Глава 13. Алиса

– Мамуля, папуля, бабуля, – целую в щечку каждого и, наконец, снимаю с себя куртку.

Дома вкусно пахнет ужином и какой-то ванильной выпечкой. Согреваюсь быстро. На улице сегодня ненормально холодно, и я успела продрогнуть, пока шла два метра от машины до подъезда родительского дома.

– Я твою любимую халву купила, – обращаюсь к папе и передаю упаковку халвы в шоколаде.

Сколько себя помню, он готов на все, ради этой сладости.

– В твоем возрасте, Валера, уже пора следить за содержанием сахара в крови. Бери пример с меня, – бабуля вскидывает идеально накрашенную черную бровь и в своей манере обращается к отцу.

За их перепалками нужно наблюдать, только прихватив с собой ведро попкорна.

– С Вас опасно брать пример.

– Это почему же?

– Потому что дурной пример заразителен, а я еще, слава богу, в своем уме, – папа указательным пальцем стучит по своему лбу, а бабушка закатывает глаза, которые, кстати, подведены тушью и персиковыми тенями.

На кухне уже накрыт стол, а мама суетится с горячим. Пока эти двое что-то еще выясняют в коридоре, успеваю отхватить кусочек сырка с тарелки и словить мамин “цык”.

– Ну что, рассказывай, как у тебя дела? – спрашивает мама, как только все расселись.

А я и не знаю, с чего начать.

– К нам пришел новый босс. Ну, как пришел. Скорее, он купил наше издательство, – отправляю в рот кусочек курицы и тщательно пережевываю, пока все трое моих родственника недвусмысленно переглядываются.

– Симпатичный?

– Кто?

– Босс?

Бабуля отодвигает от себя тарелку и складывает руки на стол.

Из всех членов семьи бабушка просто мечтает выдать меня замуж. Любое мужское имя, прозвучавшее из моих уст, воспринимается ею как имя моего будущего мужа и неважно, что я говорила о водителе такси.

– Да ничего… – скомкано отвечаю, уводя взгляд в сторону, чтобы прозорливое бабушкино чутье не начало подавать ей опасные сигналы.

Она еще и за гадальные карты возьмется.

– “Да, ничего” это, значит, он красив как бог или “ничего” – это что-то среднее между нашим соседом Петром и твоим дедушкой? Царствие ему небесное.

– Мама!

– Ну что? Благодари мои гены, что ты унаследовала мою красоту.

Пожалуй, не имеет значения, с кем беседует бабушка. Главное – прихватить попкорн.

– Бабуль, он, конечно, красив почти как бог, но мы с ним невзлюбили друг друга с первого взгляда. Он хочет меня уволить, а я так просто ему не сдаюсь.

– Интересненько…

Быстро посматриваю на часы, на которых мигает входящее сообщение, и в голове выстраиваю план, как бы побыстрее выбраться из-за стола, не привлекая лишнего внимания.

Зная своих родных, так просто они меня уже не отпустят. И кто меня дернул за язык?

“Красив как бог”

Ага, древнегреческий, и имя ему – Аид (Прим. автора: согласно древнегреческой мифологии бог подземного царства мёртвых).

В моем рту постоянно еда. Это дает мне право не отвечать сразу на вопросы, а потом, если пауза затянулась, можно сделать вид, что совсем забыла про вопрос. Справлюсь?

– А знаешь-ка что?

Нет! Нет! Нет!

Чуть не вскакиваю со своего стула, стремясь остановить бабушку.

Но бабушка не была бы бабушкой, если бы кто-то пытался помешать ей сделать задуманное.

– Нужно достать свои карты, – упрямо заявляет.

Папа качает головой, тихо комментируя что-то про потерю рассудка, а мама стреляет в него недовольным взглядам. Мое мнение, как я понимаю, не учитывается.

Еда на столе почти закончилась. Да и мой живот не выдержит уже и крошки хлеба. Лопнет, а я так и не узнаю, что же скажут бабушкины карты по поводу моего ненавистного босса.

Бабуля возвращается со своей старой колодой карт и с видом великой гадалки присаживается на свое место – во главу стола.

Папа еле сдерживает смешок, а меня всю на дрожь пробирает. Раньше я не воспринимала ее гадания всерьез. Сейчас же что-то изменилось.

Живот крутит как центрифугу стиральной машинки, а я как загипнотизированная слежу за ловкими движениями Антонины Александровны.

– Ох… – выдает шокированный вздох. Даже папа подобрался весь и перестал бурчать ругательства.

– Скорая смерть? – вмешивается отец.

– Типун тебе! У него в сердце давно другая женщина живет.

Комок подкрадывается к горлу. Так неприятно внутри становится, будто меня… обманули.

– Или… не так давно…

– Может, и вообще не живет, да, Антонина Санна? – папа кидает льняную салфетку на стол и что-то снова бормочет себе под нос.

– Дама бубей. Блондинка.

Бабуля шуршит колодой и вновь кидает карты.

– Скрывает от тебя что-то, секрет у него есть, – ее черные брови устремляются к идеально зачесанным волосам, а у меня аж дух выбило из тела от ее взгляда.

– Точно уволить хочет, – отвечаю, не задумываясь.

На кухне стало подозрительно жарко, выхватываю салфетку из-под тарелки и со всей силы начинаю обмахивать себя.

– Но красивый, гаденыш, – с усмешкой заканчивает.

– Это как вы поняли? – вмешивается отец. Мы только с мамой за их взглядами следим как за теннисным мячом.

– Так король червей. Вот что я тебе дам, Алис…

Антонина Александровна поднимается со стула и снова удаляется в свою комнату. Пока ждем ее возвращения, на кухне стоит подозрительная тишина.

Король червей… Красивый…

– Вот, – ставит на стол небольшую бутылку с ярко-красной жидкостью.

Подозрительно кошусь на бабулю, не решаясь даже спросить, что это.

– Возьми моей настойки. Выпей не больше одной столовой ложки перед сном и подумай о будущем муже. Он тебе и приснится.

– Антонина Санна, так, может, и мне перед сном, а? Так сказать, познакомиться с зятем нужно.

– Валера!

Не знаю, как отказать бабушке, потому что отказов в этом случае она не примет. И я забираю ее фирменную настойку.

Дома перед сном наливаю в столовую ложку волшебный эликсир и, резко выдохнув, выпиваю. Как лекарство. В каком-то смысле оно и есть лекарство.

Ночью мне снится Т-1000.