Глава 31

Жаркий летний вечер подходил к концу. Аня стояла на сцене. Нежное платье персикового оттенка и собранные в греческий узел русые волосы создавали неповторимый образ, делая ее похожей на греческую богиню.

Удивительно — именно сегодня, в пятницу, отдыхающие не торопились в «Голубую лагуну». На центральном пляже с пяти часов вечера проводили праздник Нептуна — акция от нового торгового центра Агвана Ованесовича — и все, раскрыв рот, топтались там. Но Ане не было никакого дела до развлечений на пляже. Окинув взглядом полупустой ресторан, она сделала знак гитаристу Вите, и он начал перебирать струны.

— Последняя песня, и закругляемся, — решила девушка. Нет смысла петь в пустом ресторане. Лучше уж пустить лаундж и не напрягать связки.

Аня сжала в руках микрофон, сосредоточилась на аккордах гитары и начала петь одну из песен коллекции «Romantic songs».

Внезапно ее сердце на миг замерло — за один из столиков у окна садился Максим.

Шрам на левой руке свело. Аня почувствовала, как резко стало не хватать воздуха, и сбилась. Витя удивленно приподнял бровь и снова набрал аккорд.

Она вдохнула глубже, и ей почти удалось справиться с охватившей ее паникой.

Песня играла, а в голове у Ани роились тысячи мыслей. Она украдкой поглядывала в сторону столика и жадно отмечала каждую деталь в возникшем перед глазами образе, так любимом ею раньше.

Макс все такой же. Темные русые волосы гладко зачесаны назад. Стильная летняя рубашка цвета морской волны и белоснежные брюки подчеркивают его привлекательность. Какие же они с Павлом разные! Как небо и земля. Мягкий, романтичный Макс и практичный, напрочь отрицающий всякую чувственность Павел.

Песня закончилась. Аня что-то шепнула Вите, и он, кивнув, запустил легкий лаундж.

Певица спустилась со сцены и медленно двинулась в сторону столика у окна, за которым сидел тот, кого она так долго ждала.

Максим поднял на нее мягкий взгляд карих глаз. Губы дрогнули в улыбке, и он торопливо поднялся из-за стола.

— Привет, малышка. Присаживайся.

Аня посмотрела на него и осталась стоять.

— Зачем ты пришел сюда? В городе полно мест, где можно поужинать, не вороша прошлого.

— Но ведь… больше ты нигде не поешь. Помнишь, как раньше я мог часами сидеть за столиком и слушать твои выступления?

— Прошлое не воротишь. Оно исчезло, Макс. Рассеялось, словно дым, оставив на память едва ощутимые шрамы на сердце.

— Прости меня. Я не должен был отказываться от общения с тобой.

— Что еще тебе простить, Макс? — с горечью проговорила она. — То, что ты из собственного эгоизма не хотел отвечать на мои звонки, когда я лежала в больнице после неудачной попытки отправиться на тот свет? Или то, что женился на другой?

— Мне очень жаль, что все так неудачно сложилось. За прошедшие три года я так и не смог найти себя. Без тебя все не так, — беспомощно развел руками он.

— Поэтому ты решил прийти в мой ресторан?

— Да. Я на грани развода. Моя жена не смогла дать мне и сотой доли того, что было у нас с тобой.

Аня почувствовала, как внутри все скрутилось в тугой узел.

— Какой же ты козел… — крепко сжав кулаки, прошипела она.

— Ты права, не спорю. Но Аня, ведь никогда не поздно начать все сначала! Теперь, когда у меня полно денег, я могу восполнить все то, чего так и не смог дать тебе три года назад. Чего ты хочешь? Роскошный дом у моря? Хочешь, я отвезу тебя в Париж или в Рим? Можем сорваться прямо сегодня, — он с нежностью коснулся пальцами ее щеки. — Ну же, малышка, только скажи, что согласна попробовать начать сначала.

Аня вздрогнула и отстранилась.

— Я ведь ждала тебя каждый день! — чувствуя, как ее захлестывает отчаяние, произнесла она. — Каждый год я приходила в наше кафе у пристани, чтобы отметить тот мартовский полдень, когда мы с тобой познакомились. Я не отмечала только вечер, когда ты уехал в Москву. Ведь твой отъезд стал для меня катастрофой…

— Прости, Аня! Я был зол на весь мир! Я ненавидел своего отчима, ненавидел тебя за то, что ты не пришла на вокзал… Даже представить себе не можешь, какую боль я испытывал! Мне понадобилось целых три года, чтобы дикая тоска хоть немного утихла!

— Ты опоздал, Макс, — горько вздохнула Аня. — Уже ничего не изменить. Я люблю другого.

Она неловко махнула рукой и быстро зашагала к выходу.

— Аня! Ну, постой же, пожалуйста! — он бросился за ней следом.

Ему удалось ее догнать, и он коснулся ее руки.

— Я улетаю в Москву завтра утром. Если передумаешь, дай мне знать.

— Вот и улетай! А за мной не ходи, — развернувшись к нему, воскликнула она. — У нас с тобой не осталось ничего общего!

— Неужели ты думаешь, что прокурор, с которым ты встречаешься, сделает тебя счастливой?

— Сделает, поверь!

Аня застучала каблучками босоножек по тротуару, оставив его стоять в стеклянных дверях ресторана. Она бежала все быстрее, чувствуя, как ее захлестывает отчаяние. Обломки прошлого выступили некрасивыми углами и почти не давали дышать.

У входа на центральный пляж она притормозила. Она окончательно разочаровалась в человеке, которого она когда-то любила.

«Эти три года я собирала себя по кусочкам, а ему кажется, что можно вот так просто разрушить свой собственный брак, бросить женщину, которая возлагала на него определенные надежды, и приехать в наш город, чтобы предложить мне попробовать начать все сначала, нисколько не заботясь о моих чувствах. Его даже не остановило, что я помолвлена и скоро выйду замуж!»

Вздохнув, Аня сняла с ног босоножки, и медленно побрела по песку, который еще хранил тепло летнего зноя, ушедшего вместе с закатом. Праздник Нептуна закончился, и вместе с ним с пляжа ушла суета. Из динамиков на ночной парк потоком лились старые добрые песни Криса Ри, а вдоль кромки воды прогуливались редкие прохожие. Морская безмятежность понемногу успокаивала и навевала легкую грусть. Аня подошла к теплой воде и с удовольствием намочила ноги. Отчего-то ей вспомнились два краба, которых они с Пашей выпускали в море после неудавшейся попытки сделать из них ужин. Конечно, скорее всего, крабы не выжили, но факт, что ради нее Павел решился взять такси и отправиться к морю, приятно согревал душу.

Она заулыбалась своим воспоминаниям и вдруг ощутила, как сильно соскучилась по нему. Потребность в его присутствии захлестнула с такой силой, что девушка бросила босоножки на влажный песок, устроилась у старого деревянного понтона, ведущего в море, и достала из сумочки сотовый телефон. Торопливо набрав номер, она замерла в ожидании родного голоса на другом конце провода.

— Привет, Анютка, — его слова разливались внутри приятным теплом, и на сердце стало легко.

— Привет, мой принц, — улыбнулась Аня. — Я скучаю по тебе. Даже представить себе не можешь, как сильно я хочу тебя увидеть.

— Я возвращаюсь завтра утром. Мама и Эдик еще останутся в Жуковке, здесь надо привести в порядок дом. Они хотят его продавать.

— Каким рейсом ты прилетишь?

— В девять часов буду в Сочинском аэропорту.

— И ты… уволишься с работы, чтобы переехать в Москву? — чувствуя, как внутри все неприятно сжалось, осторожно спросила она и мысленно приготовилась попрощаться с морем.

— Нет, моя кошечка. Боюсь, твоего принца так и не короновали.

— Что значит, не короновали?

— Дедушка продал нашу компанию, а вырученные средства пустил на ремонт и закупку оборудования в военный госпиталь, в котором его лечили. Нам с Эдиком и Полем он оставил совсем немного денег, чтобы каждый мог начать жизнь с каким-то капиталом.

— И… что ты собираешься делать со своей долей? — ощущая, как сердце бьется от волнения, поинтересовалась Анна.

— Куплю нам с тобой дом, в котором ты посадишь розы, — усмехнулся он.

— И нам не придется уезжать? Ты останешься на службе в прокуратуре, а я смогу продолжать петь в ресторане?

— Насчет службы в прокуратуре не знаю. Возможно, в скором времени я сменю должность государственного обвинителя на мирового судью. Если, конечно, все сложится именно так, как я планировал.

— Ух, ты… — восторженно выдохнула Аня. — Из жены прокурора я превращусь в жену мирового судьи? Мне нравится твое профессиональное будущее!

— Надеюсь, выход в декретный отпуск понравится тебе еще больше, — рассмеялся он.

— Постой… Мы о декретном отпуске не договаривались! — вспыхнула она.

— Но ведь если в нашем доме будут качели, на них должен будет кто-то качаться?

— Ты снова все решил за нас двоих? Так не честно! — разозлилась Аня.

— Да ладно! Разве ты не хочешь, чтобы в нашем доме поскорее появились дети?

— Но не сразу же!

— Хорошо, не сразу, — не желая спорить, согласился Павел. — Сначала мы отправимся в романтическое путешествие.

— Ты говоришь так, чтобы усыпить мою бдительность! — фыркнула она. — А потом сделаешь какую-нибудь гадость, и через две недели у меня на тесте появятся две полоски!

— Нет же! Я хочу, чтобы ты была счастлива рядом со мной! Почему ты не доверяешь мне? Лучше подумай о нашей свадьбе. Хочешь, сыграем ее в «Голубой Лагуне»?

— Конечно, хочу! Мы даже можем заказать место на пляже! У ресторана есть собственный участок у моря недалеко от центрального входа! — Аня уже забыла про их перепалку, и ее зеленые глаза загорелись восторгом. — Как только солнце сядет в море, на столиках и в песок можно будет поставить электрические фонарики! Смотрится потрясающе!

— Наверное, это очень красиво, — согласился Павел. — На тебе будет длинное белое платье, а в твои волосы вплетут красивые цветы.

— Да! И мы пригласим на свадьбу всех наших друзей!

— Конечно, а куда же без них? Закупим текилы побольше, и пускай себе пляшут на песке хоть до рассвета. Никакие соседи снизу не придут ругаться.

Они еще долго обсуждали свою будущую свадьбу и покупку дома в хорошем районе. И сердце постепенно наполнялось радостью.

Аню захлестывало счастье от того, что никуда не придется уезжать. Павел наконец ощутил, как с плеч свалился огромный ненужный груз в виде семейной компании, который повесили на него в день его рождения. Впереди их ждала свадьба, медовый месяц и казалось, в мире нет никого счастливее этих мужчины и женщины, разговаривающих по телефону.