32. Маргаритка

Так странно — видеть одновременно его желание, и ощущать четко и ясно, что он не хочет его реализовывать.

У него было все возможности.

Хоть в том же лифте — Влад стоял в паре шагов от меня, и от его взгляда у меня по коже будто тек плавленый воск, а губы — ныли и будто даже припухали от желания, чтобы к ним уже кто-то прижался с одним только ярко-выраженным желанием.

И сейчас, на заднем сиденье твоей машины…

Ну что тебе стоит!

Просто двинь ладонью и накрой мою руку плотнее. Или не руку… Колено я, что ли, зря так удобно подставила?

Выходит, зря!

Почему не хочет делать даже маленького шага в мою сторону?

У меня сходу подбирается десять вариантов ответа и все какие-то нелестные.

Я недостойна. Недостаточно хороша. Утомительна.

Машина Ветрова привозит нас в элитный район Подмосковья, останавливается у двухэтажного особняка. У дома — много машин, много людей. Дресс-код кстати определенно имеется. По крайней мере я наблюдаю крайнюю степень помпезности в нарядах местных гостей. Только что прессы не хватает для полноты картины.

Влад с пару минут изучает дом, после — критично покачивает головой, комментируя вполголоса.

— Понты дороже денег, дядюшка…

— Это дом твоего дяди? — я озадаченно щурюсь, изучая местность. Ну, не центр Барвихи, конечно, но даже без учета этого…

Дорогой райончик, однако…

— Подожди, — Ветров останавливает меня, когда я опускаю руку на ручку автомобильной дверцы, и первым вылезает из машины.

Чтобы обогнуть машину. Подать мне руку. Прижать к себе жадным голодным движением.

Я только уже решила вновь, что ему не до меня, и ни черта-то я ему даже не нравлюсь, но снова оказываюсь в штормовом океане его глаз, снова его внимание высасывает из меня силы даже дышать.

Ну может… Хоть сейчас…

Пожалуйста…

Еще чуть ближе…

Я почти чувствую твое дыхание на вкус…

— Бра-а-атец, неужели ты приехал! — раздражающе фальшивый голос Тимура Валиева, тягучий и приторный становится причиной, по которой Влад разжимает пальцы, легко разворачиваясь и меняя наше с ним расположение из интимного в социально-приемлемое.

Облом. Жестокий!

Досада вгрызается в меня голодной пумой.

Мне и так-то не нравится Тимур Валиев. Из всех неприятных мужчин, смотрящих на меня как на пустое место, девочку на побегушках — этот был максимально раздражающим, и его хамство всегда гораздо небрежнее, а местами — и оскорбительней прочих. А сейчас — когда он еще и помешал нам с Владом — я вообще не рада его видеть.

А он еще и целует мою руку.

Дьявол, у кого-нибудь есть спирт? Мне срочно нужно пальцы протереть!

— Да еще и не один приехал, жену-красавицу привез, какая честь, какая радость! — лицемерно тянет Тимур, изображая восхищение при взгляде на меня. А между тем, пару недель назад при одном из «семейных визитов», заметил, что сам бы выбрал на место секретутки девицу минимум с третьим размером груди. А мной, мол, можно только ворон отпугивать…

Да-да, именно такими словами.

Причем делал он это при мне же, ожидая Влада в приемной и болтая с каким-то своим придурком-дружком по телефону.

— Тимурчик, я точно знаю, от чего моя жена завтра не встанет с постели, — медленно проговаривает Влад, глядя куда-то мимо двоюродного брата, — но готов сию минуту подумать и над тем, отчего с постели завтра не встанешь ты. И если ты еще раз протянешь свой язык, палец, что угодно — можешь даже дохнуть неровно в сторону моей жены — мы с тобой плотно обсудим этот вопрос. Сразу скажу, сомневаюсь, что в этом вопросе я буду учитывать твой голос. Просто выпишу тебе все, что тебе будет полагаться.

— Ну что ты, брат! — Тимур корчит оскорбленную невинность. — Как ты можешь. Твоя жена — неприкосновенна. Но как не заметить, что сегодня твой цветочек распустился особенно ярко?

Бесит.

Никому кроме Влада не позволено называть меня цветочком. Особенно — этому фальшивому утырку.

— Идем, — безразлично роняет Влад, привлекая меня к себе за талию, — мне нужно найти отца.

— Он сейчас занят, — мы слышим возражения Тимура, уже оставив его за спиной.

Влад не останавливается, не удастаивает эти слова даже ответом. Просто лавирует между гостями, пробираясь к крыльцу дома.

Отмечает Тагир Давидович на широкую ногу, что бы он ни отмечал…

— Ты ведешь себя крайне высокомерно, брат, — Тимур догоняет нас, явно не желая оставлять в покое, — а ведь мы могли бы уже работать вместе, становиться партнерами и друзьями, как это положено братьям. Знаешь ведь, что это неизбежно. Твой отец уже принял решение.

— О чем он говорит? — я спрашиваю шепотом, впиваясь глазами в видимую мне часть лица Влада. Железобетонную, кстати, часть лица.

Я не вижу его глаз, но я бы не удивилась, если бы они сейчас были цвета кровавого моря.

— Не лезь в мужские дела, женщина, — маска фальшивой любезности слетает с Тимура, как будто она была сделана из горсти муки.

Влад останавливается, отпускает меня.

— Сходи-ка, погуляй, Цветочек, — бесстрастно роняет он, — найди себе что-нибудь выпить, надеюсь, Тагир своих гостей цианидом не травит. А я скоро вернусь. Только с братцем поболтаю, и сразу же вернусь.

— Я подожду, — коротко обещаю я.

Влад уходит. Уводит за собой Тимура. И дарит мне очень жаркий взгляд напоследок. Какая жалость, что я не могу начать собирать эти взгляды в коллекцию.

Наверное, стоило попробовать остановить Влада, но на самом деле — мне было прекрасно известно, что танк проще остановить, чем Владислава Ветрова — от исполнения принятого им мгновенного решения.

Он всегда решал быстро, практически мгновенно, и безжалостно прощался с отсеченными вариантами выбора.

Вот и сейчас.

Я не торопясь иду по чужому дому, таращусь на чужих гостей, стараясь не вслушиваться в их шепотки и не замечать их косых взглядов. 

Я среди местной высокомерной элиты как будто белая утка среди черных куриц. Слишком бросаюсь в глаза.

Тут что ни женщина — то зарисовка на тему сексуальных пухлых губ и ног, одни других длиннее. Они даже бокальчик в длинных пальцах держат по особенному. Так, что хоть сейчас высекай в граните. И складки эти на длинных роскошных платьях — тоже.

Нет, ни за что бы я сюда не пришла, если бы не мой чертов муж.

Ради него придется потерпеть эту ярмарку чужого тщеславия.

Я подцепляю с подноса ближайшего официанта бокал с шампанским и выпиваю его, не замечая вкуса.

Это будет долгий вечер. Даже если он продлится пять минут, но вряд ли мне повезет отмучиться так скоро.

Боже, как же долго его нет…

Практически вечность, хотя я уверена — гляну на часы, и окажется, что даже двадцати минут не прошло…

Идиотка. Просто придурочный, безмозглый Цветочек.

Сама хоть понимаешь, что с тобой происходит?

Тебя же как наркоманку ломает без него, самым лютейшим образом.

Ты же уже в фантазиях десять раз набросала себе, как он подойдет к тебе со спины, как пройдется горячим дыханием по обнаженной шее, вдыхая запах духов, которые ты два часа для него выбирала!

Я уже даже этому не ужасаюсь. Я свой диагноз приняла, хоть он и совершенно безумен.

С каждым днем, с каждым часом, с каждой секундой движения вперед я все сильнее влюбляюсь в… собственного мужа.

Неприступного, непонятного и ядовитого. Который вот-вот доведет меня до отчаянного шага своим чертовым хладнокровием. Признаться ему… Вопреки тому, что и это он может воспринять как еще одну попытку задурить ему голову. 

Господи, ну вот где его черти носят? У меня тут от невысказанных слов скоро голова взорвется, а он…

— Маргарита?

Невысокий девичий голос за моим плечом заставляет меня вздрогнуть и развернуться на каблуках. За моей спиной стоит девушка, изящная, упакованная в строгое платье-футляр, делового черного цвета.

Волосы убраны в элегантную прическу.

Господи, только бы это не была бывшая Влада, решившая рассказать мне о моем месте. Не хотелось бы! Уж больно хорошенькая!

— Вам просили передать, — девушка протягивает мне три цветка, перевитые белой лентой. Тюльпаны. Белые тюльпаны.

К ленточке прикреплена записка — белый прямоугольничек из коричневого картона, и на нем от руки, острыми буквами красуется: «Поднимись на второй этаж и выйди на летнюю веранду».

И я сначала сжимаю в пальцах тонкие гибкие стебли, ощущая только девчоночью радость, как будто нечаянно поймала улыбку самого заветного мальчика, и только через пару секунд слышу, как мне тихонько постукивают со дна.

Рита, а с чего ты взяла, что цветы послал Влад?

У него ведь не было возможности за это время выйти и войти с другой стороны дома, он просто обязан был пройти через этот широкий холл, я бы его не пропустила.

Да, он знает про тюльпаны, но если так припомнить — на помолвке именно эти цветы и стояли в каждой вазе. Предположить, что это неслучайно и сделано для меня — много ума не надо.

— Кто велел вам передать мне тюльпаны? — я поднимаю глаза на принесшую мне цветы девушку, и она находится на том же месте, будто и вправду ожидала моей реакции.

— Отец вашего мужа, — нейтрально улыбается девушка, — я его ассистент. Он просит вас на беседу. Я вас провожу к нему.

Я придирчиво окидываю её взглядом, пытаясь прикинуть, не врет ли она.

С Каримом Давидовичем в своей работе я сталкивалась раза два. Этого достаточно, на самом деле. Оба раза он появлялся без ассистентки, с кем-то из родных, но никто ведь не говорил, что он, парализованный ниже пояса, как-то обходится без обслуживающего персонала.

— И какой же у Карима Давидовича любимый сорт чая? — испытующе спрашиваю.

Я не боюсь оказаться обвиненной в паранойе. После Городецкого я вижу подвох даже в том, что на меня косо посматривает дамочка восточной наружности в дальнем углу гостинной этого на диво неуютного дома.

— Никакой, — белозубо улыбается девушка, — он терпеть не может чай, но согласно предписаниям врача согласен терпеть элитный ассам или дарджилинг. Очень педантичен и отличает сорта чая по запаху. Пьет чай с добавлением сахара, но не размешивает его, чтобы сладость усиливалась по мере приближения ко дну.

Я смерила девушку еще одним изучающим взглядом. Да, пожалуй, ассистентка из неё действительно неплохая. По крайней мере, вкусовые пристрастия своего босса она хорошо знает.

Где ж ты была раньше, когда он выносил мне мозг из-за этого дурацкого чая?

— Так я вас провожу? — с искренней надеждой в голосе осведомляется девушка. — Карим Давидович ждет…

— Да, ведите, — я решаюсь, в кои-то веки, быстро.

Интересно, что мне хочет сказать мой новоиспеченный тесть? Или свекр? Совершенно не собиралась замуж, даже не в курсе, как оно вообще правильно!