48. Маргаритка

На последних ступеньках трапа я останавливаюсь и тоскливо оборачиваюсь назад. Последний раз поглядеть в глаза нашему Парижскому мини-отпуску.

— Три дня как три секунды… — вздыхаю.

— И даже меньше, — понимающе откликается Влад.

— Девушка, вы задерживаете посадку, — суховато покашливает стюардесса.

— Да-да, простите…

Я спешу зайти в самолет, спешу занять свое место.

Стюардесса таращится на нас с интересом — по всей видимости, меньше всего она ожидала, что мужчина уровня респектабельности Владислава Ветрова будет занимать место в экономе.

Зато… Зато я рядом. И могу прижаться к его плечу щекой! Вот это — действительно важное. А как было забавно, когда я пришла к Владу с предложением поменять наши билеты обратно, и он… внезапно согласился.

Когда самолет взлетает — я почти прилипаю лицом к стеклу, стремясь напоследок зацепиться за ажурную главную башню Парижа. Самое сладкое воспоминание этой поездки — связано с площадкой на самой её вершине. Там мой муж целовал меня так, что я сама не знаю, как Земля удержала меня при себе.

Впереди — московская рутина, угроза операции, угроза потерять Влада, и наконец, обман и отчаянный шаг с целью сохранить мой грязный секрет напоследок. Позади — парижский романтичный шик, чувства, что захлестывали меня с головой. И руки. Крепкие мужские руки, в которых я чувствовала себя в полной безопасности.

Я буду смертельно тосковать по этому всему.

— Ты еще можешь сюда приехать, Маргаритка, — Влад легко касается моей руки, склоняясь ко мне поближе, — это ты себе точно сможешь позволить.

— Только если с тобой, — откликаюсь я невесело, — без тебя… другое.

Мы оба ведь теперь понимаем о чем речь. И Влад ничего не отвечает, ничего не обещает, просто притягивает меня к себе, прижимая к своему плечу — Ave, эконом.

Его дыхание в моих волосах заставляет тоску, только-только зашевелившуюся, снова опустить голову на подушку и задремать. Что еще нужно?

Можно это как-то продлить? На вечность, пожалуйста! 

Возвращение в Москву происходит именно так, как я его себе и представляла. Меня пожирает подготовка к свадьбе — и я рада, что Влад пока не отменяет её, хотя и сдвинул срок свадьбы на два месяца вперед. Это значит — он верит сам, что все еще может состояться. Настроен на победу. Хотя когда он вообще настроен был хоть на что другое?

Он сам — в делах, я его почти не вижу. Вечно в мыле, ужасно напряжен, по всей видимости — подобрать остатки дел оказывается сложнее, чем казалось. Его паранойя усугубляется, он держит охрану при мне даже дома, отпуская их только на ночь. Но в шесть утра либо Кира, либо высокий коренастый Марат сидят на кухне и мучают дежурную домработницу. Марат — отчаянно смущает Машу, Кира — по свойски болтает с Ольгой.

Мне приходится выехать в банк, чтобы снять нужную мне сумму. Для Влада я «сделаю перевод» — спасибо, что он не спросил с меня реквизитов клиники, просто кинул деньги прямо со счета на счет. Это сильно облегчает количество вранья, которое я могла бы произвести на свет, рассказывая, зачем мне нужна именно наличность и так скоро.

Со мной выезжает Кира, и я ужасно рада ей сегодня — ни разу в жизни не держала в руках таких больших денег, мне просто страшно и чешется под лопатками волшебное «а вдруг»!

Правда «большие деньги» оказываются на поверку всего лишь двумя толстенькими пачками пятитысячных купюр. Впрочем, миллионом рублей эта сумма быть не перестает, поэтому я торопливо убираю деньги на самое дно своей сумки и выхожу из банка к ожидающей меня у дверей Кире. Охранница хмуро кивает и провожает меня в машину.

Она не зря такая хандрящая. У нас впереди еще зверски утомительный тур по ресторанам, чтобы выбрать зал — я уже видела их по каталогам, теперь надо узреть в живую. Но прежде всего — заехать домой, оставить там сумку.

Домой…

Сама не заметила, как дом Влада им для меня стал. И излишняя офисность интерьера вдруг оказалась всего лишь отсутствием лезущих в глаза претензий на понты и «стиль». Все спокойно, не давит, не выпячивается, все располагает к работе. А работает мой муж много…

Сегодня Влад приезжает неожиданно раньше обычного. Отпускает Киру домой и даже не уходит в свой кабинет на пару часов, является ко мне — и заставляет мою совесть снова заскрести когтями в дверь.

Господи, как же противно его обманывать… От самих этих мыслей тошно. И я бы предпочла, чтобы он узнал правду сейчас, сию секунду, я бы ему с удовольствием раскаялась, но… Я понятия не имею, будет ли он держать в этом случае слово, данное мне насчет операции.

Я понятия не имею, что его вообще от этого удерживает.

— Сможешь переодеться? — Влад лениво, как мартовский кот, предвкушающий вкусный «ужин», скользит взглядом по легкому, короткому платью, надетому мной для ужина настоящего. — Надень что-нибудь чуть потеплее сарафана, пожалуйста.

— Мы едем куда-то? Торжественное мероприятие? — я сразу напрягаюсь, припоминая выезд на юбилей к дяде моего мужа. Было очень странно, нервно, и кончилось все плохо.

— Нет, — Влад расслабленно покачивает головой, — едем к Яру. Мне поставили жесткое условие — если я прокачу его семейство с ужином еще раз, мне объявят вендетту и мою племянницу не отпустят к нам на выходные, перед тем как я лягу на операцию. А я бы хотел, чтобы она у нас погостила. Перед этим.

Лишних объяснений не надо. Я понимаю. Вот только почему-то мне тревожно. 

Почему-то перед встречей с семьей Ярослава я нервничаю как школьница перед экзаменом. Нельзя сказать, что у меня получается контактировать с родственниками мужа. Его отец — больше расположен против меня, чем за. Дядю и двоюродного брата — я вообще не рассматриваю, для них я по-прежнему котируюсь за предмет мебели, с одной только разницей — раньше я «стояла» в офисе, а теперь — у их родственника дома.

Ярослав, пожалуй, единственный, кто относится ко мне без пренебрежения. А его жена…

Вообще неизвестная переменная лично для меня. Не понравлюсь ей — возможно, и деверь ко мне возьмет и переменится…

Нам открывает дверь Ярослав, ехидно смотрит на брата.

— Да неужели. Свершилось? Ты привел-таки свою жену ко мне на ужин?

— Не тебе меня учить, — беззлобно огрызается Влад, — когда вы первый раз женились, ты мне её вообще три года не показывал. И не говори, что дело было в том, что я тогда жил не в Москве, а не в том, что ты ревнуешь её даже к стульям, даже сейчас.

— Знаешь, я бы попробовал аппелировать на твое отсутствие доказательств, — задумчиво тянет Ярослав, — но увы, доказательства у тебя имеются.

— Именно.

— Дядя Владик!

Восторженный девчоночий визг перебивает пикировку этих двоих, и спустя секунд пять на шее у моего мужа виснет темненькая, ясноглазая девчоночка. Племянница. Мы знакомы вообще-то…

И на меня она смотрит точно не как на незнакомого человека.

— Меня зовут Рита, помнишь? — я протягиваю малышке руку, и она с ужасно важным видом кивает и тоже тянет ко мне ладошку.

— Самая красивая тетя у дяди Владика на работе! — мгновенно уточняет она, как именно меня помнит. — Мы играли в города и рисовали драконов.

— Одного из этих драконов я потом отловил на очень важном договоре, — ворчливо вклинивается Влад, и мы с Машей одновременно виновато округляем глаза.

Она — увлеклась, я — не доследила. Впрочем бурчит он не всерьез.

— Самая красивая, значит? — я с интересом бросаю взгляд на Влада. — А это кто решил? Маша или вы, Владислав Каримович?

— Было принято единогласно, — виртуозно отбивается мой муж, а потом нетерпеливо шагает дальше по прихожей. Протаскивает малышку до самой гостинной и там сгружает у огромной кучи конструктора. Реально гора! Меня в ней можно закопать, если я лягу на пол.

— Я вижу, ты уже подготовилась, Маха, — Влад окидывает взглядом сию достопримечательность и закатывает рукава рубашки, — ну, и что мы строим сегодня? Дворец для принцессы?

— Камелот! — возмущенно вскидывается девочка. — И рыцарей. И дракона. Никаких принцесс.

— Между прочим, у многих рыцарей были дамы сердца, — добавляю я, непонятно зачем, — это не всегда были принцессы, конечно. Но это — исторические реалии.

— Ну, если «исторические», — задумчиво тянет Маша, хмурясь, — Рита, ты будешь с нами строить?

— Рита пойдет со мной на кухню и будет пробовать салат. Мне нужен непредвзятый оценщик.

Появившаяся в гостиной супруга Ярослава выглядит слегка уставшей, не слегка беременной, но при всем при этом мне она улыбается приветливо.

— Идем. Если верить Яру — салат потрясающий. Но он ни за что не скажет мне правду, ровно как и его подельник братец. А своему вкусу я сейчас не очень доверяю. То, что ем я, не всегда едят разумные люди.

От неё веет теплом и расположением, и я неожиданно — застаю себя на кухне Ветровых, пробующей оный салат. А Вика смеется, обнимая ладонями свой животик — её насмешило осторожное «Виктория» с моей сторон.

— Ты еще к мелкой обратись как к Марии, — хихикает моя собеседница и тут же примеряет это к действительности, — Мария Ярославовна, не изволите ли вы отчалить спать, и желательно — самой убрать с пола ваш чертов конструктор.

— Чертов? — я отставляю от себя салат подальше, потому что еще чуть-чуть — и подавать к ужину будет нечего.

— Я заколебалась на него наступать, — Вика болезненно морщится, — а кое-кто, не будем показывать на Владислава Каримовича пальцем, тащит их в мой дом складскими объемами. Где-то в этом городе грустят без лего пара детских магазинов. Или он фуру оптом купил и теперь разгружает потихоньку? Ох…

— Что такое? — я встревоженно вздрагиваю, наблюдая на лице Вики болезненную гримасу, и её ладонь, плотно прижавшуюся к животу. — Что-то болит?

— Нет-нет, — Вика отмахивается, — просто видимо Денька решил передать привет новой тете. Через меня и мою печень. Ох, а вот и Владька…

— Двойня? — я восхищенно округляю глаза.

— Она самая, — Вика заинтересованно косится на меня, — прости за личный вопрос. А вы как? Не имеете планов по поднятию демографии?

— Они пока с нами не очень стыкуются, — уклончиво откликаюсь я.

Влад весьма педантичен в вопросах защиты… Он планировал для меня клинику и искусственное, а я… А я надеюсь, что это не понадобится.

Этот вечер ни капли не похож на тот, помпезный, вычурный и до странного холодный праздник в доме у Тагира Давидовича. Нет никаких лишних гостей, только Вика и Ярослав — Яр и Викки, я понимаю, что зову их так, в какой-то слишком быстро наступивший момент времени.

И Влад — строящий с Машей их Лего-Камелот, ужинающий рядом со мной, непринужденно смеющийся и травящий байки — выглядит таким расслабленным. Действительно отдыхающим. Аж сердце радуется. Вот только тревога ну никак не желает меня отпускать…