветочного магазина завернуть в бумагу все имеющиеся в наличии цветы.

— На это уйдет половина твоей зарплаты.

— Ну, пока ведь меня еще не лишили семейных привилегий, — рассмеялся прокурор. — Можно пользоваться моментом.

— Да, точно, — Аня тоже рассмеялась. — Тогда купи букет побольше.